Каблуки

Хонджун со всех сил несся на работу, матеря сквозь зубы утреннюю толкучку в метро, пробки на дорогах и бариста, которая слишком медленно заваривала его двойной эспрессо, то и дело отвлекаясь на болтовню с подругой. В любой другой день он бы с легкостью мог опоздать на пару минут, благо, работал в совсем маленькой компании, и потому для сотрудников делались небольшие послабления, но только не сегодня. Сегодня понедельник, а это означало обязательную утреннюю планерку, во время которой обозначались цели на неделю и распределялись обязанности. Опоздать на планерку значит навлечь на себя неприятности в виде злого проект-менеджера их небольшой команды. А начинать неделю с ссор и отчитываний Хонджуну ой как не хотелось. Особенно если это значило ругаться с Пак Сонхва. Последние пару метров до высотки, в которой был расположен их офис, Хонджун буквально летел, одной рукой поддерживая вечно сползающую лямку сумки, а другой балансируя в воздухе стаканчиком с остывшим кофе. Дебильная крутящаяся дверь больно стукнула парня по плечу, когда он попытался вжаться в зазор, отчего кофе чуть не вылился на его футболку. Лифт все никак не хотел ехать быстрее, несмотря на нервное притопывание и угрозы от и без того взвинченного Хонджуна, каждые три секунды проверяющего время на экране смартфона. Пара поворотов по длинному коридору, тяжелая дверь, еще одна — вот и родной офис. На настенных часах над его креслом ровно девять ноль-ноль. Хонджун выдохнул с облегчением, ставя сумку и стаканчик на свой рабочий стол и намереваясь спокойно зайти в соседний кабинет, где уже собралась его команда. Успел… — Ким Хонджун. …или все же не совсем. Пак Сонхва стоял в проеме двери, скрестив руки на груди. Хонджун подавил желание закатить глаза, которое появлялось у него всякий раз, когда он видел эту отутюженную белоснежную рубашку, заправленную в строгие черные брюки, идеально завязанный галстук и зализанные темные волосы вкупе с неизменно недовольным выражением лица. Правду говорят, что утро понедельника не может быть добрым. Особенно такое утро, когда кажется, что весь мир нацелен лишь на то, чтобы специально выбесить тебя. Однако Хонджун был не из тех, кто позволяет хреново начавшемуся дню испортить себе настроение, поэтому вместо напрасных попыток оправдаться он поднял руки в примирительном жесте в надежде пройти наконец в кабинет. Как-никак, официально он успел вовремя, пусть для их менеджера “вовремя” считалось прийти на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Пак Сонхва не сдвинулся ни на сантиметр, все так же закрывая собой проход. У Хонджуна резко зачесались руки от желания кинуть тому стаканчик с кофе прямо в лицо. — Ким Хонджун, вы, скорее всего, уже в курсе, что сегодня мы обсуждаем проблемы дисциплины в нашей команде. Думаю, ни для кого не будет большой новостью, что я хотел привести в пример именно вас? — Уверен, что исключительно в позитивном ключе. — Хонджун подарил Сонхва свою самую обворожительную улыбку, от которой обычные люди сразу же заканчивали разговор и убирались восвояси. — Я пришел вовремя. — Если бы вы действительно пришли вовремя, то уже сидели бы среди остальных с отчетом в руках, а не искали бы его среди всего этого бардака на вашем рабочем пространстве. — Боюсь, у нас слишком разные понятия времени и чистоты, — застигнутый за, казалось, незаметным поиском нужных документов Хонджун не смутился, театральным жестом выуживая из бумажной кипы пару листов и помахав ими перед лицом Сонхва. — К тому же, задерживая меня сейчас, вы отнимаете свое собственное драгоценное время. Могу я пройти? Сонхва сверлил его несколько долгих секунд нечитаемым взглядом, но все же отлип от проема и отошел в сторону, пропуская Хонджуна внутрь. Тот едва подавил раздраженный вздох, нарочито неспешно заходя в кабинет. Слишком привычными стали попытки разозлить вечно бесящего его начальника. Об их с Сонхва вражде ходили если не легенды, то перешептывания у кофейного автомата уж точно. Доходило до того, что коллеги делали ставки, сколько раз за месяц ведущий дизайнер и менеджер успеют посраться и когда терпение Сонхва лопнет и он выгонит Хонджуна из команды. Но либо Хонджун был действительно хорошим специалистом, либо Сонхва доставляло особое удовольствие ругаться именно с ним — вопрос об увольнении не поднимался ни разу, за исключением редких угроз во время стычек. Которых, к слову, было хоть отбавляй. Пак Сонхва был той еще занозой в заднице. Кто-то соглашался с этим в открытую, кто-то предпочитал тихонько пропускать ругательства в курилке, но никто этого не отрицал. Как не отрицали и особое внимание их менеджера к Хонджуну. Заключалось оно в основном в самой сути их характеров и профессий — ходячий хаос в лице главного дизайнера служил тем еще бельмом на глазу привыкшего к порядку Сонхва. Он не мог пропустить Хонджуна без какого-либо замечания, особо придираясь к состоянию рабочего стола и одежде, в которой единственным намеком на официальность была рубашка, пестрящая вышивками и разнообразными принтами. Хонджун же не понимал излишнего формализма Сонхва, который всегда одевался с иголочки и сидел с идеально выпрямленной спиной за идеально убранным столом. Господи, у него даже скрепки были рассортированы по размеру и цвету, а не валялись там, куда легче дотянуться. Казалось, мир содрогнется и покатится в тартарары, если Сонхва хотя бы разок придет на работу без галстука или оставит на столе папку, вместо того, чтобы сразу убрать ее на полку. Сонхва был слишком собранным даже для менеджера, что сначала пугало Хонджуна, а потом начало бесить и толкать на попытки вывести того из себя и заставить сделать хоть что-то, что могло доказать принадлежность этого индивида к человеческому роду, а не к роботам. Да, точность и педантичность позволяли держаться команде на плаву, но креативность в их работе была все же решающим аргументом, поэтому Хонджун во-первых мог позволить себе собачиться с начальством по причине неопровержимого таланта и опыта, а во-вторых уже второй год пытался вдолбить эту самую креативность в структуру их работы и в мозг Пак Сонхва. Получалось пока что хреново. Вот и сейчас вместо давно предложенного интерактивного разогрева Хонджун сидел и клевал носом в попытках уследить за непрекращающимся потоком отчетов и графиков. Его друг Есан, их единственный программист, продержавшийся на должности дольше шести месяцев, выглядел так, будто испытывает огромные сожаления по поводу своего присутствия на собрании. Вспомнив про давно остывший кофе, Хонджун тяжко вздохнул, разделяя мысли Есана. После нескольких придирок, нацеленных — кто бы сомневался — непосредственно на него, и согласованного плана работы Хонджун первым выскочил из кабинета, сразу же направляясь на балкон. Пятиминутка затянулась на добрые три часа и уже настало время обеда, и в любой другой день Хонджун пошел бы в кафетерию на первом этаже вместе с Есаном, но прямо сейчас он убить готов был за спокойные десять минут с сигаретой в зубах. Вдали от Сонхва, разумеется. Ветер задувал пламя зажигалки, и раздражение Хонджуна росло с невероятной скоростью. Парень в сердцах уже было хотел сломать сигарету и выбросить ее с пятнадцатого этажа, как на плечо успокаивающе легла знакомая рука. — Наш менеджер, похоже, питает к тебе особые чувства, — Чонхо, специалист по финансам в команде, был как всегда удивительно спокоен, заражая своей невозмутимостью окружающих, отчего частенько становился невольным слушателем гневных речей Хонджуна. — Весь офис гадает, когда же мы получим письмо с приглашением на вашу свадьбу. Сигарета все же раскрошилась в пальцах Хонджуна. Чонхо же бесстрастно пожал плечами, доставая из своей пачки еще одну и протягивая вскипевшему коллеге. — Если это его попытки флиртовать, то неудивительно, почему у него все еще нет отношений, — спасительная затяжка остановила Хонджуна от сбрасывания Чонхо с балкона, и он присел на скамейку, устало откинувшись на спинку. — Когда-нибудь я точно уволюсь. — Брось, ты же сильнее всех горишь этой работой. Скорее сместишь нашу мегеру с поста. Так-то твои способности позволяют. — Ага, только сначала мне эта мегера все конечности поотрывает, если я попытаюсь претендовать на его место. Чонхо не стал спорить, видно, безмолвно согласившись с частью про отрывание конечностей, и следующие несколько минут они провели в молчании, нарушаемом лишь тихими завываниями ветра. Хонджун никогда не думал о том, чтобы занять пост руководителя, пусть и лидерские качества у него имелись в достатке. Все же слишком стрессовая и требующая особого порядка и внимания работа, которая к тому же вытягивает почти все силы. Хонджун невольно посочувствовал Сонхва, который к концу рабочего квартала превращался в настоящего пышущего огнем дракона от объема работы. Сигарета в его руках догорела до фильтра, и парень точным броском кинул ее в мусорный бак, куда следом полетел бычок Чонхо. Тот поднялся со скамейки, отряхиваясь, и отступил от Хонджуна на пару шагов. — Пойдешь на обед? Остальные, наверно, уже заканчивают. — Да чего-то уже желания нет. Ты иди, я в офисе перекушу, — Хонджун потянулся, помахал руками из стороны в сторону, разминая затекшие мышцы, и тоскливо посмотрел на выглянувшее из-за облаков солнце. Весна входит в свои права, заражая весь город приподнятым настроением, а он вынужден сидеть в душном помещении и горбатиться над проектами. Хонджуну действительно нравилась его работа. Компания, в которой он состоял, занималась разработкой образовательных платформ для узкоспециализированных направлений, и их команда в частности отвечала за большую часть задач, связанных с генерацией новых идей и их тестирования. Такая работа требовала постоянного потока мыслей и адаптации под запросы рынка, потому чего-чего, а скуки и застоя в ней точно не наблюдалось. Почти каждый месяц менялись проекты, что вызывало дичайший стресс, особенно в периоды аврала, и в то же время позволяло не стоять на месте и постоянно обновлять и улучшать свои навыки. Но такой напряженный график и хаотичность требовали твердой руки и контроля, и Хонджун, несмотря на его неприязнь к Сонхва, не мог не признать его заслуг в области ведения команды. Пусть тот и был излишне консервативен и медлителен в плане адаптации, особенно для их профессиональной сферы. Если бы только у него не было такого отвратительного характера и бесячей привычки поправлять Хонджуна за любую малейшую погрешность… — Отчего не обедаете вместе с коллегами, Хонджун? Вспомнишь солнце, вот и лучик. Хонджун успел двести раз проклясть этот день, который все никак не хотел заканчиваться. — Решил сначала принять к сведению ваши рекомендации по поддержанию рабочего места в порядке, — с неестественно натянутой до ушей улыбкой Хонджун единым махом сгреб все бумаги в одно место, так что вместо нескольких мелких опасно покачивающихся куч стала одна большая. — Задание выполнено, выслушивать восторженные отзывы смогу только после обеденного перерыва. К слову, почему вы не ушли на обед? Глаза Сонхва метали если не молнии, то искры от напряжения в проводке уж точно. Но вместо ожидаемых возмущений тот лишь коротко хмыкнул, расслабляя плечи. Хонджун в который раз удивился тому, насколько грациозно можно делать такие, казалось, простые действия. Все в Сонхва, начиная от цепкого глубокого взгляда и заканчивая ровной осанкой и четко выверенными движениями, было настолько идеально, настолько выработано-прагматично, что у Хонджуна дергался глаз практически каждую секунду их взаимодействий. Он и сам не до конца понимал причину, по которой так бурно реагировал на каждое действие и слово человека, с которым кроме работы его ничего не связывало. Возможно, их менеджер просто был особенным. Возможно, особенным был Хонджун. Пока Хонджун украдкой рассматривал серьезное лицо Сонхва, тот неожиданно отвернулся к окну, потяжелевшим взглядом окинув соседние здания. — Вряд ли остальным будет комфортно, если я присоединюсь к ним, особенно после сегодняшней планерки, — легкая улыбка коснулась его губ, но взгляд оставался пустым и далеким. — Пусть обсудят меня в спокойствии, сплетни укрепляют коллектив. То, насколько буднично прозвучали эти слова, невольно заставило Хонджуна почувствовать что-то, очень похожее на стыд. Что уж отрицать, он был первым в рядах негодующих, когда тема затрагивалась их начальника. С другой стороны, Сонхва не мог не знать этого, частенько провоцируя возмущения подчиненных. Решение дать им свободное пространство для обсуждения и осуждения казалось достойным ходом. И все же было что-то неправильное в том, что Сонхва сидел один в пустом офисе, пока остальная команда весело болтала и делилась историями с прошедших выходных. Хонджун только сейчас осознал, что ни разу не видел его в кафетерии вместе с другими. Выходит, он и вправду обедал в одиночестве все это время? В груди всколыхнулось что-то близкое к сочувствию, и появилась дикая мысль предложить Сонхва пообедать вместе… — Если вы не обедаете, советую проверить почту, я отправил несколько файлов касательно нового проекта. Внимательно ознакомьтесь с техническим заданием. Жду как минимум три готовые идеи до конца рабочего дня. Да, и с завтрашнего дня я лично буду следить за всеми опозданиями. Если подобное повторится, то вы первый в очереди на лишение премии. Всего доброго. … и тут же пропала, не успев полноценно оформиться. Все же, при любом раскладе Пак Сонхва оставался той еще занозой в заднице. Сидел он в одиночестве в своем кабинете или нет.

