клубные «маньяки»

      — Я всё ещё не могу поверить, что ты арендовал чертов клуб, — оглядывая огромный зал, качает головой Чонгук, устремляя на мужа прищуренный взгляд.        — Брось, ты почти 11 лет как айдол, из которых большинство — безбедные. И тебя всё ещё можно удивить таким форматом? — Тэхён подмигивает, проводя рукой по мягкой ткани сиденья одного из тренажёров. Рядом слышится цоканье, но периферийное зрение улавливает лёгкую улыбку. — Кстати, я распорядился, чтобы здесь продезинфицировали каждый миллиметр, так что тебе не о чем переживать.        — Ты, правда, хочешь заниматься нагишом?        — Разве не для этого мы здесь одни?        Чонгук фыркает, стягивает футболку через голову и откидывает ту в сторону, вальяжно раскинувшись на мате.       — Остальное снимешь с меня сам, — шепчет, переворачиваясь на живот и принимая стойку для отжиманий.       — Уф, мой муж такой сильный мальчик.        Слух ласкает это томное «муж». Чонгук каждый раз, как в первый, растекается лужей у сильных ног. Но молчит, только уголком губ дёрнув. Нарывается, словом.        — Игнорируешь? Тц, — вслед чонгуковой, летит футболка и Тэхёна, а он сам опирается руками по обе стороны от тела Чонгука, чтобы навалиться на его спину, слегка придавливая весом.        Чонгук тихонько кряхтит, всё не привыкший к тому, что Тэхён неплохо так набрал массу за последние несколько месяцев.        — Нравится, не так ли? — тихий выдох в самое ухо, а у Чонгука мурашки по всему телу, потому что — да, чертовски. — Молчишь? Такой нуждающийся, но такой вредный…        Толчок меж ягодиц застаёт врасплох, вырвав из груди Чонгука сдавленный стон. Он прикладывает силы, удерживаясь в непродолжительной планке, а затем опускается к полу, чтобы отжаться.        — Интересно, ты сможешь продолжать отжиматься, если я лягу снизу и возьму в рот, м? — всё продолжает этот чертёнок, кусая за мочку уха и оттягивая каждую из сережек.       — Так проверь, — голос слегка ломается, то ли от усилий, то ли от накатившей волны жара из-за бурного представления.       Господи, минет от Ким Тэхёна — как до рая первым классом.        Его пухлые губы, растянутые вокруг головки, всегда сводят Чонгука с ума, особенно когда движутся вниз, до самого лобка, и возвращаются, чтобы, издав пошлое причмокивание, уступить место юркому языку, впрочем, тоже вызывающему звёзды в глазах.        Руки предательски дрожат, хотя по части отжиманий Чонгук всегда был хорош. Но, видимо, не тогда, когда под ним лежит муж, старательно заглатывающий его член.       — Т-Тэхён… Я так скоро кончу, — тяжело выдохнув, жалобно скулит Чонгук, но названный даже и не думает останавливаться, мыча и пуская вибрацию по длине.       Отстраняется, только когда Чонгук, содрогнувшись всем телом, кончает тому в горло и заваливается на бок.        — Ну, надо же, смог доделать свою норму, хотя я отвлекал тебя, как мог. Похвально, — обтирая уголки губ, усмехается Тэхён, поднимаясь и стягивая с себя штаны.        — Почему-то мне кажется, что если я сейчас включу вибратор, находящийся в твоей заднице, то ты и пяти раз не подтянешься.       Не Чонгук начал это соревнование, но кто он такой, чтобы не принять правила игры и не перетянуть немного власти на себя?        Тэхён сглатывает, верно, совсем позабыв о небольшом нюансе в своей пятой точке.        — Спорим, что смогу 50? — щурится, самостоятельно протягивая тому телефон с уже открытым приложением для управления.        — Если сможешь, то я, — показав зубы, облизывается Чонгук, — позволю вылизать себя, пока выполняю свою норму.        