Honeytrap

      Нет ничего дороже, чем попытаться доказать самой себе, что ты не любишь дорогие вещи, находясь в примерочной бутика «Шанель», обложенная шелестящими платьями цвета шампанского и чёрными, как мысли о бывших, пиджаками. Саша сидела на мягком пуфе, вертя в руках невесомую сумочка, которая стоила как три месяца её аренды. Саша пыталась изобразить мучительные раздумья, хотя глаза светились предательским азартом.       — Вы выглядите… — консультант сделал театральную паузу, — как женщина, которая управляет небольшой империей.       — Как будто именно этого мне и не хватает, — выдохнула Саша, пытаясь вызвать в сердечке хотя бы намек на сожаление: она только что влезла в кредитку ради этого костюма.       Ткань платья, которое она уже решила купить, струилась по её коленям, как шёлковая вода. Лёгкое, безупречное, с вайбом парижских улиц. Саша провела ладонью по шву, а внутри у неё шевельнулась та самая девочка, которая всегда мечтала, чтобы у неё было что-то настоящее. Не подделка с Алика, не винтаж по скидке, а то, от чего у других перехватывает дыхание. Вещь, которую могла бы оценить сама Ирэн Адлер.       — Уверяю вас, мадам, — консультант подал ей зеркальце, — этот крой говорит: «Я из тех женщин, о которых шепчутся».       — Прекрасно, — Саша перестала сдерживать улыбку. — Пусть шепчутся.       Она достала карту, задержала пальцы на пластике и в последний момент попыталась отговорить себя. Она же не такая. Не та, что бегает за трендами. Она умная, рациональная, взрослая, ходит на терапию, ест каши по утрам и больше не прячется за красивыми фасадами! Она не...       Но кассир провёл картой, и в голове Саши прозвенел только один звук — звонкое, почти детское «да!»       — Хотите, я упакую сумочку и костюм в отдельные пакеты? — спросил консультант.       — Нет, — Саша вскинула подбородок. — Я надену это прямо сейчас.       И когда она вышла на улицу в новом костюме, с сумочкой на локте и солнечными очками, которые были на полразмера больше, чем нужно, Саша впервые за многие месяцы почувствовала вкус жизни. Вкус был дорогим, чуть горьким и совершенно невозможным для её бюджета. Но как же было хорошо снова быть той Сашей, которая обожает зеркальные поверхности, ведь в них сияет ее отражение!       Она шла по солнечному тротуару, когда у дверей отеля напротив заметила девочку, которая явно пыталась соответствовать каким-то новым для неё стандартам. Высокий хвост, слишком идеальное платье и каблуки, на которых она стояла, будто на раскалённой сковородке.       — Эмма? — Саша улыбнулась.       — Господи, да! — девочка чуть ли не подпрыгнула. — Не верю, что это реально происходит! Я столько лет читала ваш блог, ещё когда вы стримили попытку вашего убийства и потом, когда делились расследованиями с Холмсом! А теперь мы… ну, типа, напарницы?       — Родственницы, — поправила её Саша с игривой серьёзностью. — Не забудь, я твоя мачеха, и мы идём в школу договариваться, чтобы тебя туда взяли. Только тихо, потому что если журналисты узнают, Майкрофт меня прикончит.       Они синхронно прыснули.       — Я даже не знала, что у Майкрофта Холмса есть… — Эмма прикусила губу.       — Нет, и у меня нет. Но есть отличная легенда. А у нас шикарная машина, — Саша кивнула на блестящий тёмно-синий кабриолет, который только что припарковался у тротуара.       