***

— Ты домой идешь, работяга? Спокойный голос Есана за спиной прозвучал как звон будильника для Хонджуна, который за работой не заметил момента, когда по полу и стенам опустевшего офиса заплясали оранжевые закатные лучи. Устало потерев глаза, парень бросил замученный взгляд на недоделанные эскизы обновленного логотипа компании. Работы было на час-полтора, и переносить ее на завтра совсем не хотелось. К тому же Хонджун боялся, что вдохновение уйдет во время перерыва, и придется начинать с самого начала. — Полчаса еще посижу и пойду. Ты езжай сам. — Уверен? Ты сегодня даже на обед не пошел, может, отдохнешь лучше? Да и темнеет уже, домой как добираться будешь? — На своих двух доберусь. Погода хорошая, не беспокойся, Есан-и, мне только чуть-чуть отредактировать осталось. Есан неодобрительно вздохнул, укоризненно покачав головой, но не стал спорить с хеном, зная, что Хонджун переупрямит любого, когда дело касается работы. — Не засиживайся допоздна, хен. Дай тебе волю, ночевал бы в офисе. — Эй, я старше тебя, не умничай! — шутливо возмутился Хонджун, приобнимая Есана на прощание. — А идея с ночевкой неплохая. Так я хотя бы буду первым, кто придет на работу, и наша мегера не выкинет меня в окно. — Если ты останешься тут, я лично позвоню в полицию и сообщу, что особо подозрительная личность решила взломать офис. Спать будешь в изоляторе, — хохотнул Есан и тут же ойкнул от щелбана, прилетевшего ему в лоб. Хонджун бросил скомканный лист вдогонку убегающему Есану. Все-таки каким же наглым стало младшее поколение. Или, может, наглым был конкретно Есан. Но в словах друга была доля правды. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, да и облака набежали на небо. Если закончить пораньше, можно будет успеть в магазин около дома за любимой острой лапшой. Мысли об ужине приободрили Хонджуна, и, позволив себе один долгий усталый вздох, он взялся за наброски. Очнулся он только тогда, когда за окном завыл ветер и первые крупные капли дождя стали с тихим перестуком биться о стекло окна. Черт бы побрал переменчивую весеннюю погоду — Хонджун даже зонтик не взял, а ему бежать до метро было минут десять-пятнадцать. Иначе говоря, если хлынет ливень, то парень точно промокнет до нитки. Весь путь в лифте Хонджун молился, чтобы это была простая легкая морось, которая пропадет за пару минут, но за стеклянной крутящейся дверью разразилась настоящая гроза. Прогноз погоды тоже был неутешительным, показывая минимум четыре часа продолжительного ливня. Хонджун в отчаянии перезагружал приложение, то и дело поглядывая на улицу в надежде, что дождь стихнет хотя бы немного, и ему удастся добежать до ближайшей станции. Вызвать такси в такую погоду будет стоить как три почки. Прошло уже полчаса, а ливень и не думал затихать. Последние десять минут Хонджун сверлил взглядом экран с ценами на такси, мысленно уговаривая их снизиться хотя бы на пару тысяч вон. Но цифры равнодушно поднимались все выше и выше, диаметрально противоположно его настроению. Хонджун тяжко выдохнул, стянув любимый кардиган, которому сегодня выпала незавидная участь служить зонтиком, и отважно шагнул на улицу, смиряясь с тем, что домой он, видимо, будет добираться вплавь. Но не успел он выйти из-под навеса, как кто-то схватил его за локоть, останавливая. — Похоже, в наши тренинги по улучшению дисциплины нужно ввести обязательный пункт проверки погоды перед выходом из дома. Иначе придется сделать больничные за свой счет для таких особо собранных сотрудников как вы, Хонджун. Хонджун мысленно простонал. Для идеального завершения понедельника не хватало только, чтобы Пак Сонхва увидел, как он бежит под проливным дождем, прикрывая голову кардиганом. — Вам ли не знать, как тяжело полагаться на синоптиков весной, — проворчал Хонджун, дернув локтем, на котором все еще сжималась теплая ладонь Сонхва. — Но вы-то, наш дальновидный штурман, предугадали даже непредсказуемость стихии? Сонхва лишь хмыкнул в ответ, отпуская наконец руку Хонджуна и грациозным движением раскрыв огромный черный зонт, запуская их обоих под него. Хонджун не возражал, пройти хотя бы до парка сухим уже было неплохо. Но Сонхва даже не спросил, куда он направляется, и уверенно повел их в сторону парковки, аккуратно огибая лужи и замедляясь каждый раз, когда Хонджун отставал на пару шагов. Хонджун слишком устал, чтобы задавать вопросы. Возможно, добравшись до машины, Сонхва предложит ему свой зонт — пусть он был той еще злюкой, но хотя бы капля чего-то человеческого должна была в нем оставаться. Сочувствие к бедным мокрым Хонджунам, к примеру. Когда Сонхва остановился около черного седана, Хонджун уже готовился поблагодарить его и пообещать вернуть зонт завтра с утра, но вместо того, чтобы сесть за руль, менеджер обогнул машину и отпер переднюю дверь, жестом приглашая Хонджуна сесть на пассажирское место. Тот невольно отпрянул, тут же попадая под проливную стену, и яро замотал головой, не желая даже рассматривать возможность поездки с начальством под боком. — Нет, нет и нет! Прошу, просто одолжите мне ваш зонт, я честно верну вам завтра! Мне до метро совсем немного пройти. — Как ваш начальник, я обязан проследить, чтобы мои сотрудники добрались до дома в целости и сохранности и не получили воспаление легких по дороге. Садитесь, Хонджун, мне не сложно подбросить вас домой, — неожиданно Сонхва улыбнулся, и почему-то эта легкая улыбка, скромно выглядывающая из-за высокого воротника темно-синего пальто, заставила Хонджуна моментально забыть все свои аргументы и покорно опуститься на сидение. Пока парень думал, какого черта сейчас произошло, Сонхва уже забрался внутрь. Зонт, с которого все еще лилась вода, несмотря на все попытки стряхнуть ее, отправился на пол заднего сидения. Хонджун машинально застегнулся, не проронив ни слова, и с нарастающим ужасом отметил, что совершенно не представляет, как вести себя с Сонхва вне рабочего пространства. Тот тем временем деловито протер зеркала от капель, завел машину и включил дворники, дожидаясь, пока они хоть немного прояснят видимость дороги. Между ними повисла неловкая тишина, прерываемая лишь мерным движением щеток. — Так… на какой улице вы живете? Сонхва слегка развернулся к Хонджуну, склоняя голову набок, и пара мокрых прядей выбились из обычно идеальной укладки, придавая его лицу более живое, открытое выражение. Этот Сонхва был каким-то незнакомым. Хонджун смущенно кашлянул, переводя взгляд на дорогу и называя свой адрес. Автомобиль мягко тронулся, из включенного радио полилась спокойная мелодия, и Хонджун немного расслабился, поудобнее устраиваясь в сидении. Заработавший подогрев уютно обволок его теплом, погружая в полудрему. Сонхва непривычно молчал, сосредоточившись на дороге, и Хонджун не хотел отвлекать его дежурными фразами. К тому же на работе они и не общались толком нормально, предпочитая будничным темам обмен колкостями и шпильками. Хонджун украдкой покосился на переднее зеркало, в котором отражались глаза Сонхва, внимательно следящие за дорогой, и с удивлением для себя заметил, насколько темные пролегли круги под ними. В зеркале отражались ровный нос, слегка нахмуренные густые брови, аккуратный профиль лица и четкая линия челюсти, когда Сонхва на секунду повернулся к окну. Какой же красивый, зараза. С такими чертами лица ему прямая дорога в модельный бизнес, светиться на обложках журналов да ходить туда-сюда по подиуму. Возможно, всем было бы лучше, работай Сонхва не менеджером, а моделью, благо, внешность и комплектация вполне позволяли. — Мне? Моделью? — удивленно уточнил Сонхва, на секунду поймав изучающий взгляд Хонджуна. Тот резко отвернулся к окну, чувствуя, как жаркая волна смущения опалила его внутренности. Угораздило же ляпнуть вслух! — Не воспринимайте всерьез, просто глупые мысли, — сконфуженно пробормотал он, вжимаясь в сиденье с надеждой провалиться сквозь землю в ту же секунду. — Ну уж нет, я хочу подробнее! — в голосе Сонхва сквозило веселье, и его губы изогнулись все в той же легкой улыбке, которая так потрясла Хонджуна несколькими минутами ранее. — Так, значит, вы находите меня привлекательным? — Ни в коем случае! — испуганно ляпнул Хонджун и тут же пожалел о сказанном, заметив, как округлились глаза начальника. Мысленно лишив себя премии и обругав себя и Сонхва заодно всеми возможными способами, парень предпринял попытку оправдаться. — То есть, нет, конечно, я имею в виду… У вас правильные черты лица, и если бы не ваш стиль… То есть, стиль хороший, как раз подходящий под офисную среду, но если бы вы перестали зализывать волосы и позволили себе пару вольностей в одежде… — Получается, как модель я слишком скучный? — дразняще уточнил Сонхва, в открытую издеваясь над потугами Хонджуна. — Как жаль, ведь это моя детская мечта. Вы разрушили мои надежды, Хонджун. Тот лишь невнятно пробурчал что-то в ответ, все так же пылая щеками и ушами и молясь о том, чтобы эта поездка наконец закончилась. И зачем он только согласился… — А как мужчина? — Что? Резкая смена темы сбила Хонджуна с мысли. — В смысле, какой мужчина? — Считаете ли вы меня привлекательным как мужчину? — Сонхва шутливо поднял бровь, все так же улыбаясь уголками губ, но взгляд, направленный на дорогу, стал более серьезным. Хонджун уже не понимал, шутит ли над ним начальник или говорит всерьез, и больше всего на свете желал открыть дверь и выйти из машины, прямо под ливень, и убежать как можно дальше от Сонхва и его странных вопросов. — Ну же, ответьте, мне правда интересно, — машина притормозила у светофора, и Сонхва воспользовался паузой, развернувшись к Хонджуну и насмешливо склонив голову, наблюдая за его реакцией все тем же внимательным взглядом. Что-то резко оборвалось внутри Хонджуна, когда на прищуренные глаза Сонхва упала выбившаяся прядка. Подогрев, это точно был подогрев машины, из-за которого внутри было так душно и так сильно горели щеки. Именно он затуманивал взгляд на Сонхва, который сегодня был таким незнакомым и странным. Хонджун не знал, как с ним обращаться, и оттого смущался еще сильнее. — Если хотите поиздеваться, лучше дождитесь завтрашнего утра, сейчас я не в настроении развлекать вас, — рефлекторно огрызнулся Хонджун, вновь отворачиваясь к окну и скрестив руки на груди, пытаясь отвлечься на вид проезжающих мимо них автомобилей и скрыть свое пылающее лицо. Воцарилось напряженное молчание. Кто придумал такие маленькие улицы с таким огромным количеством машин?! Хонджун всеми возможными и невозможными способами клял городское управление, которое никак не решало проблему загруженности дорог и из-за которого он застрял в пробке, в машине своего начальника, который резко затих после слов Хонджуна. Нужно было пойти пешком. Перспектива промокнуть под дождем была намного радужнее, нежели заточение в закрытом пространстве с притихшим Сонхва. Почему он вообще замолчал, обиделся ли? Они друг друга и посильнее оскорбляли за годы работы, скорее, просто делает вид, что дуется, чтобы позлить Хонджуна. И все же ему было неловко и совсем чуточку стыдно. Возможно, это был самый нормальный разговор за все время их знакомства, ну чего ему стоило поддержать шутливый настрой Сонхва? В таком же напряженном молчании они доехали до дома Хонджуна. Парень уже извел себя мыслями и планировал извиниться, как только Сонхва остановит машину, но тот опередил его. — Вот здесь удобно будет остановиться? — Да, конечно. Послушайте, не принимайте близко к сердцу, все что я наговорил, я не- — Это я должен просить у вас прощения. Я перешел черту, — голос Сонхва звучал непривычно тихо и серьезно. — Простите, такого больше не повторится. — Все в порядке! Я просто устал, поэтому так резко отреагировал, все хорошо. Спасибо, что добросили до дома, — Хонджун поклонился, настойчиво избегая зрительного контакта и как можно скорее выбираясь из машины. Однако его взгляд зацепился за лицо Сонхва, когда Хонджун повернулся, чтобы закрыть дверь. Хонджун подметил и темные круги под устало прикрытыми глазами, и плотно сжатые губы, и маленькую морщинку между бровей. — Вы правда красивый, — брякнул он, тут же густо краснея от резко взметнувшихся вверх бровей Сонхва, который перевел на него озадаченный взгляд. — Я—я имею в виду, все в офисе точно согласятся, да, точно, да и строение тела у вас хорошее, если бы вы не прятали его за костюмами… То есть, да, вы объективно привлекательный, если вас это интересует. В общем, до завтра. Спасибо еще раз, что подвезли. Хонджун круто развернулся и стремглав забежал в подъезд, игнорируя бешено стучащее сердце, и потому не заметил, как Сонхва ошеломленно смотрел ему вслед, еще какое-то время не покидая парковку у его дома.

