Проклятая

      Ночной воздух Ада, пропитанный удушливым смрадом, казался осязаемой, живой сущностью. Он был до предела насыщен кровью грешников, пролитой во время недавнего истребления, и напоминал о себе даже спустя три дня. Этот запах, словно похоронный саван, накрывал мертвый пейзаж, проникая в мельчайшие трещины, вызывая приступы тошноты и отвращения. Промозглая сырость окутывала извилистую дорогу, исхоженную вдоль и поперек за десятилетия, растянувшиеся в вечность. Въевшаяся в подошвы, истертая до дыр, как память, от которой не отмыться, дорога эта проросла в кости, срослась с каждым позвонком того скелета, что тащишь на себе, ненавидя каждую минуту этой ноши, но так и не решаясь выбросить его на свалку.       С каждой пройденной милей Аластор чувствовал, как мрак этого проклятого пространства, подобно липкой тени, просачивается в его душу. Холодный ветер шептал не о чужих, а о его собственных грехах, о том, что он и есть их главный виновник, первопричина, погрязшая в пороках. Каждый вдох обжигал воспоминаниями: яркими, мучительными, острыми, как лезвие гильотины. Они вонзались в сознание, вызывая болезненную, но сладостную дрожь. Лица тех, кого он обрек на вечные муки, всплывали с пугающей отчетливостью: глаза, полные угасшей надежды и животного ужаса, немого вопроса и отчаянной мольбы. Их крики о пощаде сливались в один протяжный вой, эхом отдаваясь в его голове — в склепе, где безмолвие было погребено заживо.       Неприступную тишину терзали назойливые мысли о прошлом, словно прожорливые вороны, слетевшиеся на пир его сознания. Они возникали из самых сокровенных закоулков разума, будто вырвавшиеся на свободу призраки давно минувших дней. Он не понимал, почему именно сегодня это наваждение преследует его с такой беспощадной яростью. Быть может, всему виной было это злополучное место — роковая дорога, ставшая символом его падения. Или же изощренная пытка собственным рассудком, отказывающимся отпускать свою жертву. Так или иначе, он знал одно: спасения нет.       Шаг.       Еще один.       Третий шаг вплелся в короткий, надтреснутый девичий крик, пронзивший тишину, словно осколок стекла, и наполнивший пространство леденящим ужасом обреченности. В нем, казалось, отражались все безвозвратные потери, вся горечь разочарований. Отголосок разбитой мечты, когда-то ослепительно яркой, а ныне обратившейся в прах.       Шестой разорвал тьму вспышкой неистовой, хаотичной энергии, озарившей пространство на одно краткое мгновение. Ярче молнии, больнее взгляда на солнце. А следом, словно выдох самого Ада, из ниоткуда рванулось пламя. Оно разгоралось, жадно охватывая приземистые кривые домишки по обе стороны дороги. Огонь пожирал все с неестественной, злой скоростью, и в его танце уже угадывался почерк не стихийный, а направленный. Чей-то зов, чей-то гнев, чья-то боль.       Демон остановился, прищурил глаза. Глубоко внутри что-то сжалось, словно ледяная проволока колючей боли обвила его нутро. В его сердце, вечно холодном и бесстрастном, шевельнулось нечто забытое — острое, жгучее любопытство. Он наблюдал за разворачивающейся драмой с мрачным интересом, хотя адские картины давно стали для него фоном, не вызывающим ни малейшей волны удивления.       Однако Аластор почувствовал, как сквозь пелену привычного равнодушия пробивается нечто… иное. Странная, притягательная аномалия. Что-то, заставившее его ощутить еле заметный укол настороженности.       В его зрачках, как в кровавых зеркалах, плясали отражения пламени, разгоравшегося с пугающей скоростью и подстраивавшегося под его внутреннее состояние. Аластор приблизился, жадно вслушиваясь в какофонию звуков, доносившихся из объятой огнем темноты. Сквозь треск пожара прорвался продолжительный рык хищников, а в просветах между домами замелькали тени.       