Гениальный план родился буквально три часа назад, когда среди миллиона своих подписчиков нашла Эмму и предложила сыграть дочь Майкрофта Холмса. Всё поразительно тревиально: Саша — молодая мачеха с безупречным стилем, Эмма — единственное напоминание о первом вымышленном браке с британским стратегом номер один. Девушки быстро прикинули легенду, обсудили костюмы и договорились встретиться прямо у бутика.       Мысленно Саша била себя по щекам: слишком уж это напоминало времена «Подземелья №8», когда Шерлок сам притворялся Майкрофтом, а она — его дочкой. Чёрт возьми, в этой семье Холмсов можно бесконечно множить детей Майкрофта, и никто даже не подумает проверять метрику. Удобно, конечно: инсценировал ребёнка — и не надо никого рожать.       Шофёр в перчатках открыл им двери, и Саша с Эммой едва не захохотали в голос, но сдержались, изображая представительниц высшего света.       — Ты уверена, что это не чересчур? — прошептала Эмма, когда они устроились на мягких кожаных сиденьях.       — Для такой роли? — Саша подняла брови.       Эмма округлила глаза.       — Господи, это как в старых постах блога… Я не думала, что вы реально такая...       Машина мягко тронулась, и пока Лондон мелькал за окнами, Саша чувствовала, как по венам бежит электричество. Её жизнь наконец-то снова наполнилась авантюрой, яркими шмотками и слишком дерзкими планами.       — Мы по-настоящему едем к мамочкам? — спросила Эмма, выглядывая из окна.       — Конечно, — ответила Саша, взглядом окидывая их отражение в лакированной панели авто. — Мы собираемся стать их любимой сказкой. У каждой элитной школы есть своя легенда… и сегодня это будем мы.       Машина плавно свернула к старому особняку, в котором располагалась модная кофейня. Сквозь окна виднелись идеальные женщины с идеальными укладками и детьми в идеально выглаженной форме.       Саша поправила лацкан пиджака, облизнула губы и почувствовала, как сердце забилось быстрее — не от страха, а от сладкого вкуса жизни, который она когда-то потеряла.       — Готова, падчерица? — она бросила взгляд на Эмму.       — Готова, мачеха, — с ухмылкой ответила девочка. — Давайте покажем этим леди, кто здесь настоящая королева.

***

      Со стороны они действительно выглядели как хорошо сработанная пара «мачеха-падчерица»: дорогие ткани, сияющие очки, сдержанная ухоженность. Только внутри Саша чувствовала себя актрисой в дешёвой пьесе, которую написала сама себе.       — Итак, мисс Холмс, — произнесла она нарочито строго, когда они миновали витрину кофейни, — собеседование ты провалила.       — Я старалась! — зашептала Эмма и поправила волосы.       — Твои старания заметил только плюшевый медведь в приёмной. Майкрофт будет недоволен. — Саша театрально закатила глаза, а Эмма захихикала, пряча веселость за зевком.       Они прошли вглубь. Несколько мамочек с идеально уложенными волосами и бирюзовыми маникюрами перевели взгляд на Сашу и Эмму. Две свежеиспеченные шпионки были знакомы с краткой биографией каждой из собравшихся за столом.       Саша приподняла подбородок, расправила плечи и чуть замедлила шаг. Ирэн Адлер, если бы она вышла за Майкрофта Холмса. Вот как это должно выглядеть. Всё в движениях, в ледяной лёгкости взгляда. Вот только от самой мысли о том, что она имитирует жену Майкрофта, в душе сжалось что-то невыносимо неловкое. Нет, не сама вероятность свадьбы с Майкрофтом, а вероятность свадьбы Майкрофта с Иркой из Адлера. Какой это кринж... Чёрт, даже ревность где-то там поскреблась: Саша и сама бы не прочь побыть рядом с ним по-настоящему. Невольно она покосилась на безыменный палец: а что, если бы она не отвергла его на свадьбе Мэри и Джона?       