***

Хонджун опаздывал. Он всерьез раздумывал над тем, чтобы подать жалобу на ту кофейню, бариста которой варила кофе со скоростью полторы улитки в час, пока срезал дорогу через парк, внутренне молясь на то, что лифт приедет вовремя и он успеет залететь в офис до того, как его заметит всевидящее око в лице Сонхва. Вторник, похоже, решил возместить моральный ущерб своего предшественника, поэтому Хонджун, тяжело дыша, влетел в офис ровно в восемь пятьдесят восемь. Сонхва, как ни странно, не было видно, хотя тот грозился дежурить у двери, поджидая любителей опаздывать на работу. Ну и ладно, Хонджуну же лучше. После вчерашнего глупого разговора Хонджун хотел либо уволиться, чтобы больше никогда не встречаться с Сонхва, либо всеми способами игнорировать его. Боги, как ему в глаза теперь смотреть, когда он всего за пару минут успел несколько раз и оскорбить, и восхвалить своего менеджера. А то, как он назвал Сонхва привлекательным… Нет, тот точно не имел в виду ничего серьезного, просто решил по привычке поиздеваться над Хонджуном, а Хонджун почему-то воспринял это в штыки. Это все усталость и дождь, решил Хонджун. Ну и сам Сонхва, конечно. Без него никак. Кажись, весь запас неудачи на неделю был израсходован вчера, иначе объяснить отсутствие Сонхва на привычном рабочем месте Хонджун никак не мог. Только если тот опередил Хонджуна и уволился первым. Идеальный вариант развития событий, но скорее рак на горе свистнет, чем Сонхва добровольно уйдет с этой работы. С другой стороны, ничего страшного он ему не сказал. Напротив, похвалил его внешность и поблагодарил за то, что не оставил его мокнуть на улице. Все в пределах обычного разговора двух коллег. А у Сонхва что угодно могло случиться. Может, кошка рожает или бабушку через дорогу проводил. Или заболел. Или на каком-нибудь заседании менеджеров сидит. Какое Хонджуну вообще до него дело. Наступило время обеда, а Хонджун, погрузившись в невеселые думы, даже не притронулся к эскизам. Извинившись перед Есаном за то, что не сможет присоединиться к нему и сегодня, парень все же решил взять себя в руки и сесть за работу. Не хватало еще и по шапке получить от все того же Сонхва. Хонджуну вообще хотелось снизить возможность их взаимодействий до минимума, поэтому он полностью переключился на разработку логотипа, отодвинув переживания в самый дальний угол своего сознания. В работе в обеденный перерыв определенно были свои плюсы. Уютная тишина помогала лучше сконцентрироваться, и глубоко в душе Хонджун позавидовал их менеджеру, у которого был свой кабинет и который мог весь день наслаждаться подобным спокойствием. Вместо этого он выбирал действовать на нервы подчиненным, конечно. Цок-цок-цок. Парень сначала не заметил изменений в окружающей его обстановке, полностью сосредоточившись на разработке эскизов, но спустя пару секунд странный звук заставил его прислушаться. Цок-цок-цок. Неужели Сонен возвращалась в офис? Рановато для нее, обычно их маркетолог, напротив, приходила чуть позже обеденного перерыва, задерживаясь за разговорами с подругами с других отделов. Хотя мало ли, всякое в жизни случается. Вон, Сонхва сегодня пол дня на работе нет, так почему же Сонен не прийти пораньше. Цок-цок-цок. Господи, может ли она идти чуть быстрее? Назойливое цоканье било малюсенькими молоточками по мозгу Хонджуна, вызывая знакомое ощущение раздражения. Дверь тихо отворилась, и приглушенный стук каблуков стал четче. Поздняя мысль о том, что Сонен обычно никогда не носила каблуки, потерялась среди странного напряжения, повисшего в воздухе, когда звук внезапно прекратился. Хонджун уже был готов выдохнуть с облегчением, вернув себе относительную тишину и намереваясь продолжить работу над набросками, как цокот возобновился и приблизился к его столу. Парень уже хотел сердито окликнуть Сонен и попросить ее ходить потише, но в этот момент каблуки подошли совсем близко к нему, и вскользь брошенный взгляд зацепился за уже знакомый крой черных брюк. Сонен, вспомнил Хонджун, никогда не носила ничего, кроме юбок и платьев. Словно в замедленной съемке Хонджун осматривал пару изящных черных туфель с белой подошвой, остановившихся аккурат в двух метрах от него. Он хотел поднять взгляд, чтобы оторваться от ошеломленного разглядывания тонких шпилек, и одновременно боялся этого, потому что хозяина этих брюк, что так красиво сочетались с этими черными каблуками, он знал слишком хорошо. — Добрый день, Хонджун. Похоже, мне нужно чаще не появляться на рабочем месте, это благотворительно влияет на вашу продуктивность. Знакомый низкий голос звучал слегка насмешливо, но Хонджун наотрез отказывался узнавать его, все еще в ступоре рассматривая элегантные туфли. Может, у Пак Сонхва есть двойник с идентичным голосом и похожими брюками?.. Отважившийся-таки поднять взгляд Хонджун обомлел еще сильнее. Вместо привычно зализанной укладки темные волосы Сонхва воздушными волнами обрамляли его лицо, подчеркивая карие глаза и четкий контур скул. Пиджак был небрежно перекинут через руку, а неизменно белая рубашка сменилась на темно-синюю, выделяющую тонкую талию. Хонджун почувствовал, как у него пересохло в горле, когда расстегнутый воротник явил его взору тонкий очерк ключиц, а закатанные рукава позволяли увидеть перекатывания мышц при каждом малейшем движении. Даже если бы голос с неба провозгласил сейчас, что через несколько секунд наступает конец света, Хонджун бы не смог оторваться от рассматривания кардинально сменившего образ Сонхва — и о боги, эти туфли, эти тонкие шпильки, почему-то так гармонично смотрящиеся на Сонхва и так выгодно подчеркивающие его ноги… Хонджун определенно уснул на рабочем месте, ибо не может быть правдой, чтобы Пак-гребанный-Сонхва просто взял и вошел в разгар обеда. На каблуках. На таких чертовски завораживающих каблуках и с закатанными рукавами приталенной рубашки. Не в этой вселенной уж точно. — Хонджун? Все в порядке? Хонджун не знал, что именно сделал с ним этот голос вкупе с черными туфлями на таком тонком каблуке, но это определенно не попадало в категорию “в порядке”. — Д—добрый день. Почему вас не было на работе? — ляпнул Хонджун первое попавшееся в голову и тут же зарделся багровым румянцем, когда тонкие брови Сонхва изящно изогнулись в недоумении, а розовые губы — господиблятьбоже, это что, помада?! — растянулись в мягкой усмешке. — Боюсь, придется вам смириться с неутешительным фактом, что у начальства есть свои секреты от подчиненных. Не буду мешать вам с работой. Сонхва подмигнул ему — подмигнул — и, круто развернувшись на каблуках, ушел в свой кабинет под аккомпанемент звонкого цоканья. Хонджун откинулся на спинку своего кресла, ошарашенно приложив ладони к пылающим щекам. Что это, извиняюсь, сейчас было…?

