На седьмом этаже

Антона понемногу начало вытягивать из объятий сна. Сквозь глухую завесу в его сознание прорывались шкворчаще-шипящие звуки и белково-солёный аромат готовящегося завтрака. Рядом зашевелился теплый комок черной шерсти. Кошка потянулась и с недовольным урчанием спрыгнула с кровати, растворившись где-то в темноте коридора. Антон потянулся к тумбочке за телефоном. Он надеялся, что свет от экрана поможет ему разомкнуть глаза, но сонливость никак не хотела отступать. Сквозь пелену сощуренного взгляда он таки разглядел цифры на телефоне — почти десять утра. Что ж, не так неприлично рано, чтобы быть сильно недовольным. Он нехотя сполз с кровати, даже не открывая глаз, и на носочках, в одной футболке и боксерах, доковылял до кухни. Там Арсений в серой, слегка мятой футболке и домашних штанах в клетку вовсю возился с завтраком. Мокрые волосы непослушно вились около лица, а от стекающей с них воды на вороте уже образовалось тёмное пятно. Антон, лениво потирая глаза, подошёл сзади к Арсению и хотел было заключить в объятия, но тот вздрогнул так, что лопатка вылетела у него из рук, забрызгав всё маслом. — Блять! — прошипел Арсений, вытаскивая из ушей наушники и убирая их в карман пижамных штанов. — Антон! Ну кто так делает?! Побереги мое сердце, — плечом отпихнув Антона в сторону, Арсений потянулся за тряпкой. — Прости, — с хрипотцой ответил Антон, глядя немного виновато. — Я не заметил, что ты в наушниках. Думал, ты меня услышишь. Антон нерешительно мялся в сторонке, чувствуя себя неуместным. Его удивляла собственная реакция. Он привык считать себя хозяином положения, всегда уверенным в себе. Но этот парень творил с ним что-то невероятное, заставляя смущаться даже в таких нелепых ситуациях. Арсений недовольно пыхтел, оттирая последствия своего испуга. В какой-то момент он остановился, уперевшись руками в стол и раскатисто засмеялся. Антон поднял на того удивленный взгляд. — Что? — Шаст, ну ты выглядишь как кот, который нассал мимо лотка. Расслабься! — все еще хихикая Арсений подошел к Антону и мягко поцеловал в щеку. — Давай садись за стол, завтрак почти готов. Антон облегченно выдохнул, но не стал выполнять указание Арсения, он хотел исполнить то намерение, с которым и выбрал пойти на кухню, а не остаться под теплом одеяла. Парень сделал шаг и заключил Арсения в объятия со спины. Тот лишь еле заметно пожал плечами и вернулся к нарезке овощей. — Ты уже выгулял Графа? — нарушив минутное молчание, поинтересовался Антон, поглядывая на лежанку в небольшом углублении кухни, где мирно сопел его золотистый ретривер. — Ага, — утвердительно пробормотал Арсений, отрываясь от напевания какой-то понятной лишь ему мелодии. — Как раз прогулялись до магазина после пробежки, — Арсений коротким кивком показал на столешницу, заваленную ещё не разложенными продуктами. — И откуда только в тебе столько бодрости по утрам? — пробурчал в плечо Арсения Антон, зарывшись в него с закрытыми глазами. — Мне просто есть ради чего вставать по утрам, — чуть понизив голос, произнес Арсений, развернувшись к Антону и пронзительно заглянув в его глаза. Слова Арсения прозвучали как тихий аккорд, сменяющий мелодию с утренне-уютной на серьезно-признательную. Пара мгновений ушла на осознание, а потом по телу Антона разлилась невероятных масштабов нежность к этому человеку, такому красивому, открытому, смелому, а самое главное — принадлежащему только ему. Он резко, но трогательно обхватил ладонями лицо Арсения, полностью разворачивая того к себе, и встретил его губы своими, вкладывая в этот поцелуй всю нежность, страсть и благодарность, на которую только был способен. И Арсений охотно пропускал все эти чувства сквозь себя. Это уже мало было похоже на нежный утренний поцелуй: две пары рук бесстыдно бродили по горячей коже, оттягивая мешающую ткань домашней одежды. Расстояние между ними, измеряемое микронами, казалось Антону невыносимым. Ему хотелось быть пластилином, винным пятном на белой футболке, проникнуть в самые глубокие слои, увлажняющим кремом впитаться в его кожу. Страсть прожигала парня изнутри. Этот напор сбивал Арсения с ног, он уже слабо ориентировался в пространстве и обнаружил себя прижатым к подоконнику. Антон уперся руками в оконное стекло. Подоконник больно вжимался в ноги, поясница неприятно ныла от необходимости прогибаться назад. Арсений выпустил недовольный стон. Антон быстро сориентировался и, приподняв брюнета за бедра, помог устроился на окне. Арсений обвил ноги вокруг парня, вжимая его в себя. У Антона желание растекалось по всему телу, стекая вниз живота, затмевая разум. И вот уже его рука по своей собственной воле забралась под футболку, медленно оттягивая ее вверх. Второй рукой он грубовато обхватил Арса за подбородок, отворачивая его голову в сторону и впиваясь в шею. От запаха любимого человека Антону сносило крышу, а Арсений уже запутался в своих ощущениях, не в состоянии отличить прикосновения губ и носа. Будучи впечатанным в стекло, он наслаждался приятным холодком, контрастирующим с жаром от приколюсновений Антона. Но когда его домашняя футболка оказалась в опасной близости от того, чтобы быть выброшенной на пол, он почувствовал запах вот-вот готовой сгореть еды. — Эй, эй, Ромео, не увлекайся. Если продолжим, останемся без завтрака, — разрушил магию момента Арсений, резко хватая Антона за запястья. Антон отпрянул, закатив глаза, но все-таки послушно сел за стол, рассматривая, как парень в клетчатых штанах раскладывает горячий скрембл с овощами по тарелкам. Он никогда не умел на него злиться, просто не мог. Арсений был слишком обаятельным.