В мгновение ока демон оказался в самом сердце мрачного переулка, почти целиком охваченного огнем. Его взгляд безошибочно выхватил неподвижное девичье тело, распластанное на земле. Вокруг, словно в ритуальном хороводе, кружили полдюжины ярко-огненных лис — хищников с красными, полыхающими адским пламенем глазами, полными чистой агрессии. Их движения были гипнотизирующим сочетанием грации и смертоносной целеустремленности, а их рык сливался с гимном разрушения, творившимся вокруг.       Лисы моментально отреагировали на появление Аластора. Их глаза вспыхнули еще ярче, и они, будто по невидимой команде, ринулись на него. Хищники были быстры и точны, нацеленные разорвать на части любого, кто попадет в поле их зрения.       Негромкий смешок сорвался с губ Аластора. В этот миг он ощутил, как его внутреннее «я» наполнилось азартом, предвкушением. И, завороженный развернувшимся перед ним зрелищем, осознал: этой ночью он не просто демон. Он зритель великого спектакля, который обещал оставить неизгладимый след в его памяти. Словно в ответ на их ярость, он щелкнул пальцами, отчего воздух вокруг него начал вибрировать от мощной, сконцентрированной энергии. Она собралась в зловещий, пульсирующий сгусток, напоминающий черную дыру, и принялась стремительно разрастаться, устремляясь прямиком к лисам. Они не успели осознать нависшую угрозу, и вот уже их тела поглотила эта всепожирающая сила. Лисы исчезли так же быстро, как и появились. Ни шума, ни следа. Лишь мгновение, и те растворились в пустоте, словно их и вовсе никогда не существовало.       Окруженный гулом пожара, он приблизился к телу. С неподдельным интересом Аластор начал изучение. Он медленно обошел его кругом, затем присел на корточки, склонив голову набок. Длинными пальцами он отстранил спутанные рыжие пряди с лица девушки, дабы рассмотреть его получше. Черты были удивительно спокойны, губы приоткрыты в безмолвном полувздохе. Ни единой царапины, ни капли крови. С виду она выглядела совершенно невредимой, будто просто уснула под покровом ночи. Обманчивую картину нарушало лишь одно: дыхание. Прерывистое, поверхностное, едва уловимое. Ритм существа, застывшего на самой острой грани между жизнью и смертью.       «Они ее не тронули. Неужели… Защищали?» — пронеслось в голове Аластора. Его мысли скакали, выстраивая и тут же опровергая версии. Стая хищных адских тварей, способных мгновенно разорвать добычу, не оставила на ней ни единой отметины. Если бы их целью было уничтожение, они набросились бы на нее с той же яростью, что и на него. Но картина была иной: они кружили вокруг, словно верные стражи, ограждая от внешних угроз, от опасностей этого места, не давая ни единого намека на нападение. «Защищали. Другого объяснения нет. Да и ее демонический облик говорит сам за себя. Эти лисы точно ее рук дело», — пришел к выводу он, продолжая рассматривать грешницу. Его взгляд остановился на лисьих ушах, которые были слегка прижаты к голове и периодически подрагивали, словно улавливая малейшие колебания пространства.       Но этот крик, который слышал Аластор… Несомненно, он, как и пляшущее вокруг пламя, принадлежал ей. Здесь ни души, кроме них двоих. Значит, это тоже ее рук дело.       Что же вызвало столь бурную реакцию? И почему все оборвалось так внезапно? А эта вспышка кромешной энергии… Аластор ощущал ее до сих пор, словно клеймо, выжженное на коже. Для обычного грешника — невообразимая мощь. «Неужели оверлорд? — мысль пронеслась с едкой иронией. — Оверлорд, теряющий сознание по нелепой причине? Абсурд! Эти существа — воплощение силы и абсолютного самоконтроля. А она выглядит такой уязвимой, такой жалкой. Чушь собачья».       Весь этот сумбур не остался незамеченным для него. Аластор слишком долго обитал в этом мире, чтобы не знать о подобных сущностях. Будь она оверлордом, слух о ее появлении давно бы достиг его ушей. «Не оверлорд, но сильна», — заключил мысленно демон.       