***

Если это правда, что боженька шлет самые тяжелые испытания только своим сильнейшим солдатам, Хонджун готов добровольно сдаваться в плен и публично признать себя слабаком, ибо он уже не выдерживает. Стоит ли говорить, что единственной причиной сегодняшнего возбужденного жужжания в офисе являлся их менеджер, то и дело неспешно прогуливающийся по помещению и вызывающий восторженные вздохи у женской половины коллектива. И скрип в плотно сжатых зубах Хонджуна, разумеется. Как же бесит. Сонхва, похоже, принял близко к сердцу слова Хонджуна о невзрачности его стиля и решил отомстить, одевшись как самый настоящий павлин на работу. И если бы еще он чувствовал себя стесненно или некомфортно в непривычной одежде — нет же, ходит-светится из одного угла офиса в другой, вместо того, чтобы сидеть в своем кабинете и работать над проектами, как все порядочные сотрудники. Ни капли стыда. На деле единственным, кто смущался, был Хонджун. Он просидел всю смену не поднимая головы, вздрагивая каждый раз при звуке каблуков, словно специально звонко цокающих совсем рядом с ним. Сонхва точно хотел вдоволь поиздеваться над бедным подчиненным, изводя его дополнительными ненужными поручениями или просто стоя над душой, склонив голову так, чтобы темные пряди падали на лоб. Рука чесалась либо убрать их единым движением за ухо, либо отрезать к чертовой матери, чтобы не раздражали. Хонджун еще никогда не был так рад концу рабочего дня, пулей вылетая из офиса как только стрелка часов подобралась к шести. Ему было плевать на незаконченные проекты, окрик Есана и то, что в спешке он забыл свою куртку на кресле — даже если бы сейчас пошел ливень, Хонджун смело бы шагнул прямо под завесу дождя, лишь бы быстрее свалить подальше от этого места — и как можно дальше конкретно от Пак Сонхва. Все утро среды он молился, чтобы все это представление было одиночной акцией, что Сонхва вполне хватило его красных ушей и заиканий за вчера. Но не тут-то было. Эти ебучие каблуки. Еще немного, и этот цокот будет сниться Хонджуну в кошмарах. Бедный парень врезался в дверь со всей дури, засмотревшись на то, как Сонхва покачивал туфлей, сидя на пуфике и читая документы, чем вызвал недоуменный взгляд Есана и довольную ухмылку на бесячем лице начальника. И это была лишь середина недели. Сонхва точно хотел сжить Хонджуна с белого света, каждый день обновляя свои наряды и приходя в офис то в укороченной блузке, то в строгом, но приталенном костюме, то в палаццо, чьи полы красиво взлетали волнами при каждом шаге. И если бы он только гулял себе туда-сюда как по подиуму, закрывая какие-то свои собственные гештальты — но нет. Хонджун не мог понять, влияет ли на него так именно одежда Сонхва или же скорее поведение ранее нудного начальства, которое также потерпело перемены. Нет, придирки и замечания остались на своем месте, возможно, даже приумножились ввиду того, как много Сонхва начал уделять ему внимания. Страшнее всего было то, что Хонджуну началось казаться, что их менеджер флиртует с ним. Первая оставленная начальником на рабочем месте Хонджуна кружка кофе могла бы быть простой случайностью. Вторая тоже. Но не третья и не подчеркнуто-будничное напоминание не засиживаться за работой допоздна. Как будто Сонхва заботился о нем, ага, как же. Скорее всего решил подразнить перед коллегами, используя флирт как орудие пыток. Хонджун не знал, чем именно настолько сильно задел своего менеджера, но мстить тот намерился очень долго и очень своеобразно. Взять к примеру то, что во время обычного подведения итогов за неделю Сонхва ни с того, ни с сего презентовал работу Хонджуна и — упаси господи — похвалил его, отметив усердность и интересные находки в эскизах. Этим менеджер точно хотел нацелить все взгляды на бедного ведущего дизайнера, понял Хонджун, а также породить зависть, ведь до этого момента Сонхва ни разу не выделял кого-то для того, чтобы сделать им комплимент, а не указать на ошибки и требовать немедленных правок. Хонджун не знал, куда деть себя от смущения и неловкости, чувствуя необходимость оправдываться перед коллегами, особенно после того, как на протяжении последних дней становился причиной множества глупых ситуаций. Происходящих, конечно, из-за вездесущего Пак Сонхва. За эту неделю Хонджун успел уронить огромную кипу бумаг, навернуться у кофейного автомата и чудом избежать запачканной футболки, несколько раз врезаться в двери и сломать кактус Сонен, влетев на всех парах в подоконник в попытке спрятаться от Сонхва за шторой. Чонхо ржал над ним в открытую. Даже Есан, обычно пофигистично относившийся к внутренней жизни офиса, отпускал все больше и больше шуточек про неведомое влияние менеджера на Хонджуна, заключающееся в основном в потере способности того внятно формулировать свои мысли и в моментальном превращении в красную помидорку при каждом взаимодействии. Хонджун хотел уже падать на колени перед боссом и просить перевести его в другой отдел, как наконец наступили выходные. Два дня без Сонхва. Два дня без назойливого цоканья и этих бесячих темных глаз. Хонджуну хотелось обнять весь мир от радости. За эти два дня он успеет взять себя в руки и придумать свой собственный план, как ответить Сонхва за все издевательства последней недели. Ну и успокоится, не хватало ему еще проблемы с сердцем получить из-за дополнительного стресса в виде резко подскакивающего сердцебиения при звуке голоса начальника. Настроение у Хонджуна в утро субботы было просто прекрасным, поэтому вместо того, чтобы проваляться как обычно весь день в постели, парень решил прогуляться в соседний район за мороженым. Светило апрельское солнце, все зеленело и цвело, и сердце Хонджуна пело от счастья. Чуть ли не вприпрыжку залетев в кафе, парень на радостях отвесил хорошие чаевые официанту и сел за дальний столик около панорамного окна, предвкушая то, как он будет есть огромное клубничное мороженое, смотря на залитую солнцем улицу. По ней сновали такие же воодушевленные люди, кто на велосипедах, кто на самокатах или скейтбордах, а кто просто пешком. В кафе, как ни странно, было не так много людей, возможно, все решили сначала понежиться на солнышке, а потом уже сидеть в прохладном помещении, остывая. Хонджун довольно потянулся, прислонившись плечом к окну и лениво рассматривая снующий по своим делам народ, размышляя о том, чем бы ему заняться на выходных. И возможно, эта суббота действительно бы удалась на славу, если бы не подозрительно знакомая походка одного из прохожих, прогулочным шагом направляющегося в кафе. Спокойное настроение как рукой сняло, как только перелив колокольчиков огласил прибытие нового гостя, и внутрь зашел Пак Сонхва собственной персоной. Вот везет же Хонджуну. Менеджер на удивление был одет в совсем простенькие джинсы и свободную футболку, отчего казался моложе на пару лет. Он совсем не заметил застывшего в углу Хонджуна, с любопытным блеском в глазах склонившись над витриной с мороженым. Как ни странно, но такой простой и обычный Сонхва выглядел даже лучше, чем в строгих костюмах или в вычурных нарядах. Хонджун проглотил огромный шарик мороженого в надежде остудить внезапно вспыхнувший жар в груди, не замечая, как сковало холодом зубы. Сонхва тем временем уже определился с выбором и, все также не замечая Хонджуна, сел за ближайший к двери столик, повернутый полубоком. Хонджун замешкался. С одной стороны, рушились его планы на отдых вдали от раздражающего начальства. С другой… Сегодня они не на работе, значит, у Сонхва нет права придираться к нему или ставить в неловкое положение своими непонятными выходками. Плюс, наблюдая исподтишка за расслабленным менеджером, Хонджун почувствовал жгучее желание вернуть тому сполна все смущение и все неловкие моменты, которые ему пришлось пережить по его вине. А что может поставить в неловкое положение сильнее, чем внезапная встреча начальника и подчиненного вне работы? Особенно, когда начальник не подозревает об этой самой встрече. Стараясь удержать рвущуюся на губы довольную ухмылку, Хонджун поднялся с места, захватив тарелку с мороженым, и аккуратно подошел к столику Сонхва, стараясь идти так, чтобы тот не заметил его раньше времени. — Не возражаете, если я подсяду? Хонджун готов был орать от восторга, когда потревоженный Сонхва резко дернулся, поднимая взгляд от телефона, и шокировано округлил глаза, узнав своего коллегу. А когда его щеки зарделись от слабого румянца, экстаз Хонджуна достиг своей высшей точки. Не дожидаясь разрешения, Хонджун отодвинул стул напротив и сел, изо всех сил пытаясь сохранить спокойное выражение лица, хотя внутри все пело и ликовало от того, каким растерянным выглядел его начальник. Тот, оправившись однако спустя пару секунд от первоначального шока, откинулся на стуле и уже открыл рот, чтобы вставить едкое замечание, как был прерван прибывшим официантом, который поставил перед ним розовое клубничное мороженое. Они оба заказали один и тот же сорт, даже не подозревая об этом. Почему-то эта мысль заставила Хонджуна подрастерять свой запал, и он уставился на их тарелки, стараясь не думать о том, что они выглядят как смущенная парочка на первом свидании. Боги, вот зачем он только подошел… — У тебя мороженое растает скоро, — Сонхва, похоже, окончательно пришел в себя, с ухмылкой отправляя свою порцию ледяной сладости в рот. Хонджуна же неформальное обращение отправило в небольшую прострацию, заставив полностью забыть об изначальной цели и о том, что именно он должен был смущать Сонхва, а не наоборот. Вот же черт. — Как я пропустил момент, когда мы перешли на “ты”? — вопреки нарочито небрежному тону, голос Хонджуна слегка взлетел вверх на последнем слове, заставляя бедного парня желать провалиться сквозь землю от смущения. — Я перешел. Ты все еще младше меня, так что продолжай обращаться ко мне формально, — губы Сонхва разъехались почти до ушей, и эта ухмылка, это ехидство в тоне вернули уверенность Хонджуну, напомнив о прежних стычках. — Да неужели? А может, я все-таки старше? Тогда уже ты должен обращаться ко мне вежливо. Сонхва прищурился, но раздраженным не выглядел. Напротив, его будто бы забавляла их привычная перепалка. И Хонджуна, как бы он это не хотел отрицать, тоже. — Ты не можешь быть старше хотя бы потому, что я знаю твою дату рождения. — М? — Хонджун не успел возмутиться, как новая мысль появилась на задворках его сознания. — Так ты шпионил за мной? Некрасиво залезать в личные данные подчиненных. — Это буквально первое, что указано в любом личном деле. — И ты запомнил именно мою дату рождения? Сонхва промолчал, и Хонджун занес эту маленькую победу в свою мысленную записную книжечку, внутренне ликуя. — И все же, мы должны быть на равных позициях. Если ты знаешь мой день рождения, я должен знать твой. Сонхва чуть не подавился мороженым, почему-то отводя взгляд. — Зачем? — Во-первых, решим наконец, как нам друг к другу обращаться. А во-вторых, так будет честно. — Просто поверь, что я старше, — вопреки отстраненному тону, было заметно, как смутился Сонхва, усердно избегая взгляд Хонджуна. — Ну уж нет! Ты точно врешь. Не хочешь казаться младше передо мной? — Хонджун теперь понял, почему их менеджер выглядел таким довольным каждый раз, когда дразнил его — это прекрасное чувство нельзя было передать словами. — Почему ты просто не можешь поверить? — А почему тогда ты так это скрываешь? Сонхва испустил замученный выдох и откинул голову назад, потерев пальцами переносицу. — Сегодня. — Что? — Сегодня мой день рождения, — пробормотал Сонхва, все так же отводя взгляд. Теперь настала очередь Хонджуна впадать в ступор. Видимо, судьбой ему уготовано попадать в неловкие ситуации именно из-за этого конкретного человека. И как ему теперь быть? Даже подарка нет, а предложить отпраздновать вместе будет совсем уже не к месту — Сонхва скорее всего будет отмечать вместе с родными. Хотя, если он должен отмечать с родными, то почему сидит один в кафе? — Эм, поздравляю? — Хонджун сконфуженно улыбнулся, лихорадочно пытаясь решить, что ему делать дальше. — Будешь праздновать с друзьями? — Если бы, — Сонхва-таки перевел взгляд на Хонджуна, устало улыбнувшись. — Планировал никак не афишировать и просто дома посидеть, но погода выдалась хорошей. Поэтому вышел прогуляться. — Стоп, стоп, ты не будешь отмечать? — Нет желания, — пожал плечами Сонхва, вновь запуская ложку в рот, не подозревая, что в голове Хонджуна уже созрел план. — Тогда я тебя похищаю. — Что? Хонджун довольно скрестил руки на груди, уже выстраивая маршрут на карте. — День рождения это праздник, который просто нельзя встречать одному. Пойдем, я знаю одно место. Тебе понравится. — Звучит так, будто ты хочешь отвезти меня на заброшку и пристрелить, отомстив за все козни на работе, — недоверчиво протянул Сонхва, но в глазах его уже зажегся любопытный огонек. — Возможно, — хитро улыбнулся Хонджун, чувствуя иррациональный подъем сил. — Как-никак, кровь ты мне подпортил знатно. Особенно за эту неделю. — О, так ты заметил мои старания? Я впечатлен, — на губы Сонхва вернулась широкая улыбка, и у Хонджуна потеплело в груди при виде расслабившегося лица. — Боюсь, ты слишком кардинально подошел к смене образа. — Да? А мне показалось, тебе понравилось, — картинно надул губы мужчина, не переставая улыбаться. Хонджун не нашел, что ответить, и быстрее заработал ложкой, стремясь закончить свою порцию и осуществить задуманное. А именно — потащить Сонхва на свое любимое озеро рядом с парком на окраине города. Правда, по пути им нужно было захватить парочку необходимых вещей, поэтому, выйдя из кафе, они сначала остановились у дома Хонджуна, откуда парень вытащил плед и сумку со снэками. Оказывается, было так легко идти по парку, болтая на отвлеченные темы со своим начальником, который на удивление оказался интересным собеседником. Непринужденно перескакивая с темы на тему, Хонджун ненароком подметил, насколько комфортно было общаться с Сонхва, что с готовностью поддерживал любую мысль и увлеченно влезал в на первый взгляд глупый спор насчет персонажей нового сериала. Солнце все еще светило, хоть и потянуло вечерней прохладой, когда они за разговором дошли до небольшого озерка на краю города. По дороге они купили небольшой тортик и свечи — точнее, купил Хонджун, отказываясь слушать возражения Сонхва. Тихо переругиваясь, они добрались до любимого места Хонджуна — небольшой полянки прямо под плакучей ивой, рядом с кромкой воды. Там, расстелив плед и разложив чипсы и сладости, они и приземлились. Небо уже начало окрашиваться в предзакатные краски, пока Хонджун пытался открыть упаковку чипсов, что совсем ему не поддавалась. Сонхва никак не помогал, лишь посмеивался в стороне и разливал сок по пластиковым стаканчикам. Уютно. Да, Хонджуну однозначно было уютно сидеть рядом с Сонхва, наблюдая за тем, как семейство уток неспешно плывет по озеру, и разговаривать обо всякой ерунде, набивая рот печеньем, словно они подростки, пришедшие отдохнуть после учебы. Хонджун не хотел задумываться ни о работе, ни о проектах, ни о их с Сонхва терках. Все, что ему было важно в этот момент — это окрашенные в оранжевый цвет облака, свежий запах травы и сам Сонхва, который смешно морщил нос каждый раз, когда Хонджун выигрывал в их шуточных дебатах. Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, а больше половины сока было выпито, Хонджун предложил зажечь свечи на тортике. Вдвоем они долгие десять минут пытались выбить огонь из зажигалки, который при каждой попытке гаснул из-за поднявшегося ветра. После нескольких неудач Сонхва прислонился к нему ближе, ладонями почти накрывая его руки в попытках спасти долгожданный огонек. И в этот момент, когда свечи наконец-таки вспыхнули маленьким дрожащим пламенем, а их блики мягко заиграли на лице Сонхва, придавая ему расслабленное, нежное выражение; в момент, когда Сонхва скромно ему улыбнулся перед тем, как закрыть глаза и задуть огоньки; в момент, когда их ладони случайно коснулись друг друга, пока они вытаскивали начавшие таять свечи — в этот самый момент Хонджун понял, что пропал. — Спасибо тебе, — от взгляда Сонхва мурашки бежали по коже. А может, это был подкрадывающийся холод, вечер же все-таки наступил. — За что? — почему-то шепотом спросил Хонджун, боясь прервать это очарованное мгновение. — За все это. Я никогда не любил праздновать свой день рождения, да и не с кем было обычно. Но сегодня… сегодня мне все понравилось, — Сонхва продолжал мягко улыбаться, и взлохмаченные ветром пряди волос падали на его скулы, вынуждая Хонджуна удерживать себя от желания заправить их за ухо. — Я рад, Сонхва, — Хонджуна окутало иррациональным теплом, и он улыбнулся Сонхва в ответ. Ему было так хорошо, и они были так близко друг к другу — пара сантиметров, и пути назад уже точно не будет. Хонджун подавил тягучий ком в горле. Рано. Сначала хотя бы нужно разобраться в себе, чем бросаться наобум, ставя под удар их обоих. Даже если в глазах Сонхва помимо вечерних фонарей отсвечивало такое же терпкое желание. Хонджун позволил себе еще пару секунд тягучего зрительного контакта, с огромным усилием отрывая взгляд от потемневших в сумерках глаз Сонхва, и хрипло кашлянул, разрывая странное напряжение, повисшее между ними. — Рад, что тебе все понравилось, — неловкая улыбка все же появилась на его губах, как бы он ни старался маскировать ее под усмешку. — Стоит ли мне ждать повышения зарплаты? Сонхва рассмеялся, мотнув головой и переводя взгляд на небо. — Умеешь же ты испортить момент. — И все же? Хонджун легонько толкнул его плечом, дразня. Сонхва фыркнул и начал подниматься, собирая остатки еды в сумку. — Обойдешься. Я все еще жду твой отчет в понедельник. И, будь добр, потрудись над ним лучше, чем в прошлый раз. — А мне показалось, что тебе понравилась моя работа. Так, за шутливыми перепалками и привычными подколами они дошли до дома Хонджуна. Сонхва стащил из сумки торт, аргументируя это тем, что главное лакомство должно остаться у именинника. Хонджун не возражал, забрав сок и остатки печенек. После того, как Сонхва, попрощавшись, ушел, Хонджун еще долго стоял на дороге, смотря, как высокая фигура растворяется в свете включенных фонарей.