Мамочки притихли, переглянулись. Кто-то едва слышно поделился:       — Она... что, про мистера Холмса? У него... дочь от первого брака?       — Да, — одними губами подтвердила вторая. — Но я думала, она старше...       Саша сделала вид, что не услышала этот шёпот. Она сосредоточенно разглядывала меню, будто выбирала между двумя одинаково скучными чаями. В этот момент Эмма зачем-то громко заявила: — Ну и что! Если бы вы знали, как трудно иметь таких родителей! — и обиженно скрестила руки на груди.       — Эмма! — Саша вскинула глаза и отыграла роль строгой мачехи. — Что я тебе говорила про приличное поведение? Ты обещала мне вести себя тихо.       — Я устала быть тихой! — с вызовом выпалила Эмма и, стукнув каблуками, гордо устремилась к выходу из кофейни.       Саша закатила глаза и тяжело выдохнула, повернувшись к мамочкам с усталым, почти извиняющимся взглядом:       — Простите за этот маленький скандал… сами понимаете, неродные дети — это всегда отдельная история.       — О, конечно, конечно… — тут же зашептались мамочки, и в их глазах зажёгся тот самый огонёк, который у британской аристократии появляется, когда они чувствуют настоящий скандал.       Женщина с жемчужными серьгами наклонилась ближе, будто собиралась поделиться государственной тайной:       — Значит… вы вторая супруга мистера Холмса?       Саша сдержанно улыбнулась и небрежно кивнула:       — Мы женаты уже несколько лет. Знаете, Майкрофт невероятно занят работой, так что все семейные вопросы обычно сваливаются на меня. В том числе и эта девочка.       Одна из женщин пригласила Сашу присесть к ним.       — Воспитывать неродных детей непросто… — понимающе протянула другая мама.       — Непросто? — Саша откинулась на спинку стула, изображая женщину, которая вынуждена держать всё под контролем. — Иногда мне кажется, что единственное, что она унаследовала хорошего от отца — это его непоколебимое высокомерие. Я бы с радостью завела своих детей, но вместо этого… — она драмотично развела руками, — я таскаюсь по школам и собеседованиям, потому что кто-то должен делать из этой обалдуйки человека.       Мамочки дружно закивали, их лица выражали смесь сочувствия и сладкого удовольствия от сплетен. Кто-то подлил Саше чай, кто-то с видом сообщницы шепнул:       — Не огорчайтесь, миссис Холмс, мы как раз вспоминали Элдриджа, который всегда казался мне ужасно надменным. Но София… ах, эта девочка была идеалом. Мы все считали, что она пример для наших детей. Вечно с этим невозмутимым лицом… и таким взглядом сверху вниз.       — Идеальные дети — самые трудные, — заметила Саша, пригубив чай и чувствуя, как круг мамочек постепенно принимает её в свои ряды. — Но не переживайте, я найду способ пристроить свою. Даже если придётся собственноручно организовать новый благотворительный фонд под покровительством Холмса.       Мамочки засмеялись, наклонились ближе, и поток сплетен разлился, как чай в фарфоровых чашках: рассказы о маленьких войнах в родительском комитете, о зависти к семье Элдриджей и о том, что София в последнее время странно изменилась — стала отстранённой, холодной, и будто бы сама искала способ исчезнуть из поля зрения отца.       Саша слушала, делая вид, что ей просто интересно поддержать беседу, но внутри уже складывалась цепочка мыслей. В какой-то момент ей на ум пришел фильм «Исчезнувшая»... Отчего именно он?