В этой неразберихе таилось нечто странное, и ответ об источнике ее способностей настойчиво просился наружу.       Лицо Аластора омрачилось, но улыбка осталась неподвижной маской. Пальцы, словно движимые чьей-то силой, коснулись плеча девушки, чуть сжимая кожу. Он жаждал проверить реальность своих домыслов, которые мгновенно посетили его разум после той вспышки. Достаточно было мгновения, чтобы ощутить покалывание в кончиках пальцев, схожее со слабым ударом тока. Демон невольно стиснул челюсти и резко отдернул руку. Эта проклятая темная аура была ему знакома. Она словно тень из его прошлого, напоминание о том, с чем он сталкивался раньше.       Он не ошибся.       Да что уж там говорить, Аластор сразу почувствовал, что исток силы ему не чужд, просто отказывался верить очевидному. Будь иначе, он бы давно прошел мимо этой девчонки, не удостоив ее своим вниманием. Но теперь сомнений не оставалось.       Зубы сжались до хруста, челюсти свело от внутреннего напряжения. Тихий, шипящий смешок вырвался из его груди. Сдержать его было невозможно. Вся эта развернувшаяся ситуация забавляла его до безумия! До какой же степени иронии нужно было дойти, чтобы в этом мрачном вихре событий он нашел кого-то, кто способен пробудить в нем столь сильные и противоречивые эмоции.       Легким движением, не прилагая ни малейших усилий, Аластор поднял бесчувственное тело с промозглой земли. И, сверкая в полумраке алыми глазами, он размеренным шагом направился в ту сторону, где неизвестную уже давно ждал кое-кто, знакомый ему до оскомины.       Каждый его шаг отдавался в тишине гулким эхом, подчеркивая сюрреалистичность момента. Он нес ее на руках, как хрупкий и опасный трофей, и в этом жесте читалась вся его власть и вся его уязвимость. Впереди ждала встреча, которая обещала перевернуть все с ног на голову. И для него, и для нее.

***

      Радио-демон достиг особняка, где, по его собственным меркам, был частым гостем, и ступил на крыльцо. Темный камень под ногами дышал могильным холодом, словно пропитан сырой землей, но он уже не обращал внимания. Привык. Прежде чем постучать, он бросил беглый взгляд на лицо девушки, которая по-прежнему находилась без сознания в его руках, и скептически фыркнул, не в силах подавить внутреннее раздражение. Собравшись, он расправил плечи, приблизился к двери и тыльной стороной ладони постучал по массивной дубовой панели, украшенной причудливой резьбой и лоснящейся от лака. Три глухих, но настойчивых удара нарушили ночную тишину, словно эхо его нетерпеливого желания оказаться по ту сторону двери как можно скорее.       Дверь бесшумно отворилась, будто хозяин предвидел его визит в столь поздний час. Демон шагнул в полумрак. В зале горели лишь несколько канделябров со свечами, отбрасывая призрачные блики на окружающее пространство. Он скользнул взглядом по обстановке. Роскошные стены, облицованные темными панелями, казались стражами множества сокрытых тайн. Со старинных полотен, изображавших сцены давно ушедших эпох, на него взирали надменные лица, словно знающие нечто, о чем он и не подозревал. Массивная мебель: столы и стулья, обитые выцветшим бархатом, застыла на своих местах, словно верные часовые, охраняющие тишину и покой. Здесь, казалось, время остановилось.       Со второго этажа донесся тихий стук каблуков. Звук, сначала едва различимый, нарастал, наполняя пространство четкой, уверенной ритмикой. Размеренные шаги, словно каждый выверен до миллиметра, становились все громче, отражаясь от стен и заставляя дом замереть в ожидании.       Вскоре у лестницы возник высокий женский силуэт, сотканный из теней ночи. Повелительница спускалась с грацией, присущей лишь истинным леди. Красное платье, ниспадающее до пола, струилось за ней, словно кровавый шлейф, а черный пояс туго обхватывал талию, подчеркивая безупречность линий. Остановившись на мгновение, она задержала взгляд на лице Аластора, а затем скользнула по телу в его руках. В ее угольных глазах, лишенных зрачков и радужек, мелькнула ирония, словно она знала гораздо больше, чем он мог себе вообразить.       