***

Утренний солнечный зайчик гуляет по обнаженному плечу Сонхва, мирно сопящему на животе, обнимая подушку. Хонджун протягивает ладонь, пальцами нежно повторяя путь солнечных лучей по загорелой коже. Сонхва смешно морщится, когда луч падает ему на лицо. Сердце Хонджуна пропускает удар. Он наклоняется, оставляя мягкий поцелуй на лбу, спускается россыпью легких поцелуев к полным губам, чувствуя, как, слегка дрогнув, они касаются его губ в ответ. — Доброе утро, — хриплый голос сонного Сонхва заставляет Хонджуна прерывисто вздохнуть и сгрести своего мужчину в объятья, касаясь губами каждого миллиметра изящного тела. Сонхва тихо смеется и совсем чуть-чуть ворчит, для вида легонько отбиваясь, но все же подставляет под поцелуи шею и грудь, зарываясь пальцами в волосы и слегка оттягивая их. Хонджуну мало. Ему всегда будет мало, как бы много дней и ночей они не провели вместе. Он прокладывает дорожку поцелуев по дрожащей груди, скользя пальцами по выступающим ребрам, вызывая тем самым такой любимый смех от щекотки, и улыбается сам в поцелуй. Дыхание Сонхва становится все прерывистее с каждым касанием, он выгибает спину, откидываясь головой на подушку, и испускает первый несдержанный стон. Руки Хонджуна скользят по тонкой талии вниз, сминая нежную кожу, пока язык медленно вырисовывает узоры на животе. Он спускается ниже, туда, где все уже горит в предвкушении и ждет его прикосновений, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, отзываясь шумом в ушах, оставляет смазанный поцелуй на выступающей тазовой косточке, сжимает руками сильные бедра, мягко кусает внутреннюю сторону ляжки, отчего стоны Сонхва становятся громче, тянет руку, чтобы сдернуть мешающее покрывало — И кончает, просыпаясь с полузадушенным хрипом. Пиздец. Не так, ой не так он представлял свое утро воскресения. Что-что, а эротический сон с участием его начальника Хонджун не планировал уж точно. Закрыв глаза ладонями, парень подавил усилием воли рвущийся наружу вопль, пытаясь то ли как можно скорее забыть этот кошмар, то ли запомнить каждую его деталь. Как же весело ему будет завтра на планерке. Все воскресенье Хонджун провел в кровати, опустошенным взглядом рассматривая потолок и отказываясь рефлексировать на тему того, что творилось в его голове и в сердце. В частности, спрашивать себя, к чему все это приведет. Хонджун еще мог свыкнуться с возможностью того, что он запал на своего менеджера — как ни крути, тот оказался весьма интересной и многосторонней личностью. Может, его просто подсознательно тянет узнать Сонхва получше — исключительно в интеллектуальном и платоническом плане. О большем Хонджун даже думать боялся. Другой и весьма существенный вопрос заключался в отношении Сонхва к нему. Было ли это недельное представление лишь поводом подразнить раздражающего подчиненного, или все же в него было вложено что-то бóльшее? Желал ли Сонхва того же, что сейчас желает Хонджун? Является ли вся эта ситуация поводом к чему-то серьезному или просто ничего не значащим флиртом? Как же сложно. Вариант подойти к Сонхва и спросить напрямую Хонджун отмел сразу же, не давая мысли лишней секунды на формирование. Менеджер точно поднимет его на смех перед всем офисом, злорадствуя, что глупый Хонджун попался в его ловушку. Выходит, единственное, что ему остается — ждать, наблюдать и пытаться собрать в кучу разрозненный ворох эмоций, по возможности удерживая их от проявления. Еще никогда в жизни Хонджун так сильно не хотел, чтобы понедельник не наступил.