***

      Через час Саша и Эмма сидели в другой кофейне – не в той, где подают кофе за двадцать фунтов в фарфоровых чашках, а в обычной сетевой, где пахнет химозной карамелью и свежевспененным молоком. На столике между ними стояли два латте-попкорн, и Саша сама не заметила, как автоматически заказала кофе, который не пила уже несколько месяцев к ряду — словно память решила без спроса напомнить, кем она была раньше.       Эмма, сбросив каблуки под столом, подпирала голову ладонью и ковыряла трубочкой остатки сливок в стакане:       — Я правда старалась, — вздохнула она. — Хотела там хоть с кем-то подружиться, но эти дети… они такие… как сказать… будто роботами запрограммированы. Смотрят, улыбаются и молчат.       — Ну хоть кто-то откликнулся? — Саша облокотилась на спинку кресла, расправив плечи. Дорогой костюм казался отвратительно удобным.       — Один мальчуган, — Эмма пожала плечами. — Мы добавились друг к другу в снапчате. Но… не думаю, что это чем-то поможет. Хотя… если поможет, я дам знать.       Саша засмеялась, взъерошила девочке волосы, та фыркнула и тут же принялась приглаживать хвост:       — Ты сегодня была звездой. У нас вышла отличная командная работа.       Эмма хихикнула, и Саша почувствовала, как напряжение уходит.       — Мамуль, а можно мне мороженое? — с самым невинным видом спросила Эмма.       — Только если поделишься, — отшутилась Саша, заказывая две порции.       Они хохотали, обсуждая нелепые манеры мамочек, а потом строили планы, как их ещё можно будет ввести в заблуждение, если понадобится. И только когда Эмма рассказала, как одна из женщин с жемчугом пыталась незаметно разглядеть под столом марку их обуви, Саша поймала себя на мысли: чужое горе — возможное похищение шестнадцатилетней девочки — снова стало поводом для её веселья.       Она замолчала, сделала глоток сладкого латте и посмотрела на Эмму:       — Мы ведь тут не просто шутки шутим…       — Я знаю, — серьёзно ответила девочка. — Но с вами так весело… .       Саша вздохнула. Вот он, её наркотик — адреналин, тайные игры, риск. И плевать, что пьёшь кофе с попкорном, а на кредитке висит полторы тысячи за костюм. Главное — ощущение жизни, которого так не хватало все эти месяцы.       Эмма, смеясь, вытерла руки салфеткой и посмотрела на экран телефона.       — Автобус через две минуты, — сказала она. — Спасибо, мачеха, это был лучший день в моей жизни.       Саша улыбнулась, не пытаясь скрыть нежности.       — Ещё скажешь, что я крутая мама — и я подумаю о втором браке с твоим папочкой.       Эмма фыркнула, обняла её на прощание и, всё ещё хихикая, запрыгнула в подъехавший автобус. Саша осталась на тротуаре одна, глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух и размеренно зацокала каблуками по мостовой, стараясь не заляпать новые туфли.       Позади мягко затормозила машина. Саша машинально обернулась, проверяя, не может ли автомобиль запачкать ее идеальный образ. Окно опустилось.       — Александра.       Этот бархатно-холодный голос был бы слышен даже через стену. Саша остановилась, стараясь унять трепет.       — Мы не должны видеться, — заявила она, всеми силами стараясь выглядеть холодной.       — Возможно, — согласился Майкрофт, и уголки его губ дрогнули в лёгкой тени улыбки. — Но у вас, мисс Лестрейд, такие красивые и, подозреваю, весьма дорогие туфли. Не стоит подвергать их испытанию лондонской грязью только ради того, чтобы доказать мне свою принципиальность.       Саша прищурилась:       — Ах вот как. Значит, всё ради туфель?       — Ради туфель, — невозмутимо подтвердил он, взглядом скользнув вниз, словно невзначай проверяя цену её покупки. — И ради того, чтобы твой сегодняшний маскарад не закончился визитом к сапожнику.       — Маскарад… — фыркнула Саша. — Даже не хочу знать, откуда ты знаешь.       — Александра, — Майкрофт едва заметно покачал головой, но завершать фразу не стал.       Саша сделала вид, что вот сейчас точно уйдёт, и это будет триумфальная победа её принципов. Но ветер взъерошил волосы, брызги с проезжей части легли рядом с её лакированным носком, и в груди что-то нехотя сдалось.       — Чёртова «Шанель»... — пробормотала она, открывая дверцу и плюхаясь на кожаное сиденье. — Но это ничего не значит!       — Конечно, — мягко согласился Майкрофт, трогаясь с места.       Саша посмотрела на него искоса и поняла: он действительно даже не пытался ее в чем-то убедить. Он просто был тем, кто умел ждать. А Саше так мучительно захотелось, чтобы он обхватил ее своими сильными руками и прижал к себе, чтобы обезоружил страстным поцелуем...       — Ну что ж, — сдержанно начал Майкрофт, и в голосе его проскользнула та редкая насмешка, которую он себе позволял лишь в её присутствии. — Мне остаётся только уточнить: откуда у меня взялась дочь? И когда именно я успел пережить первый брак? — Он чуть повернул к ней голову. — И, к слову, я что-то пропустил, и мы всё-таки поженились, миссис Холмс?       Саша почувствовала, как внутри всё сжалось. Так хотелось, чтобы он сказал это серьёзно. Чтобы повторил заветное: будь моей женой, и пусть весь мир подождёт. Чтобы он протянул руку и стер с неё этот нелепый костюм ряженой мачехи. Чтобы сказал: я не злюсь.       Но вместо этого у неё перед глазами вспыхнула другая сцена — чужой смех, пьяный вечер, её собственное тело в объятиях Шерлока, свадьба, которую она так и не смогла стереть из памяти. Стыд полоснул больнее, чем любой упрёк.       — Нет... — Саша резко отвела взгляд к окну, будто в нём был спасительный выход. — Нет, мистер Холмс, это просто... игра... — Голос дрогнул, и она поспешила добавить, громче и жёстче: — Я же не испортила вашу репутацию? Вы ведь сможете назвать меня сумасшедшей русской сталкиршей?       — Александра... — тихо сказал Майкрофт, и в этом тоне не было ни капли укора, но могла ли это заметить Саша? Он чуть повернулся к ней. — Никто не посмеет поставить под сомнение мою репутацию. Тем более после вашего маленького маскарада.       — Маленького... — Саша нервно хмыкнула и скрестила руки, глядя в пол. — Конечно, для вас это всё... игрушки.       — Для меня это вовсе не игрушки, — вновь возразил он. — Вы удивительно изобретательны. Я даже подумал, что это похоже на наше старое сотрудничество...       Саша вздрогнула. Её сердце болезненно сжалось, но она заставила себя усмехнуться:       — Ну да. Когда я могла просто завалиться в ваш кабинет с глупой идеей, а вы... — она сглотнула и резко отвернулась, — …а вы могли просто отослать меня обратно с папкой бумаг и снисходительной улыбкой.       Это было несправедливо со стороны Саши, но она ничего не могла с собой поделать.       — Александра, — сказал он снова, чуть мягче, — разве это плохо, что мы...       — Да! — Саша резко вскинула голову, и глаза её блеснули в темноте салона. — Плохо! Потому что я всё испортила. Всегда порчу! Вы... вы ведь больше никогда... — она осеклась, уткнулась взглядом в руки. — Вы больше никогда меня не простите, правда?       Майкрофт хотел что-то сказать, уже повернулся к ней, собираясь пошутить, разрядить эту нелепую напряжённость, но Саша уже услышала в своём воображении его суровый, холодный голос. Увидела в голове, как он смотрит на неё с сожалением. Она встряхнула волосами и, не дожидаясь ответа, воскликнула: — Простите, мистер Холмс! Я... просто сумасшедшая русская сталкирша! Машина плавно остановилась на светофоре. Саша метнулась к дверце, пока водитель не успел среагировать, и буквально выпрыгнула наружу.       — Александра! — донёсся вслед удивлённый голос Майкрофта, но она уже бежала, цепляясь каблуками за мокрый асфальт, не думая о туфлях и костюме. Главное — не быть рядом с ним. Не слышать, как он не говорит того, что она отчаянно хочет услышать.       Саша сбежала по лестнице в метро и только оказавшись в поезде перевела дыхание. Телефон завибрировал в руке. Эмма: «Нашла кое-что странное. Может, это важно.»       Саша крепче сжала телефон, и наконец-то боль отступила, оставив только острое, как клинок, желание узнать правду о Софии Элдридж.