Впрочем, так оно и было.       — Аластор, дорогой, не стой в дверях. Проходи же скорее, — ровным голосом произнесла она, едва заметным кивком головы направляя его в сторону гостиной. С безупречной невозмутимостью скользнув по последним ступеням лестницы, она последовала за Радио-демоном.       — Обнаружил ее в паре кварталов отсюда, — сообщил он. — Должно быть, она твоя, Рози? — Аластор опустил девушку на близстоящий диван, а сам сел в кресло, закинув ногу на ногу.       — Понял это по знакомым ощущениям, да, Аластор? — ее слова подтверждали его вопрос, но в то же время заключали в себе нескрываемое подтрунивание. Продолжая держать улыбку на лице, он сощурил алые глаза, а пальцы его рук еле заметно дрогнули, готовые сжаться в кулаки. Но он держался. Не смел этого сделать.       Рози склонилась над бесчувственным телом, ее пальцы скользнули по бледной коже, затем по копне рыжих волос, рассыпавшихся по подушке. Она замерла на мгновение, словно пытаясь прочесть в чертах лица девы отголоски ее судьбы, и прошептала: «Без сознания… И давно?».       — Нет, — отрезал Радио-демон. Его голос был лишен всякого сочувствия. — Смею предположить, что она потеряла сознание сразу же после того, как использовала свои силы. Это я застал.       — Неужели устроила такой переполох, что привлекла твое бесценное внимание? — с любопытством спросила Рози, присаживаясь рядом с рыжеволосой.       — Полыхающее пламя и дьявольские лисы, — кратко обронил он, усмехнувшись краешком губ, будто вспоминая забавную сцену. — Как я понимаю, у нее сделка с тобой на силы. Причем, стоит заметить, весьма мощные. Решила сделать ее одной из самых сильных грешников в Аду? Какова твоя цель? — с оттенком неприкрытого интереса произнес Аластор.       — Я дала ей лишь шанс выжить здесь, не больше. Как распоряжаться этими силами — ее выбор, — отчеканила Рози с холодной уверенностью. — Но ты ведь знаешь, Аластор, для того чтобы остаться в этом месте в живых, мало лишь иметь силы. Ими нужно уметь управлять.       — Что она, видимо, не может, — смотря в сторону лежащей девушки, констатировал он.       — Хотя подобных случаев на моей памяти еще не было, я догадывалась, что она столкнется с такой проблемой по некоторым причинам. Именно поэтому твое появление здесь столь своевременно, — продолжила Рози, и эти слова заставили Радио-демона приподнять бровь в немом вопросе. — Признаться, я не думала, что ты встретишься с ней раньше, чем я. Но так уж сложились обстоятельства. Мне даже не пришлось звать тебя, чтобы обсудить одно деликатное предложение. Или, если угодно, просьбу. Смотря, как ты это расценишь, — завершила она, одарив его обворожительной улыбкой.       — Я весь внимание, — ответил Аластор с легким сарказмом, его голос звучал игриво, а в глазах проскользнула искра любопытства.       — Насколько я помню, ты еще ни разу меня не подводил, выполняя разные поручения. А ты ведь знаешь, что я занятая женщина, и у меня не будет времени, так скажем, приглядывать за ней.       — И что ты мне предлагаешь? — Аластор задумчиво постукивал длинными пальцами по подлокотнику кресла, его взгляд наполнился тяжестью. В его тоне прозвучали нотки раздражения, сплетающиеся с растущим, как снежный ком, интересом. Он прекрасно понимал, куда клонит Рози. Ее истинные намерения всегда были надежно скрыты за завесой обаяния и манипуляций.       — Ей нужно обуздать свою силу. Ты поможешь в этом, — произнесла она с непоколебимой решимостью. — Полагаю, для тебя не составит особого труда справиться с этой задачей. Обучи ее. Стань для нее кем-то вроде наставника, насколько это в твоих силах.       — Ты ведь знаешь, Рози, что я не могу тебе отказать в силу своего положения, в котором нахожусь, — хмыкнул Аластор, отчетливо понимая, что ее просьба прозвучала скорее как не подлежащий обжалованию приговор, который ему остается лишь принять как должное. Без раздумий и колебаний. — Но помни: если я возьму ее под свое крыло, это будет не просто обучение азам контроля. Я не привык делать ничего наполовину.       Рози с одобрением во взгляде произнесла: «Такого ответа я и ожидала. В любом случае, я не воспрещаю использовать ее силы для твоих личных целей. Ты ведь можешь заключить с ней сделку, выгодную тебе. Пусть и без посягательств на душу, поскольку та уже принадлежит мне».       — Посмотрим, что из этого выйдет, — протянул он. Уголки его губ поползли вверх, обнажая хищный оскал.       — Значит, мы договорились, Аластор, — улыбнулась она, поднимаясь с места. — Бедняжка, похоже, находилась не в лучшем состоянии, используя свои силы. Ее способности требуют рациональности, а не слепого порыва. Это может быть чревато потерей полного контроля и непредвиденными последствиями, — серьезно добавила Рози, глядя на гостью. — Думаю, сейчас нет смысла ждать, пока она придет в себя. Это может занять несколько часов. А я вынуждена отлучиться по неотложным делам. В конечном счете она придет ко мне сама, если понадобится. Прояснить ей всю ситуацию ты сможешь и без моего участия. Возможно, так будет даже лучше. Возвращайся к себе и позаботься о ней.

***

      В полумраке своей комнаты Аластору казалось, что ночь тянется необычайно долго. Минувшие три часа были равносильны для него целым суткам, а то и больше. Демон привык ждать. В ожидании заключались его сила и мудрость. Он знал, что терпение — это не просто добродетель, а необходимый навык для того, кто играет в долгую игру. В этом состоит его суть: умение оставаться в тени, наблюдая и анализируя. Однако в этом томительном безвременье его привычное спокойствие начинало трещать по швам. Внутри нарастало напряжение, подобно натянутой струне, готовой вот-вот лопнуть. Он ощущал, как тьма вокруг него становилась тяжелой и удушающей, словно сама ночь вознамерилась поглотить его.       Аластор поднял взгляд на настенные часы. Их мерное тиканье всегда служило ему верным спутником, создавая иллюзию порядка и времени. Но сегодня они словно предавали его: стрелки застыли на месте, не желая двигаться дальше. Эта тишина была насмешкой над его томящимся ожиданием.       Он машинально взял с полки старую книгу, страницы которой пожелтели от времени. Ища в ветхих строках ответы на смутные терзания, демон рассеянно листал ее, но буквы сливались в неразборчивую массу, словно пчелы в роящемся улье. Каждое слово одновременно казалось знакомым и чуждым, как воспоминание о чьей-то прожитой жизни. Он не мог сосредоточиться, мысли ускользали, словно зыбкий песок сквозь неплотно сжатые пальцы. С досадливым вздохом он захлопнул книгу и положил ее на круглый деревянный столик из темного дерева. Поднявшись, Аластор уверенным движением открыл дверцу старого шкафа, приютившегося в углу комнаты. Рука ловко нашла желаемое: на средней полке, словно в ожидании своего часа, покоилась нетронутая бутылка шотландского виски «Dalmore». Знакомая увесистость стекла в ладони приятно успокаивала.       Аластор с вальяжной уверенностью хищника, возвращающегося на свое лежбище, опустился в кресло, закинув ногу на ногу. Легкий щелчок, и янтарный виски плеснулся в граненый бокал. Он сделал глоток, чувствуя тепло алкоголя, которое медленно разливалось по его телу. Хрусталь коснулся поверхности стола, издав приглушенный звук. Но стоило ему оторвать руку, как стало ясно: тишину разрывало что-то еще. Нечто иное.       