***

Но время бежит вперед, вне зависимости от наших желаний и мольб, и потому ровно в девять ноль-ноль Хонджун уже стоял у дверей офиса, не решаясь зайти внутрь. Все попытки успокоиться, все медитации и счет с нуля до десяти летели в тартарары, как только Хонджун представлял, что за стеной стоит Сонхва. Что он обернется, посмотрит на него знакомым насмешливым взглядом, и уголок его губ дернется вверх, заставляя бедное сердце Хонджуна сжаться в тисках. Появилась уже малодушная мысль сказаться больным и сбежать, но Хонджун решительно отогнал ее, одним махом распахивая дверь так, будто вся его жизнь зависела от этого движения, и тут же налетел на отскочившего от проема Сонхва, впечатываясь носом в его рубашку. Хонджун однозначно был любимчиком судьбы. Парень тут же густо залился краской, отпрыгивая от остолбеневшего Сонхва и бормоча извинения, прикрывая пылающее лицо папкой и буквально убегая к своему столу. — Хонджун? Все в порядке? Хонджун завыть готов был от того, каким встревоженным был голос менеджера. — Да–да, все хорошо! Простите, что ударил вас, я случайно. Сейчас достану отчет и зайду, — парень склонился над столом еще ниже, якобы в поисках документов, на деле же мысленно умоляя Сонхва уйти в кабинет и дать ему времени на передышку. И, конечно, Сонхва был глух и слеп к его мольбам. — Хонджун? Мы же уже перешли на ты, забыл? Не обращайся ко мне формально, думаю, мы знакомы друг с другом достаточно, чтобы считаться друзьями. — Мы на работе. Вы мой начальник, а я ваш подчиненный. Обращения в этом случае слишком критичны, — отрезал Хонджун, стараясь заглушить острый укол в груди от слова “друзьями”, произнесенным Сонхва так легко. — Прошу, начните собрание, я скоро подойду. Сонхва стоял на месте еще несколько мучительно долгих секунд, но все же развернулся и молча зашел в кабинет, оставляя Хонджуна одного. Парень уронил голову на стол с тяжелым вздохом. Эта неделя однозначно будет непростой. Хонджун избегал Сонхва как мог, отводя взгляд при каждом пытливом зрительном контакте и то и дело исчезая из офиса, чтобы поймать передышку на балконе. Во время четвертой или пятой такой паузы он столкнулся с Чонхо и Есаном, поджидающими его на скамейке. — А ну стоять! — Чонхо стальной хваткой поймал рукав Хонджуна, уже собравшегося улизнуть. — Так, дружище, либо ты все нам рассказываешь добровольно, либо мы подвешиваем тебя над пропастью и выпытываем признание. — Что рассказываю? — Хонджун состроил максимально невинную рожицу, одновременно пытаясь выпутаться из рук Чонхо. — Все, хен, — Есан был пугающе серьезен, что делало всю ситуацию в разы сложнее. — Все, что происходит между тобой и нашим менеджером. Сердце Хонджуна упало в пятки. — Н-ничего между нами не происходит, — вопреки словам, взгляд Хонджуна забегал. Чонхо и Есан переглянулись. На их лицах отобразился один и тот же мысленный процесс, который привел в итоге к практически одному и тому же заключению. — Вы встречаетесь?! — Вы переспали?! — идеи Чонхо, как всегда, шли на шаг вперед остальных. — В смысле переспали? Хонджун, это правда? — выражение лица Есана менялось от восторга к ужасу быстрее, чем оттенки красного на щеках Хонджуна. — Да нет же! — Хонджун постарался звучать как можно убедительнее. Впрочем, все сказанное действительно было неправдой, так почему же он чувствует необходимость оправдываться? — Мы с Сонхва не встречаемся, и точно — точно — не переспали. Между нами ничего нет, не было и не будет. Успокойтесь. — Либо ты нагло врешь нам, либо самому себе, — Чонхо скептически посмотрел на старательно отводящего взгляд друга. — Признавайся, ты запал на нашу мегеру? Хонджун не нашел в себе сил ответить. Гробовое молчание с его стороны говорило намного больше слов. — О, святые небеса, — Чонхо отпустил руки Хонджуна, ударяя ладонью по своему лбу, замучено прикрыв веки. — Никогда не думал, что тебя возбуждают злобные начальники. — Ничего Сонхва не злобный! Он интересный и… — красноречиво поднятая бровь Чонхо заставила Хонджуна прерваться. Вот же черт. — Однозначно запал. — Это точно, — Есан вздохнул, сочувственно похлопав замершего Хонджуна по спине. — Что планируешь делать с этим, хен? А что ему оставалось делать? — Не знаю. Честно. Он все еще мой начальник, и я совсем не уверен, что он испытывает ко мне что-то большее, чем желание позабавиться. — Хен, Сонхва буквально превратил наш офис в сраный подиум — и сделал он это только ради тебя, — Есан иронично выгнул бровь, жестом останавливая возражения Хонджуна. — Он обращается к тебе неформально, все это время он придирался к тебе как глупый школьник, дергающий девочку за косичку, пытаясь вызвать твою реакцию — это ли не флирт? — А насчет того, что он начальник, вообще беспокоиться не стоит, — Чонхо зловеще ухмыльнулся. — Я знаю очень многих людей, у кого встает только от мысли о том, что их босс— — Хватит!! Я понял, понял! — Хонджун в панике заозирался, пытаясь одновременно закрыть ладонями скалящийся во все тридцать два рот Чонхо. — Ну раз понял, то вперед! Удачи тебе в покорении сердца нашего обожаемого менеджера, — Чонхо отступил на пару шагов, давая наконец пространство для побега. — Это кому еще придется покорять, — задумчиво протянул Есан, заметив в соседнем окне слегка ссутулившуюся фигуру начальника, наблюдающего за происходящим на балконе.

***

Слова друзей о том, что Сонхва тоже может испытывать к нему не совсем дружеские чувства, не покидали голову Хонджуна с момента их разговора. Парень настолько утонул в своих мыслях, сомнениях и переживаниях, что опять пропустил момент, когда все ушли на обед. Оставляя его наедине с их менеджером, как обычно сидящим в своем кабинете. Вот черти. Хонджун подорвался с места, услышав уже знакомый цокот каблуков, приглушенный пока закрытой дверью кабинета, и стремглав кинулся к лифту. Прямо сейчас он точно не выдержит встречи с Сонхва один на один. Истерзав бедную кнопку лифта судорожным тыканьем по ней, Хонджун наконец услышал долгожданный мелодичный писк, оповещающий о прибытии кабины. Но не успел он расслабиться, войдя внутрь и отступая ближе к зеркалу, как в проеме закрывающихся дверей появилась чья-то черная туфля. Туфля на тонком каблуке, что заставила двери разъехаться, а сердце Хонджуна судорожно заплясать где-то в глотке. — Не помешаю? — холодно осведомился Сонхва, шагая в кабину и подойдя ближе к пытавшемуся вжаться в угол парню. Очень сильно помешаете, хотел огрызнуться Хонджун, но все слова застыли в гортани, когда менеджер уверенно нажал на кнопку “стоп”, отчего лифт дернулся, замирая. Хонджун точно влип. — Что вы делаете? — парень попробовал потянуться к иконке звонка на панели, но его рука была перехвачена сильной ладонью. — Это я должен спрашивать, что ты делаешь, — Сонхва сделал акцент на слове “ты”, продолжая держать вяло отбивающегося Хонджуна за руку. — Что происходит? Я тебя чем-то обидел? Задел? Хонджун, пожалуйста, давай поговорим. — О чем нам говорить? Время обеда заканчивается, пустите — — О нас, Хонджун, — отчаяние, с которым была произнесена эта фраза, заставила Хонджуна застыть загнанным в ловушку кроликом. Бить или бежать? — Если это так принципиально, я официально разрешаю тебе пообедать позже. Или даю выходной на сегодня, как хочешь. Только, прошу тебя, давай поговорим. Ладонь переместилась на запястье Хонджуна, большой палец осторожно очертил выступающую косточку. Сонхва выглядел измотанным, уставшим, но боги, как же волшебно переливалось беспокойство в его глазах, и как же невыносимо близко он стоял, так близко, что его рваное дыхание почти касалось заалевшей щеки. Во рту Хонджуна стало так сухо, как не бывало еще ни в одной пустыне. Он нервно облизнул свои потрескавшиеся губы, неотрывно наблюдая за тем, как расширившиеся зрачки напротив проследили за движением его языка. Этот уверенный, но слегка затуманенный сейчас взгляд, прикованный к его, Хонджуна, губам, эта теплая ладонь, мягко сжимающая его запястье, этот чертов Пак Сонхва с его темными прядями, вечно спадающими на лоб… Этот момент, когда каждый неосторожный вздох камнем падал в пустоту, заставляя сердце гнать горячую кровь по всему телу, вызывая тягучее томление внизу живота и выключая любые мыслительные процессы. Будь что будет. Хонджун резко подался вперед, схватив свободной рукой Сонхва за шею и притянув его к себе, тут же впиваясь в податливо распахнутые губы голодным поцелуем. Прерывистый вздох жгучим пламенем осел между ними, побуждая быть ближе, хвататься сильнее, сливаться телами и красть друг у друга остатки воздуха в легких. Хонджун ощутил слабую дрожь во всем теле, когда Сонхва после невыносимо долгой секундной задержки ослабил хватку на запястье и переместил руки на его талию, тут же притягивая к себе, ни на мгновение не прекращая жадно терзать потресканные губы. Все вопросы и сомнения отпали сами собой, да и мысли в целом покинули голову Хонджуна, оставляя лишь бурлящий жар в каждой клеточке чувствительного тела, что отзывчиво дрожало и выгибалось в ответ на порывистые прикосновения. Хонджуну было так мало. Перед глазами помутнело, легкие горели от нехватки кислорода, и Хонджун позволил себе на короткую доли секунды оторваться от пленительных губ, чтобы глотнуть спасительный воздух. Сонхва слепо потянулся за ним, губы его припухли, а волосы растрепались окончательно, придавая его образу трогательный, ранимый вид. У Хонджуна больно екнуло в сердце, когда хватка на его талии ослабилась, а темные глаза потерянно распахнулись, со смесью беспокойства и вожделения разглядывая лицо Хонджуна. Если бы Хонджун был сильнее духом, то он бы отстранился, привел себя в порядок и будничной походкой вышел бы из лифта. Но Хонджун, к его великой радости, был обычным человеком и имел свои слабости, в числе которых прочно закрепился этот прекрасный мужчина, что непроизвольно тянулся к нему всем своим телом. Не теряя ни секунды, Хонджун вновь подался вперед, впечатывая Сонхва в стенку лифта и накрывая его губы своими, возобновляя прерванный поцелуй. Единственным, что позволяло ему удерживать равновесие и не сползти на пол желейной массой, были горячие ладони на его спине, попеременно сжимающие его плечи, скользящие вверх-вниз по позвонкам и нетерпеливо перебирающие складки его рубашки. Хонджун уперся одной рукой о холодный металл стены, перенося точку опоры вперед, а второй подхватил Сонхва под бедро, побуждая закинуть ногу на свою талию. Рука обвела напрягшуюся ягодицу, сжимая ее и выбивая из Сонхва тихий хрип, заставляя его сползти немного вниз, замирая на одном с Хонджуном уровне. Хонджун скосил взгляд на зеркало сбоку и чуть не кончил от одного вида длинной ноги, прижатой его же руками к его талии, на которой качалась туфля с высоким каблуком, угрожая сорваться и выдать громким стуком, чем сейчас занимались в тесной кабинке главный дизайнер и его менеджер, прижатый к углу и запрокидывающий сейчас голову, открывая Хонджуну доступ к тонкой шее. Хонджун несдержанно простонал, когда бедра Сонхва дернулись вперед, нетерпеливо притираясь пахом, заставляя весь жар в его теле собраться в одной пылающей точке внизу, и впился зубами в тонкую кожу над выпирающей ключицей, оттягивая ее и вызывая тягучий вздох… Громкий сигнал лифта, оповещающий о возобновлении работы, заставил парней резко отскочить друг от друга, лихорадочно восстанавливая сбитое дыхание. Цифры на панели начали сменяться, неуклонно приближаясь к единице. Хонджун бросил мимолетный взгляд на зеркало, в котором отражались их потрепанные рубашки и взлохмаченные волосы, и начал нервно приглаживать волосы, избегая смотреть на взъерошенного и оттого еще более соблазнительного Сонхва. — Хонджун? — голос менеджера звучал так хрипло, что Хонджуну пришлось отвлечься на пересчитывание пуговиц на его рубашке, сдерживая резкую волну возбуждения. — Сонхва, я… — осталось всего несколько этажей до первого, а Хонджуну хотелось сказать так много. Но сумбурные мысли и чувства никак не желали собираться в осознанное предложение, поэтому Хонджун просто шагнул вперед, робко взяв Сонхва за запястье, и, собравшись с силами, поднял взгляд, надеясь, что эмоции в его сверкающих глазах скажут все за него. — Дай мне немного времени, пожалуйста. Я обещаю разобраться в себе как можно скорее. Подождешь меня? Страх в глазах напротив отступил, позволяя жгучей нежности затопить темные зрачки. Сонхва перехватил сжимающую его запястье ладонь Хонджуна и поднес к своим губам, оставляя на ней легкий поцелуй, довольно усмехнувшись, когда и без того рваное дыхание Хонджуна сбилось окончательно. — Столько, сколько тебе будет угодно, душа моя, — Сонхва сжал ладонь Хонджуна в успокаивающем жесте и отпустил, отступая вглубь кабины. — Покушай хорошо и, если хочешь, иди домой. Я отпускаю. Менеджер подмигнул, подталкивая Хонджуна к выходу из лифта, и послал ему теплую улыбку, облокотившись о стенку кабины. Есан поперхнулся лапшой, заметив опухшие губы и мечтательный взгляд подошедшего к нему друга.

