Я не хочу быть один

Глистен крутил вертель машины, пытаясь заполнить её как можно быстрее. Ему не хотелось идти сюда, ему не хотелось слышать и видеть всё, что тут происходило. Зеркалу и так было нелегко от осознания того, что его лучший друг больше не вернётся, больше не поговорит с ним, больше не засмеётся с шуток, которые понимают только они вдвоем. Но остальные туны думали по-другому, они каким-то немыслимым образом смогли уговорить Глистена снова вернуться на эти проклятые этажи и он уже давно пожалел, что вообще решил стать "группой поддержки" для них.       На самом деле, Глистену перестало казаться, что его "друзья" хотят ему помочь, скорее им нужен был щит, чтобы не умереть самим. И уговорили они его только для этого. Зеркалу уже было плевать кто умрет, а кто нет, нужно хотя бы себя уберечь, ведь он обещал сделать это перед смертью своего друга. Наконец вентель прокрутился до упора и дальше уже не поворачивался, Глистен отошёл от машины и вдруг увидел неподалеку от неё капсулу. Он огляделся по сторонам, видимо никто её ещё не взял — значит будет его.       Он подошёл, опустился на колени и дотронулся до неё, как вдруг капсула начала формироваться во что-то совершенно иное и зеркало с испугу прыгнул за ближайший стол. С другого конца комнаты донёсся треск, похожий на ломающиеся кости, но тот не обратил на него никакого внимания, потому что перед ним стоял он — его некогда лучший друг. Он стоял и безэмоционально смотрел на Глистена, пока зеркало пытался понять, что происходит. Он хотел было подойти к Роджеру, но красный свет ещё больше напугал его. То, чему научила вся эта ситуация — то что ты не видел раньше — опасно и лучше к этому не приближаться.       Но разве он мог оставить так своего друга? Разве мог спокойно уйти? Может ему можно помочь? Конечно это бред. Видимо зеркало тронулся умом, пока путешествовал по бесконечным этажам, в сопровождении других тунов, которые почти не общались друг с другом, а также жутко бесячего цветка-мутанта, который ничего дельного продать не может! Ему нельзя помочь, его нельзя спасти. Нужно было думать об этом раньше, а не сейчас, когда все потеряно! Каким же он был оболтусом! Глистен всё ещё смотрел на лупу, ему казалось, что тот хочет что-то сказать, но не может из-за большого расстояния, словно боится, что его не услышат.       А что если с ним можно поговорить? А что если он слышит и понимает о чём идёт речь? Зеркало решил проверить это, но нужно было закрыть Роджеру обзор, чтобы тот не мог ранить его или возможно убить. К сожалению у Глистена ничего не было с собой, чтобы завязать глаза... А потом он вспомнил о своей потрёпанной и грязной ленточке, что завязывал раньше в бант, сейчас же, она бесформенно была повязана на бедрах. Он снял её с себя и вдохнув полной грудью, будто собирался прыгать с высокого обрыва на острые скалы, быстрым шагом пошёл к своему другу. Яркий, красный свет ударил в лицо и тело пронзила невыносимая боль, ощущение, что в тебя выстрелили из ружья, но решили не добивать, а оставить умирать в муках, чтобы ты чувствовал каждую секунду, каждый вдох, пока будешь ждать своей кончины.       Но Глистен уже привык к постоянной боли, иногда бывало намного, намного хуже. Он нашёл в себе силы и дошёл до Роджера, быстрым и элегантным движением завязал ленту на затылке, отступив на шаг назад, он на всякий случай поднял руки в защитном жесте. Это бы и не помогло ему, но может быть дало какую-нибудь фору для побега. Однако красного света не последовало, скорее наоборот. Плечи лупы, до этого напряжённо поднявшиеся, опустились, дыхание стало ровным и похожим на человеческое, а руки расслабленно повисли. Кажется Роджер приходил в себя.       — Что вообще происходит? И почему я ничего не вижу? — Заговорил детектив, он ошарашенно мотал головой по сторонам, а после попытался снять ленту с лица. Глистен мигом оказался около него и схватил того за руки.       — Не нужно, иначе... Иначе я не смогу с тобой поговорить — успокоил его зеркало, он всё ещё держал Роджера за руки, а потом переместил свои ладони на плечи так, словно обнимая.       — Не сможешь поговорить? Что это значит? — Переспросил его лупа. — Глистен, что случилось? Я ничего не помню, ничего не понимаю, что со мной происходит? — Кажется он был напуган не меньше самого зеркала, а может быть и больше. Тот хотел его успокоить, сказать, что всё хорошо, что ничего страшного не случилось и это просто всё ужасный сон, который случился из-за паранойи того, что детективу никто не хочет ничего рассказывать, но тогда бы он солгал. А врать сейчас — бессмысленно.       — Роджер, только не задавай лишних вопросов, я скорее всего не смогу на них ответить. — Он вздохнул, издалека снова раздались хрустящие звуки, а за ним звериный рык, но сейчас Глистену было не до этого. Он собрался с духом, хотя сделать это самому было очень сложно и сказал: — Ты умер, Роджер...       