Взгляд его замер на девушке, доселе неподвижно покоившейся на его кровати. Но теперь все изменилось: ее тело сперва мелко задрожало, будто повинуясь незримой силе, а голова заметалась из стороны в сторону. Она отчаянно пыталась вырваться из плена сновидений, из липкой ловушки, в которую угодила. Каждый вздох давался ей с мукой, грудь тяжело вздымалась и опадала, словно воздух загустел, стал тягучим и непомерно тяжелым. Аластор наблюдал за ней, предвкушая, что же будет дальше, как будто это зрелище завораживало его.       Безмятежность бежала с лица рыжеволосой, сменяясь гримасой мучительного напряжения. Она свела брови, поморщилась, и Аластор заметил, как на ее лбу выступили капельки пота. Стиснутые зубы — тщетная попытка подавить крик боли, пронзающей каждую клетку тела. Приглушенный стон вырвался из сомкнутых губ, а тонкая дрожь переросла в судороги. Тело забилось в конвульсиях.       Он взирал на то, как ее пальцы с побелевшими костяшками беспомощно впились в простыню, но оставался на месте, словно прикованный к разворачивающейся перед ним трагической сцене.       Взметнувшись вихрем с постели, словно потревоженная птица, девушка уперлась ладонями в податливый матрас. В ту же секунду веки ее распахнулись, являя Аластору взгляд, полный первобытного ужаса. Черные, как омут, вертикальные зрачки сузились, отражая животный страх, сковавший ее до мозга костей. Кроваво-красные глаза наполнились обжигающими слезами, которые ручьями потекли по щекам, прокладывая дорожки горечи.       Радио-демон, не поведя бровью, продолжал буравить взглядом свою гостью, восседая в паре метров от нее. Его фигура выглядела статичной и безмолвной, как тень, которая не знала ни страха, ни сострадания. Отблески тусклого света легли на его лицо, подчеркивая резкие линии скул и углы подбородка. Улыбка Аластора, холодная и безжалостная, змеилась на его губах, предвещая нечто мрачное и неизбежное.       Девушка повернула голову и встретилась взглядом с Аластором. Лисьи уши мигом прижались к макушке, словно предчувствуя скрытую опасность, витавшую в воздухе, а дыхание сбилось в частое, испуганное. На ее лице промелькнула буря эмоций: ужас схлынул, уступая место отчаянию, а затем, словно покоряясь судьбе, наступило зловещее спокойствие. Опустив голову так, что волна рыжих волос затопила плечи, она запустила пальцы в свои локоны, сжимая их с такой силой, будто пытаясь удержаться на краю ускользающей реальности. Тихо, едва слышно, она проговорила: «Это все правда… Это не сон. Я в Аду».       — Ох, дорогуша, в самом что ни на есть настоящем Аду! — произнес Аластор с легкой иронией в голосе. Его слова звучали как музыка, наполненная зловещим обаянием. Глаза сверкнули адским огнем, их свет отражал не только любопытство, но и садистское наслаждение от ее обреченности.       Словно очнувшись от глубокого сна, девушка машинально вытерла слезы ладонями, не понимая, откуда те взялись. Она подняла голову, и Аластор увидел в ее глазах зияющую пустоту — бездонную пропасть, поглотившую все живое. Дрожь в ее теле исчезла. От той девчонки, что минутой раньше находилась в ужасе, поглотившем ее в бессознательном состоянии, осталась лишь хрупкая оболочка — мертвая и, казалось, безэмоциональная.       — Кто вы? — ее голос дрогнул. Она пристально, с опаской, посмотрела на демона, сидящего в кресле. Хоть тот и не тронул ее, никакого доверия он ей не внушал. Да и какое доверие могло быть в самой Преисподней?       — Прошу прощения за столь запоздалое представление. Не смог устоять перед искушением ответить на ваш весьма занятный монолог, — сказал он, усмехнувшись в кулак. — Я Аластор. Полагаю, вы пребываете в недоумении, оказавшись здесь. Не стану томить и сразу же поясню ситуацию, в которой вы оказались. И, смею заметить, не по моей прихоти, — он поднес бокал с виски к губам и сделал размеренный глоток. — Видите ли, ваша сделка с Рози обернулась рядом весьма непредвиденных последствий — как для вас, так и отчасти для меня, — сообщил Аластор. Девушка сидела молча, впитывая каждое слово. — Ваши силы нестабильны, контроля над ними у вас совершенно нет, — продолжил он, подперев голову рукой. Демон перечислял эти факты с наигранным сочувствием в голосе. — Поэтому Рози попросила меня, так скажем, искоренить эти дефекты. Какое-то время вы будете находиться под моим наставничеством. Здесь, в Аду, слабость может стать вашей погибелью. В вашем же случае она заключается в неумении владеть своими же способностями. Впрочем, вы и сами, надеюсь, это осознаете. Будет тяжело, готовьтесь.       