***

Если раньше Хонджун избегал Сонхва, боясь встречи не только с ним, но и со своими чувствами, то теперь каждая попытка побега происходила не из-за страха, а по причине безудержного желания прикоснуться к этому телу вновь, ощущая этот необузданный жар и сгорая от нежных поцелуев. Перехватив пару раз тяжелый взгляд менеджера, Хонджун с бурлящим в груди волнением понял, что не одинок в своих желаниях. Между ними всегда сквозило напряжение, но в этот день оно словно достигло своего пика, искрясь и натягиваясь до предела. Хонджун правда хотел отработать свои часы и со спокойной душой пойти домой, но каждое цоканье каблуков отдавалось тягучим пламенем в животе и заставляло сжав зубы считать воображаемых барашков, звонко стучащих копытцами при каждом прыжке через забор. Дома Хонджун планировал расслабиться и собраться с духом, настраивая себя на продуктивный лад, но все спокойствие слетело к чертям, когда на телефон пришло уведомление о сообщении от контакта, записанного как “злюка-менеджер” со смайликом корчащего рожицу демоненка. Спишь? злюка-менеджер, 22:03 Просто хотел пожелать спокойной ночи злюка-менеджер, 22:03 И да, ты молодец, отчет вышел получше, чем в прошлые разы злюка-менеджер, 22:03 Неужели на тебя так действует общение со мной? злюка-менеджер, 22:03 Хонджун закатил глаза, сдерживая ползущую на губы улыбку.

Решил наконец выбрать пряник, а не кнут? Мне все нравится

22:04

Блин, я надеялся, что ты больше по кнутам злюка-менеджер, 22:05 Или все же…? злюка-менеджер, 22:05

Извращенец.

22:05

;) злюка-менеджер, 22:05 Спокойной ночи, Хонджун~а злюка-менеджер, 22:06 Увидимся завтра злюка-менеджер, 22:06 Смущенная улыбка все же прорвалась на его лицо, и Хонджун зарылся носом в подушку, печатая ответ.

Спокойной ночи, Сонхва

22:07

***

— Хен? Очнись, боже, это начинает меня пугать. Хонджун перевел поплывший взгляд на скрестившего руки на груди Есана, что уже несколько минут наблюдал, как его друг отвлекается от еды на пересчитывание ворон за окном, влюбленными глазами наблюдая за облаками. — Я так понимаю, что вы с Сонхва все разрешили? — хмыкнул Есан, отпивая сок из стакана. — Рад за тебя, хен. — Это еще не официально, так что никому ни слова, — пригрозил Хонджун, мечтательно улыбаясь вопреки словам. — Да все и так догадались, поверь мне. Вчера половина офиса обанкротилась. Все ставили, что вы сойдетесь только к концу рабочего квартала. — Серьезно? Только не говори, что ты тоже участвовал. — Обижаешь, хен. Я эти ставки организовывал, — Есан хищно улыбнулся, потирая ладони как мультяшный злодей. — Вместе с Чонхо, который теперь мой должник. Он был уверен, что ты будешь бегать от Сонхва еще как минимум неделю. Я же всегда верил в тебя, хен. — Спасибо тебе, Есан-и, за твою веру, — Хонджун шутливо потрепал друга по макушке, чувствуя, как внутри разливается иррациональное тепло. Попросив у Сонхва времени на осмысление и осознание своих чувств, Хонджун боялся, что тот воспримет эту просьбу в штыки и будет провоцировать его или, что еще хуже, обидится. На деле Сонхва оказался понимающим и терпеливым человеком, поэтому спокойно отступил от попыток соблазнения Хонджуна, предоставляя тому пространство для передышки и размышлений. На деле Хонджун был готов умолять Сонхва продолжить свои полунамеки и легкий флирт, потому что совсем быстро понял, чего именно он хотел. Похоже, настала теперь его пора давить педаль газа в пол, чем Хонджун и занялся с воодушевлением, вставляя искренние комплименты в поток привычных издевок и инициируя телесный контакт, невинный по большей части, включающий легкие прикосновения к спине, когда они стояли рядом, поддерживающую хватку на локте, когда Сонхва оступался, или мимолетное касание его ладони кончиками пальцев при передаче документов. Восторг, который Хонджун испытывал при каждом знаке смущения Сонхва, был не сравним ни с чем. Он чувствовал, что снова стал подростком, который караулит предмет своего обожания после пар и радуется малейшим взаимодействиям как в первый раз. Больше всего радовало то, что Сонхва, судя по его расслабленному виду и то и дело рвущейся на лицо улыбке, чувствовал то же самое. Прямо сейчас они оба стояли у кофейного автомата, ненавязчиво обмениваясь взглядами. — Как проходит работа над логотипом? Учти, к концу недели нам уже нужна готовая работа. Я послаблений делать не буду, — строгий тон менеджера контрастировал с мягкими прикосновениями его пальцев к тыльной стороне ладони Хонджуна, покоящейся на столе. — Обижаешь, я всегда выполняю задачи в срок и с идеальной отработкой, — Хонджун фыркнул, подавшись ближе к Сонхва. — Зазнаешься, душа моя, — Сонхва оставил легкий поцелуй на затылке Хонджуна, пока коридор пустовал, и слегка отстранился. — Зайди ко мне после работы, у меня есть парочка новостей. — М? Я уже заслужил повышения? Мы еще до постели не добрались, куда ты так спешишь? — Хонджун игриво толкнул Сонхва плечом, отступая от автомата со стаканчиком кофе в руке. — Или ты все-таки планируешь сегодня добраться? — Увидишь, — загадочно произнес Сонхва, посылая Хонджуну неясный взгляд. — И передай Есану, что на нем все еще висит корректировка сайта, он не сможет скрыться от меня за новыми проектами. — Передам. Превратил меня в своего мальчика на побегушках… Тихий смех утонул в разговоре коллег, подошедших к кофейному автомату.

