Это похоже на...

Это похоже на привязанность. Желание быть ближе. Еще ближе чем есть сейчас. Касаться волос, держать его ладонь в своей. И просто ощущать его рядом. Слышать его смех, следить за тем куда направлен взгляд и ощущать этот взгляд на себе. Это подобно одержимости. И Шадоу ни капли в этом не сомневался. Это похоже на идиотизм. Недовольно закатывать глаза, когда видишь его с кем-то другим. Вздыхать, когда он снова мчиться кому-то на помощь. И следовать за ним. Беспрекословно. Шептать на ухо всякие гадости. Хохотать, когда видишь недовольный взгляд. И пытаться не краснеть, когда на ухо, обжигающим дыханием шепчут что-то из ряда вон выходящее. Он не привык к такому. Не привык зависеть от кого-то настолько, что, оставаясь наедине с собой, он не может избавиться от навязчивых мыслей. Это похоже на глупость. Смотреть на вещи и оценивать понравились бы они ему. А потом встряхивать головой и идти дальше, раздраженно скрепя зубами. Но все равно возвращаться в дом с безделушкой, закатывая глаза и в душе надеясь, что это вызовет улыбку на чужом лице. Шадоу знал, что он абсолютно неидеальный. Он и не хочет таким быть. Но что действительно поражало - от него этого и не требовали. Принять его таким какой он есть - значит ранить себя каждый раз, когда подберешься ближе, чем положено. И даже это не останавливало. Это глупо - так считал Шадоу каждый раз. Все эти чувства для него новые. Необузданные. От них иногда пробегают мурашки по спине, иногда он ловит себя на мысли, что, возможно, он боится. Но чего? Обмана? Предательства? Разве он не проходил через подобное сотни раз? Усмехается, закрывает глаза ладонями и не понимает, почему в сердце все еще живет это отвратительное чувство. Невольно вздрагивает, когда его лица вдруг касаются, убирает руки и сталкивается с испуганным взглядом. Совсем не заметил как сюда бесцеремонно вошли. Немного отходит назад, пытается перевести все в шутку, но вдруг смолкает. По деревянной крыше его дома стучат капли дождя и его сердце синхронно стучит вместе с ними. Мокрые холодные пальцы, дрожа,касаются его собственных, переплетая, крепко сжимая. И тихо брошенное: - Ты в порядке? Выбивает его из колеи. Молчит, знает что должен ответить, но язык не поворачивается. Хочет просто уйти, но не может. Лишь склоняет голову на чужое плечо и выдыхает. Чувствует вторую руку на своей спине и легкие поглаживания. Ладонь сжимают чуть сильнее, и он чувствует как мысли улетучиваются. Становится легче.

***

Это не похоже ни на что-либо другое, что он ощущал до этого момента. Сидеть близко, вслушиваясь в чужое дыхание. Ощущать касания на своей коже и касаться в ответ. Присутствие рядом единственное, что позволяло ему быть в сознании и не затеряться в пучине своих мыслей.

Бездонных. Глубоких. Отвратительных.

И самой глубокой ночью, прижавшись щекой к теплой ладони, он чувствует себя настоящим зверем. Ласкаясь, словно кот, почти мурча от удовольствия, он действительно теряет голову. Слышит тихий смех, едва краснеет и улыбается. Отрывается, и смотрит в глаза. Получает лишь слабый кивок и тянется к чужому лицу. Не торопясь, растягивая удовольствие, касается чужих губ. Кладет ладонь на талию, и… растворяется.