Девушка едва заметно кивнула, ее голова слегка наклонилась, словно она пыталась взвесить каждое произнесенное слово. В затуманенном взоре смешались смятение и смирение, будто два непримиримых чувства вели ожесточенную борьбу. Губы плотно сжались, и она не произнесла ни слова. Не пыталась выяснить детали или задать какие-либо вопросы. Казалось, она уже приняла свою участь, хотя в душе клокотала буря. Она чувствовала себя потерянной, как корабль без компаса в бурном море, но при этом старалась сохранить внешнее спокойствие.       Для Радио-демона это выглядело в какой-то мере комично. По правде говоря, он предвкушал более яркую палитру эмоций: вспышки гнева, неподдельное изумление или, быть может, даже отчаяние с оттенком безысходности. Но вместо этого перед ним предстала лишь покорность, окутанная непроницаемым молчанием. Она, вероятно, еще не осознала, в какой щекотливой ситуации оказалась, попав к нему в качестве протеже. Девушка напоминала искусно выполненную марионетку, которая только начинает подозревать, что за нити дергает не она сама. Но пока что она пребывала в состоянии растерянности, и это его немного развлекало.       — Итак, как же вас зовут? — так и не услышав ранее от Рози имени своей подопечной, он решил разузнать лично, как только представится возможность. Диалог шел с трудом, поэтому Аластор поинтересовался, дабы не сидеть в безмолвии.       — Астрид, — отозвалась она, и в ее голосе, все еще тихом, прорезались проблески уверенности. Демон кивнул, принимая ответ как должное.       — Как вы умудрились попасть в Ад, милочка? Да еще и с такими привилегиями изначально? — поинтересовался он, прозрачно намекая на сделку. Ему казалось, что ее появление здесь — какая-то нелепая, чудовищная ошибка.       — Убила, — отрезала Астрид, не спеша вдаваться в подробности. Решила скрыть их под семью замками, будто бы те являлись чем-то запретным, что никто не должен был узнать.       Демон хмыкнул, плеснул себе еще виски и небрежно бросил: «А сделка?»       — Заключила перед самой смертью… в предсмертной агонии, — обронила девушка, тронутая горькой усмешкой. И снова без каких-либо деталей. Лишь сухой, отрывистый ответ.       — Вот как… — Аластор оскалился, постукивая пальцами по граненому бокалу. — Простите мою бестактность, но позвольте полюбопытствовать, что оборвало вашу жизнь в столь юном возрасте? Недуг или… — он не успел договорить, как его резко оборвали.       — Поплатилась за свои грехи, если это можно так назвать, — выдала девушка, устремив на него тяжелый взгляд. Глаза не блестели от пролитых слез, в них клубилась лишь затаенная боль и темная ненависть к призракам прошлого. — Мне было всего двадцать три, — голос дрогнул.       — Прискорбно, — сдержанно произнес Аластор, выдержав короткую паузу. Не добившись ни единого развернутого ответа, он внутренне был раздосадован, но вида не подавал, да и давить не спешил. Как ни крути, у него была целая вечность, чтобы разузнать о ней все.       Демон поднялся с места, отчего Астрид заметно напряглась, ожидая его дальнейших действий. Он щелкнул пальцами, не сводя с нее глаз, и в его руках появился еще один бокал. Налив алкоголь из початой бутылки, подошел к девушке ближе и протянул ей со словами: «Выпейте. Полегчает».       