***

Весь оставшийся день Хонджун сидел как на иголках, нетерпеливо поглядывая на часы над его столом. После того разговора Сонхва практически не вылезал из своего кабинета, переговариваясь с кем-то по телефону и зарываясь в кипу бумаг. Хотелось думать, что он просто хочет завершить дела поскорее и пригласить Хонджуна прогуляться, как только настанет конец рабочего дня. И вот, когда стрелка часов наконец подползла к шести, а офис опустел всего за несколько минут, Хонджун попрощался с Есаном, задержавшимся из-за сваленных на него исправлений багов, и, аккуратно постучавшись, зашел в кабинет их менеджера. В этом кабинете обычно проводились их планерки и собрания, поэтому в центре стоял длинный стол, по обе стороны которого находился ряд стульев. Хонджун давно предлагал внести сюда пуфики и избавиться от громоздкого предмета мебели, слишком сильно напоминающего строгую офисную обстановку, вразрез идущую с их креативной командой. Но прямо сейчас, вместе с Сонхва, что опирался об этот стол бедрами, отставив одну руку на его поверхность, а другой держа папку, эта рабочая атмосфера только заводила Хонджуна. — Вызывали? Хонджун неспешным шагом подошел к поднявшему голову Сонхва, окидывая пронзительным взглядом грациозную фигуру. Ему бы точно пошло работать моделью, пронеслось в голове у Хонджуна при виде широкого размаха плечей на контрасте с тонкой талией, которую так и хотелось обхватить своими руками. В темных глазах напротив разлилось тепло, когда менеджер оторвался от бумаг, откладывая их куда-то в сторону, и присел на стол, забрасывая ногу на ногу. — Не слишком ты и торопился, дорогой мой, — тягуче протянул он, покачивая туфлей в воздухе. — Ну уж извини, злобный начальник загрузил меня работой, — Хонджун лукаво сощурился, подходя ближе к расслабленному мужчине, нависнув над ним, опираясь о стол руками по обе стороны от бедер Сонхва. — Бедный, устал поди? Не лучше бы тебе поехать домой, работяга? — вопреки словам, рука Сонхва уже опустилась на щеку Хонджуна, мягко поглаживая. — А ты попробуй взбодрить меня. Могу подсказать пару способов, — Хонджун уже потянулся вперед, стремясь утянуть Сонхва в долгожданный поцелуй, как теплые пальцы легли на его губы, останавливая. Хонджун нахмурился. — Что такое? — Сначала нам нужно кое-что обсудить. Прочти это, — Сонхва повернулся, вытянув из груды бумаг какой-то листок. Хонджун слегка отстранился, беря документ в руки и быстро пробегая по нему глазами. Прочитанное заставило его нахмуриться еще сильнее. — …прошу назначить Ким Хонджуна на должность руководителя отделом исследований и развития, уверен, что его профессиональные качества и опыт позволят эффективно справляться с обязанностями… Сонхва, что это все значит? — Меня переводят в другую команду, — эти слова тяжелым камнем упали между ними, заставляя Хонджуна застыть от преждевременной догадки. — Я предложил твою кандидатуру себе на замену, босс согласился. Поздравляю тебя, Хонджун-а. Следующий проект пойдет под твоим началом. Сонхва вновь потянулся рукой к его щеке, но Хонджун отпрянул, шокированно рассматривая поплывшие буквы. — То есть, как… Подожди, зачем? Почему переводят? Сонхва, я же шутил про повышение, я не хочу так — — Конечно не так, солнце мое, — Сонхва все же опустил руку на шею Хонджуна, любовно очертив пальцем челюсть. — Была б тут только моя воля и желание, ты бы получил повышение еще в самом начале работы. Ты горишь этой работой как никто другой, Хонджун, и ты полон интересных идей, которые могут привести нашу команду к большому успеху. Я чувствовал еще месяцы назад, что перегорел, и именно ты подтолкнул меня к этому решению. Поверь, я буду как никогда спокоен, передавая управление в твои руки. Хонджун почувствовал жжение под веками, когда увидел уверенность во взгляде Сонхва, что осторожно перебирал его волосы, то и дело соскальзывая ладонью на шею. В груди сдавило от чувства всеобъемлющей любви от теплых слов, нежности в карих глазах и ласковой улыбки, что грела душу сильнее весеннего солнышка. — Ну же, не смотри на меня так, будто я умираю, — Сонхва поморщился, вызывая слабый смешок у Хонджуна. — До конца этого квартала я все еще твой начальник, да и потом буду помогать тебе с работой, так что не надейся, что я от тебя отстану. — Никогда не отставай от меня, ты, зараза, — Хонджун все же всхлипнул, сграбастывая Сонхва в объятья. — И не пугай меня так больше, клянусь, я был готов разорвать эту чертову бумагу. — Ты все еще можешь разорвать мою рубашку, к слову, — Сонхва кокетливо дернул плечом, садясь на стол и беря в ладони лицо Хонджуна, медленно проводя пальцами по нежной коже, ненароком задевая уголки губ. — Было бы жаль портить такую красоту, не находишь? — улыбнулся Хонджун, потираясь щекой о ладонь, оставляя на ней легкий поцелуй. Неважно, кто из них потянулся первым, важно лишь то, что их губы наконец нашли друг друга, сливаясь в трепетном поцелуе. Сонхва зарылся пальцами в волосы Хонджуна, сжимая и оттягивая пряди, пока их языки сплетались в тягучем танце, стремясь одновременно вырвать первенство у соперника и безропотно сдаться под жарким натиском. Хонджун порывисто провел руками по тонкой талии Сонхва, останавливаясь на его бедрах, сжимая их и обводя большими пальцами выступающие тазовые косточки, ломаясь на кусочки и собираясь воедино от каждого несдержанного вздоха. Отстранившись от соблазнительных блестящих губ, Хонджун тут же припал поцелуем к открытой шее, вылизывая каждый доступный сантиметр кожи и прокладывая дорожку губами к выступающим ключицам. Сонхва тихо простонал, откинувшись назад еще сильнее, опираясь на локоть опущенной на стол руки, открывая Хонджуну доступ к судорожно вздымающейся груди. Тот не стал медлить, торопливо расстегивая непослушными пальцами черную рубашку и оттягивая ее края в стороны, оставляя россыпь поцелуев на линии ребер, оттянув зубами кожу там, где взволнованно билось такое любимое сердце. Хонджун нежно накрыл его ладонью, ловя каждый гулкий стук пальцами, пока губы его терзали темно-розовый сосок, выбивая все более громкие стоны из восхитительного мужчины в его руках. Рубашка того сползла до локтей, пока Хонджун боролся с застежкой на ремне, ни на секунду не переставая целовать поджарый живот. — Господи, Хонджун, быстрее, — Сонхва дернул его за рукав, стаскивая с него футболку, и задушено прохрипел от контакта кожа к коже, когда распаленная грудь Хонджуна приникла к его груди. — Какой же нетерпеливый, — усмехнулся Хонджун, все же справившись с ремнем и стягивая брюки с длинных ног, попутно приникая губами к чувствительной коже бедер. Хонджун намеренно стянул брюки так, чтобы они не задели черные туфли и не сбили их с тонких ног, забрасывая одну из них себе на плечо, сразу же проскальзывая губами по соленой коже, вырисовывая языком узоры на выступающей коленке. В его собственных штанах стало мучительно тесно от вида опирающегося на локти Сонхва, его обнаженной груди, что так выделялась на фоне темной расстегнутой рубашки, и призывно разведенных ног. Каблук на свободной от хватки Хонджуна стопе проскользил от его бедра к горящему паху, мучительно-возбуждающе надавливая на колом стоящий член. — Блять, Сонхва, — проскулил Хонджун, впиваясь мертвой хваткой в податливые бедра, изо всех сил пытаясь удержать равновесие на подогнувшихся коленях. Сонхва довольно оскалился, усиливая давление на пах Хонджуна, выбивая хрипы из его судорожно вздымающихся легких. Возбуждение полностью затопило Хонджуна, и он рывком притянул распростертого на столе Сонхва к себе, тут же накрывая ртом бугорок в его трусах, языком обводя выступающую над резинкой головку, и довольно заурчал, когда сверху послышался громкий всхлип, сразу же перешедший в протяжный стон. Хонджун продолжил свою сладостную пытку, втягивая в рот чувствительную кожу через ткань трусов, дразня стонущего под ним Сонхва невесомыми прикосновениями пальцев к внутренней стороне бедер, пока язык его скользил по всей длине налившегося кровью члена, размазывая слюну. В его паху давно диким пламенем горел жгучий пожар, но Хонджун не мог заставить себя оторваться от вылизывания аккуратного ствола, попеременно отвлекая Сонхва легкими укусами тонкой кожи ляжек, после которых на них оставались багровые следы. — Хонджун, чтоб тебя… — Сонхва рухнул на стол, одной ладонью накрывая свой сосок, а другой зарываясь в волосы Хонджуна, сжимая их и несдержанным рывком впечатывая его в свой пах. Хонджун на это лишь хмыкнул, стягивая наконец белье вниз и вбирая сладко ноющую плоть до упора, острым кончиком носа зарывшись в тонкие волоски на лобке. Ладони его вцепились в дрогнувшие бедра Сонхва, железной хваткой удерживая их на месте, пока он двигал вверх-вниз головой, ускоряясь и втягивая щеки, ощущая, как все его тело окатывало горячими волнами от давящей на горло головки. Облизнув напоследок основание кончиком языка, Хонджун отстранился и расстегнул ширинку собственных джинс, срывая их одним движением, освободив свою болезненную эрекцию, тут же припадая к груди Сонхва мелкими отрывистыми поцелуями, словно малейшее мгновение без прикосновений его губ к этому жаркому телу являлось самой ужасной из существующих в мире пыток. — Иди ко мне, — Сонхва обвил руками шею Хонджуна, притягивая его лицо к своему, и от вида заалевших щек и подернутого поволокой взгляда лежащего под ним мужчины Хонджун был готов умереть прямо в этих прекрасных руках. Запечатлев пленительный образ на обратной стороне век, парень приник к приоткрытым губам медленным чувственным поцелуем, опустив бедра так, что их возбужденные члены касались друг друга, зарождая тягучие стоны в глубине грудных клеток. Хонджун двинулся на пробу, потираясь пахом о живот Сонхва, отчего жар внутри него усилился втройне, сосредоточившись в пульсирующей точке внизу. Судя по рваному вздоху напрягшегося под ним Сонхва, тот тоже чувствовал этот искрящийся трепет в каждой клеточке ставшего таким чувствительным тела, и Хонджун ускорился, сжав одной рукой его талию, фиксируя на месте, а второй приподнимая изящные бедра. Туфля все-таки сорвалась с вытянувшейся в сладкой неге ноги и с громким стуком упала на пол, но кому было до нее дело, когда тянущий жар разрастался с каждой секундой, с каждым прерывистым толчком и жгучим касанием. Хонджун сменил угол нажатия, ускоряя амплитуду движений, отчего Сонхва резко выгнулся, отпуская наконец себя окончательно, стискивая тело нависшего над ним парня в судорожных объятиях, пока жемчужные капли падали на его дрожащий живот. Хонджун не продержался долго, кончая от одного только вида закатанных глаз и запрокинутой головы, лихорадочно покрывая поцелуями все, до чего только мог дотянуться. Они застыли, все так же сплетаясь конечностями, чувствуя, как жар понемногу отступал, оставляя место расслабленной неге. Хонджун попробовал встать, чтобы потянуться за салфетками и стереть начинающую подсыхать сперму с их животов, но Сонхва тут же притянул его обратно, оставляя долгий поцелуй на вспотевшем лбе. Хонджун безропотно позволил ему обвить себя руками, мягко касаясь губами покрасневших щек, чувствуя, как в нем зарождается счастливое солнце, окутывая его своим бархатистым теплом. — Думаю, теперь я точно заслужил прибавку к зарплате, — тихий смех вырвался из его груди, когда Сонхва издал протяжный стон и стукнул его по голове. — Идиот. Дай полежать спокойно. — Тебе действительно удобно лежать тут? — Хонджун поднялся на локтях, скептически окидывая взглядом жесткую поверхность стола. — Если хочешь отдохнуть, можем поехать ко мне. — Уж лучше тогда ко мне, я ближе живу, — Сонхва вытянул пару салфеток из коробки сбоку от него, вытирая себя и Хонджуна. — Одевайся, нарушитель спокойствия. Хонджун урвал еще один короткий поцелуй и поднялся, натягивая помятую одежду. Слушая ворчание Сонхва по поводу испорченных бумаг и складок на его рубашке и наблюдая за тем, как тонкие пальцы споро застегивают пуговицы, отряхивая одежду в безрезультатных попытках привести ее в приемлемый вид, он еще никогда не чувствовал себя настолько счастливым.

***

Хонджун опаздывал. Утешало лишь то, что его начальство опаздывало вместе с ним, паркуя машину на стоянке и оставляя мимолетный поцелуй на его запястье, прежде чем выскочить из салона и, цепляясь ладонями, ускоренным шагом пойти к зданию офиса. — Сколько раз тебе говорить, Сонхва, босс не опаздывает, босс может только задерживаться, — бурчал сонный Хонджун, пока лифт медленно вез их до нужного этажа. — Ой чует моя пятая точка, что от дисциплины в команде под твоим началом не останется ничего, — Сонхва беззлобно фыркнул, зарываясь носом во взлохмаченные пряди на макушке. — Не жалеешь, что отдаешь отдел под мое командование? — все же сомнения грызли Хонджуна, как бы его горячо любимый парень не пытался переубедить его в обратном. Сонхва на это лишь нежно улыбнулся, положив обе ладони на щеки Хонджуна, и повернул его лицо к себе, заставляя смотреть в глаза. — Нисколько. Я практически с самого начала знал, кого в случае чего выдвину на место менеджера. Как и знал то, что в один день буду целоваться с тобой в этом лифте, — он слегка наклонился и накрыл губами рот Хонджуна, успокаивающе целуя и мягко водя пальцами по челюсти. Хонджун нахмурился, ухватывая одну проскочившую после слов Сонхва мысль за хвост. — Погоди, так ты был влюблен в меня все это время? Почему никак не намекнул мне? — Я намекал. — Только не говори, что все эти придирки и замечания были твоими намеками, любовь моя, ну пожалуйста, ты же не такой безнадежный, — Хонджун обреченно простонал, ловя губами веселый смех Сонхва. — Именно этим они и были. Кто ж мог догадаться, что тебя потянет именно на каблуки. Знал бы, еще б в первую нашу совместную смену надел. — Придурок. Украв у Сонхва поцелуй напоследок, Хонджун первым вышел из лифта, с привычным трепетом в сердце слушая, как родное цоканье следовало за ним, не отставая ни на шаг. В окна ярко светило майское солнце, и даже подгорающие дедлайны не могли испортить прекрасное настроение двух мужчин, что, переплетя ладони, входили в ставший таким родным офис. Все папки на рабочем месте Хонджуна аккуратно стояли в специальном отсеке, пусть и парочка бумаг все еще валялись по всему периметру, придавая обстановке ощущение легкого беспорядка. А на столе Сонхва разноцветные скрепки впервые были не методично рассортированы, а лежали кто где, затерянные в документах и забытые под столом.