Чонгук не эгоист, нет. Просто знает, что его мужа размазывает от возможности удовлетворить. Эдакий кинк. Хотя, в их случае, скорее проявление истинной любви.       Вот и сейчас — Тэхён чуть ли не дрожит от озвученной перспективы,  красноречиво светя стояком, просвечивающим сквозь боксеры.       — Договорились, любимый. Готовь свою задницу.       — Сколько уверенности, милый.       Их «перепалка» длится ровно секунду, пока чонгуков палец, до этого лишь зависший над экраном, не жмёт на него, вынудив Тэхёна согнуться от неожиданной стимуляции. Вместе с этим на весь зал раздаётся низкий стон, перекатывающийся до жалобного всхлипа.        Бедный.        Тэхён давно не был снизу, должно быть, очень чувствительный сейчас.       — Зря ты так отнекивался, когда я предлагал взять тебя, — расплывается в довольной улыбке Чонгук, увеличивая мощность одним движением пальца вверх.       Тэхён, рухнув на колени, скулит, тихим шёпотом умоляя сбавить давление.        — Что же делать? Мне так нравится твой вид сейчас, — не унимается, играючи выводя зигзаги на экране, вынуждая мужа извиваться змеей.        — Я… я специально тянул время, чтобы чувствительность была на пике. Хотел почувствовать это, потому отказывался от пассивной роли, — кое-как выговаривая буквы из-за тяжёлого дыхания и нескончаемых стонов, Тэхён закусывает губу, все же поднимаясь на непослушных ногах и подходя к турнику.        — Вижу, что это того стоило.        Тэхён не отвечает, вместо этого вытягивая руки вверх и крепко обхватывая турник. Видно, сколько усилий прикладывает, ведь Чонгук его не жалеет, продолжая то повышать, то снижать интенсивность вибрации.       Тяжёлые выдохи срываются с губ, но Тэхён не из тех, кто привык сдаваться, тем более, когда его трофей обещает быть таким сладким.        Где-то на тридцатом подтягивании начинают дрожать руки, но не потому, что накатывает усталость, а потому, что именно в этот момент Чонгук дожимает максимально интенсивную вибрацию, вынудив не только вскрикнуть, но и чуть не соскользнуть с перекладины.        — Давай, мой хороший, ты отлично справляешься. Осталось немного.       Тэхён делает вид, что не замечает присутствие мужа, вставшего позади. Он совершенно бессовестно пялится на его задницу, да ещё и позволяет себе шлёпать ту время от времени.       Негодяй.       — Если ты отойдешь, я справлюсь быстрее, — касаясь металла подбородком, выдыхает Тэхён, жмуря глаза и считая про себя.       Сорок пять.        Ещё пять, и победа его.       — Так неинтересно. Да и как я могу держать себя в руках, когда перед моими глазами мелькает твоя прекрасная задница?       Тэхён цокает, но недовольство очень быстро сменяется возмущением — муж стягивает с него боксеры, собственнически сжав в ладонях округлые половинки.       — Чон Чонгук! — ругается сквозь зубы, чувствуя мурашки.        Подтягиваться, однако, не перестает, и, когда счёт доходит до 50, разворачивается к мужу и резко притягивает к себе за волосы, чтобы впиться в губы несдержанным поцелуем.        — Решил сделать это до того как засунешь язык мне в задницу, да? — хохочет Чонгук тому в губы, опустив ладонь на колом стоящий член мужа. Того передёргивает, он весь натянут, как струна, от возбуждения, и тихо рычит Чонгуку в рот, оттягивая нижнюю губу зубами.       — Римминг не остановит меня от терзания твоих губ. Знаешь ведь, — вновь чмокнув любимые губы, Тэхён выпутывается из объятий и подталкивает мужа к турнику, — Вперёд.        Чонгук хватается за перекладину, и ровно в это же мгновение оказывается атакован руками мужа, стягивающего с него оставшуюся одежду и оставляющего абсолютно голым, как и он сам.         — Не предупредил меня о том, что тоже запечатал свою задницу? Что за секреты от мужа, а? — возмущённо цокает Тэхён, рассматривая чуть поблескивающий кончик анальной пробки, пока держит руками обе половинки. — Ну какой вид.       Щёки застилает алый. Чонгуку пора бы привыкнуть к такому вниманию от Тэхёна, но не получается.        — Так и будешь пялиться или уже займёшься делом?        — Какой дерзкий.        По бедру прилетает шлепок, звонкий и чувственный. Выгнувшись в спине, Чонгук стонет, едва слышно умоляя сделать так ещё.        Слышится чужая усмешка, а затем по телу вновь разносится волна удовольствия от удара.        — Будешь отлынивать или уже подтянешься хоть разок, м? — горячее дыхание обжигает шею, тут же покрывающуюся мурашками, а близость горячего члена, что сейчас упирается прямиком в бедро, и вовсе вводит Чонгука в неконтролируемую дрожь.        — Чёрт с ним. Ты выиграл. Я не смогу и одного подтягивания сделать, когда так сильно хочу тебя.        — Ай-яй, Чонгук-и…       Вопреки словам, в голосе слышится улыбка. Чонгук готов проигрывать мужу хоть каждый чёртов день, если итог будет таким.        Когда дыхание резко перемещается ниже, Чонгук чуть подаётся вперёд, чтобы выгнуть спину. Руками продолжает держаться за перекладину, как дотягивается, кончиками.        Без лишних промедлений, Тэхён одним движением вытаскивает пробку, вырвав из груди Чонгука сдавленное мычание, и тут же прижимается губами к колечку мышц, для удобства раздвинув ягодицы в стороны.       Чонгук роняет голову, жмурится, чувствуя, как начинают дрожать ноги от умелых движений языка внутри, и подаётся навстречу, умоляя не останавливаться.        Как и в минете, Тэхён слишком хорош по части римминга. Его язык будто был создан для того, чтобы Чонгук улетал далеко и надолго, возвращаясь с трудом и влажными простынями после ярких оргазмов.        Тэхён, надо сказать, удовольствия получает не меньше. Мыча с прикрытыми глазами, он ввинчивается языком снова и снова, периодически выходя и размашистым движением проводя по всей промежности.       Чонгука начинает трясти.        — Я сейчас снова кончу, — звучит совсем жалобно и сипло.        Предэякулят с члена уже образует небольшую лужицу, обильно капая с головки.        Держаться становится всё труднее.        — Кончишь с моим членом внутри.        Пока Чонгук подбирает слова, чтобы возмутиться, Тэхён поднимается на ноги и уже проводит не менее влажной головкой меж ягодиц.       Всего на секунду отстраняется, чтобы выудить из кармана спортивок пакетик со смазкой. После распределяет ту по длине и по промежности Чонгука, чтобы неспешно толкнуться внутрь.        — Мог бы так не запариваться, не думаю, что ты вылакал всю смазку, что была во мне с утра, — протяжно выдохнув от проникновения, хмыкает Чонгук, но тут же ойкает, получив шлепок от мужа.       — Лучше больше, чем меньше.       Спорить не хочется.       Да и внимание всё концентрируется на ощущениях снизу, где неспешные движения Тэхёна подталкивают к пику.        А когда тот ускоряется, принявшись нещадно таранить простату, Чонгук, сорвавшись на громкие стоны, обильно кончает.       Тэхён догоняет его через несколько фрикций, покидает тело и изливается на поясницу.        Тяжёлое дыхание заполняет пространство, они оба сидят в обнимку на мате, наспех обтеревшись влажными салфетками и натянув на себя только боксеры.       Улыбаются, как идиоты.       Влюблённые, счастливые и отлично потрахавшиеся идиоты.        Потренили на славу.