Принимая бокал из его рук, Астрид почти невесомо, случайно коснулась его пальцев, и в этот миг замерла. Ее зрачки сузились, дыхание сперло, она с трудом сглотнула, глядя куда-то сквозь Аластора, в бездну невидимых кошмаров. Радио-демон от столь резкой перемены сбился с толку, не понимая, что вызвало у нее подобную реакцию.       — Все в порядке? — спросил он, склонив голову набок, всматриваясь в ее глаза, наполненные испугом. Казалось, девушка увидела перед собой не его, Аластора, а саму смерть.       — Д-да… — Астрид неуверенно кивнула и чуть дрожащей рукой сжала бокал. Опустив взгляд, она сделала пару торопливых глотков виски и, выдохнув, нервным жестом откинула пряди непослушных волос назад.       Аластор не поверил.       Оскалился пуще прежнего и сел рядом. Только вот вытягивать из нее клещами признание о том, что же она такое увидела (по крайней мере, так это выглядело в его глазах), он не стал. Вместо этого демон продолжил, сменив тему: «Так что произошло в том переулке? Я застал вспышку ваших сил, но когда увидел вас, вы уже были без сознания».       — Сама не знаю… Все было, как в тумане, — замялась она, машинально крутя бокал в руках, будто пытаясь унять внутреннюю дрожь.       — Но на вас не напали? — скорее констатировал, чем спросил Аластор. Она отрицательно покачала головой. — Тогда почему вы использовали свои силы?       — Меня захлестнула паника, и я внезапно провалилась будто бы в какой-то сон. Хотя это трудно назвать им, ведь я не спала… Меня преследовали жуткие видения, и я пыталась от них избавиться. И, видимо, не осознавая, воспользовалась способностями, — Астрид пожала плечами, искренне не понимая, что именно с ней приключилось.       — Иными словами, вы воспользовались силой, находясь в своего рода состоянии транса, — подытожил Аластор, тихо хмыкнув. — И что же вам привиделось? — в полумраке его глаза вспыхнули недобрым огнем.       Астрид уже было открыла рот, но тут же судорожно сжала губы. Слова застряли в горле, а мелкая дрожь пробежала по телу.       — Что ж, сейчас это не столь важно, — негромко произнес Радио-демон, поднимаясь с места и давая понять, что эта тема закрыта. — Я дам вам время отдохнуть, после чего мы приступим к занятиям. Затягивать с этим не стоит.       Аластор уверенным шагом направился к двери. Обернувшись у порога, он бросил на девушку короткий, пронзительный взгляд, словно просвечивая ее насквозь, и затем низким, мелодичным голосом, напоминающим звучание старинного радиоприемника, настроенного на нужную волну, произнес: «Пойдемте». Вскочив с кровати с поразительной для ее состояния скоростью, Астрид почувствовала холодный пол под босыми ногами. Сразу же слабость, прежде слабо ощутимая, навалилась на нее, приняв чудовищные масштабы, и ватные ноги послушно сделали шаг вперед. Пошатнувшись, девушка замедлилась, насупила брови и глубоко втянула воздух.       — Позвольте, — сказал Аластор, внезапно появившийся рядом с ней, словно тень, выскользнувшая из темноты. Его рука ловко обвилась вокруг запястья девушки, и она почувствовала, как холодное прикосновение пробежало по ее коже, оставляя за собой мурашки. Вокруг него клубилась мрачная и тяжелая аура, словно сам воздух вокруг был насыщен напряжением и страхом. Стало не просто жутко, а болезненно реально. — Ваша неспособность контролировать ни тело, ни свои способности весьма удручает, дорогуша, — отозвался он, увлекая девушку вглубь мрачного коридора. Каждое его слово звучало как шипение змеи, полное яда.       Астрид промолчала. Проглотила колкость его слов, однако эмоции не скрыла: нахмурилась, зубы стиснула от раздражения. Видя это, уголки губ Радио-демона еще сильнее приподнялись в насмешливой улыбке. Он наслаждался тем, что мог вызывать у нее такие чувства — это было для него сродни искусству.       — Вы должны научиться принимать свою силу, — продолжал он. Его голос звучал как мелодия со зловещими нотами. — Иначе она поглотит вас целиком.