Тот не поверив, нащупал плечо друга и похлопал по нему, издал нервный смешок. Глистен чувствовал как у того трясутся руки.       — Это не смешно, ни капельки, скажи лучше честно, что случилось? — кажется лупа не хотел верить в такой расклад дел и был уверен, что с ним всё в порядке.       — Когда это наш детектив стал верить в детские сказочки, о том, что всё хорошо? — зеркало саркастично поднял брови. — Ты думаешь стал бы я просто так завязывать тебе глаз?       Роджер автоматически пожал плечами, мол, что там тебе в голову может взбрести, но спорить и пытаться доказать свою точку зрения не стал — знает ведь, что у него нет подтверждения своим словам. Вообще Глистен сомневался, что лупа ему не верит, скорее он сам себе решил внушить, что у него ничего не случилось. Зеркало и сам пробовал подобный способ, но он ему не помог, а только ещё больше заставил усомниться в своем рассудке.       — Ладно, я тебя понял — обречённо сказал детектив, ему было тяжело принимать сказанное, но виду он не стал подавать, сейчас не нужно было делать зеркалу ещё больнее, потому что Роджер прекрасно понимал, в каком состоянии тот находится. Даже через ткань, которая к слову пахла почти также, можно было почуять запах грязи, руки зеркала были странно липкими, голос звучал уставшим и измученным, ноги, которые лупа мог мельком разглядеть из под ткани, дрожали, словно он сейчас упадёт на пол. Так что он решил не добивать Глистена.       — Быстро ты смирился со своей участью, мне бы так — решил подколоть его зеркало, но это было сделано не со зла, а скорее чтобы разбавить обстановку, хотя получилось довольно жестоко. Он коротко вздохнул и прошёлся своими руками от плечь до запястий Роджера. — Извини, я просто не могу так, я больше не могу терпеть всё это. Я не могу терпеть, что они пытаются сделать себе живой щит, чтобы выжить самим, не могу терпеть их холодные взгляды, их скотское поведение по отношению к друг дружке, их вечную ложь, что всё скоро закончится! Это не закончится, это проклятье, что мы вообще сделали такого, чтобы получить подобное?! — Воскликнул Глистен и его голос осип, кажется у него были проблемы с горлом, только сейчас детектив заметил, что голос был немного другой, не такой как привык слышать сам Роджер, а такой как будто горло болит настолько сильно, что тяжело сказать даже пару слов. Лупа на ощупь нашёл ободок зеркала и взялся за него, он чувствовал, что другой смотрит на него, чувствовал как он готов был сорваться на плачь, но держал себя из последних сил.       — Я знаю, но если ты сможешь вернуться, то останешься там, где безопасно. Ты сможешь, я верю в тебя, я всегда верил в тебя и буду продолжать это делать. К тому же, ты обещал уберечь себя, даже если я уйду — кажется к нему по кусочкам возвращалась память, он вспомнил как они вместе бежали от очередного твистеда, как его подвели ноги и как он умирал на руках у своего друга... И тогда тот пообещал, что выйдет отсюда, ради него и ради себя. Роджер всё ещё верил в Глистена и тот это знал и всегда будет знать.       Зеркало накрыл своей рукой руку лупы и еле заметно улыбнулся. Детектив — единственный, кто мог видеть его таким, единственный, кто мог помочь ему, единственный, кто нужен был ему. Возможно это какая-то особая связь? Или нечто совершенно другое, о чём они не догадывались? Это было совсем неважно, неважно также, как и сотни других слов от других, незнакомых им людей, главное — они верят друг другу, они верят в друг друга, даже если один из них возможно ушёл навсегда. Прозвучал звонок, о том, что все машины завершены и лифт открылся.       — Тогда, пока? — Глистен улыбнулся и эта улыбка была только для Роджера, даже не смотря на то, что он не мог увидеть её он знал — зеркало улыбается. Лупа ничего не ответил, а просто кивнул. Зеркало развернулся, но улыбка пропала с его лица. Перед ним стоял огромный пёс, с красными глазами и острыми, будто множество маленьких, но безумно острых иголок, зубами. Чудовище пару секунд просто молча сверлило его глазами, последнее что он услышал от существа — протяжный, тяжёлый рык, а потом его разорвали почти на пополам, вторая сторона зеркала треснула. Но он не издал ни звука, потому что было слишком больно и обидно. Это означало что он не смог выполнить обещание.       — Глистен?! Глистен, что случилось?! — позвал его детектив, но ничего не услышав, снял с себя ленту. Он замер, перед ним лежал тот, кто улыбался минуту назад, весь в крови, поломанный, покоцанный и неживой. Роджер хотел что-то сделать, но он и пошевелиться не мог, прирос к одному месту. В голову ударила сильная боль, ему даже показалось, что его ударили по голове чем-то тяжёлым. Разум начал затуманиваться, а вокруг всё внезапно потемнело. Он не мог сказать и слова, хоть и пытался, а дальше пошла только бесконечная темнота и непонятная ему сырость.