level 94

он всегда был один. в одиночку искал какую-то еду и миндальную воду, чтобы не сойти с ума в этом аду, в одиночку спасался от сущностей. даже несколько раз чуть не погибал и не становился одним из тех тварей, и тоже в одиночку. таки давно привык к тому, что спасать его некому, и со всеми проблемами, которых с каждым новым днём и уровнем становится только больше, он должен справляться один. конечно, он знал о существовании других странников, даже пару раз встречался с ними – с такими же же повёрнутыми на голову, как и он, решившими, что исследовать закулисье – занятие определённо весёлое и интересное, или несчастными, провалившимися сюда случайно из реального мира и всеми силами пытавшимися отыскать выход, но, увы, безуспешно. один раз попав в закулисье, надо быть готовым остаться в нём навсегда – это такаяма тоже понял уже давно. бесконечная библиотека с очень заманчивой надписью в центре – "конец близок" – была ловушкой. таки знал про этот уровень, хоть и никогда не был на нём ровно до нынешнего момента, но отлично запомнил строчки из чьей-то записной книжки, которую теперь всюду таскал с собой, где было ясно сказано, что с этого уровня невозможно попасть домой, как бы он ни пытался доказать обратное своей оболочкой, и та фраза из металлических букв на жёлтой бетонной стене не вызывала у него абсолютно никакого доверия.  пустое помещение с рядами книжных стеллажей, освещённое тёплым светом ламп. здесь было тихо, лишь громко гудели работающие компьютеры, чему таки был даже рад, потому что совершенно не хотелось сойти с ума в полной тишине, да и, кажется, находиться здесь было относительно безопасно, но такаяма не мог оставаться на месте слишком долго. он сидел на полу, листая записную книжку в потрёпанном кожаном переплёте, раз за разом перечитывая одни и те же строчки на страницах, словно ответы на его вопросы должны были появиться из ниоткуда. но ничего не происходило. как неожиданно. было ощущение, что странник, владевший этими записями, так и не смог попасть на безопасный уровень из "конца" – книжка была исписана лишь наполовину, а последний абзац обрывался на середине предложения, – но, по крайней мере, таки понял, что в компьютерах лучше не копаться, иначе неизвестно, заведут ли его непонятные сайты в рай или ад. вот, к примеру, тот странник в аду и оказался, судя по написанному. тяжело вздохнув и захлопнув книжку, таки убрал её в рюкзак. толку от неё было мало – он и так узнал про этот уровень всё, что мог, предостерегая себя от неосторожных действий, но теперь ему придётся идти дальше, на свой страх и риск исследуя помещение библиотеки в поисках выходов.  пожелтевшие от времени книги в потрёпанных обложках создавали слишком сильный контраст с новыми, чистыми, будто только поставленными на полки. они выглядели несуразно и неправильно – словно прошлое и настоящее пересеклись в совершенно новом временном отрезке, чего быть не должно. но в закулисье правила другие.  чем дальше он шёл между полок, глядя на не стёртые названия книг, которые мог прочитать на доступном ему языке, тем сильнее помещение, казалось, давило на голову, на мысли, на глаза – будто не хотело пропускать его дальше, создавая невидимый барьер, но таки упрямо шёл вперёд, сам не зная зачем двигается навстречу потенциальной опасности. тихая музыка, заигравшая откуда-то сбоку, кажется, из другого отдела, заставила его остановиться. встать на месте, удивлённо оглянувшись сначала в одну сторону, а после в другую в поисках источника звука. здесь такого быть не должно – тот странник в записях описывал полную тишину, за исключением гула компьютеров.  и, возможно, такаяма был своего рода психом – абсолютно отчаянным человеком, идущим на действия быстрее, чем правильная мысль доходит до его сознания. но, идя на звук, он думал лишь о том, что это – выход. его спасение от жёлтых стен и тёплого освещения ламп, от которого уже болели глаза.  музыка становилась всё громче, но ни дверей, ни окон он не видел. он смотрел по сторонам, привыкнув к тому, что проход с одного уровня на другой мог быть где угодно, – даже на потолке, – и стоило лишь присмотреться внимательнее, чтобы увидеть волны или блики на гладкой поверхности, указывающие на выход. но ничего не было. таки шёл на звук, замедляясь с каждым шагом – уже было непонятно, откуда играет музыка, а значит он где-то рядом. порой выходы с уровня в закулисье попадались в совершенно неожиданных местах и в то время, в которое их никто не ожидал увидеть.  кусочек пола прямо перед ним мерцал, приняв форму треугольника: то исчезал, то вновь появлялся, словно глюк в видео-игре, а стоило таки подойти ближе, как музыка стала ещё громче. один поспешный шаг – и он провалился в неизвестность. 

***

яркий свет заставляет зажмуриться, отвернуть голову, а после приложить усилия, чтобы поднять руку, закрывая ладонью глаза от него. таки шевелится, сжимает пальцы второй, свободно лежащей, руки, трогая мягкую шершавую поверхность. он открывает глаза и тут же жалеет об этом, когда в них ударяет свет ярких, будто выкрученных на максимум, красок неестественно насыщенного цвета. но долго не лежит, вновь предпринимая попытку осмотреться и, наконец, подняться, усаживаясь на месте, проводя ладонями по ярко-зелёной, словно искусственной, траве – похожую он видел на футбольных полях ещё в своём родном – реальном – мире.  здесь всё выглядит, как эта трава – искусственно и странно. небо слишком голубое, трава слишком зелёная, холмы, окружающие странный город, слишком большие, а домики вокруг слишком жёлтые и плоские с слишком красной треугольной крышей и четырьмя окнами на одной стороне, словно вытащенные из анимации старого мультика, который таки смотрел в своём далёком детстве – даже чувство дежавю появилось при взгляде на них.  знакомая весёлая музыка вдруг начинает играть снова, заставляя такаяму вздрогнуть и поднять голову, чтобы отыскать источник звука – совсем рядом с ним стоит столб с сиреной.  это место выглядит мило, будто пытается вызвать ностальгию и пробудить чувство безопасности, всем своим видом крича о том, что здесь можно жить, что в кукольных однотипных домиках нет опасностей, по холмам не бродят сущности, готовые причинить вред, а вон там вот в центре города даже есть фонтан, к которому так и тянет нового гостя. но почему-то таки всё равно тревожно. он поджимает губы, поднимается на ноги, двигается осторожно, боясь лишним движением запустить себя в новую реальность, но, кажется, никаких изменений не происходит, а таки тихо выдыхает. он должен держать голову холодной, не поддаваясь страху и отчаянию, думая спокойно и ища выходы из новой ситуации, в которой оказался по случайности и собственной неосторожности. даже если ему страшно, даже если хочется закричать и заплакать, даже если хочется упасть на траву и сжаться в комочек, сам для себя решив, что он спрятался от этого страшного мира, даже если он устал от этой нескончаемой беготни по нереальным реальностям в слепой надежде отыскать выход домой. даже если… нет.  таки жмурится и два раза бьёт себя по лбу, не прикладывая особых усилий, лишь чтобы привести себя в чувства, отвлечь от мыслей, что были здесь совершенно не к месту, и вернуться в настоящее время, где он стоит посреди холмов и домиков из старого мультика, понятия не имея, где он находится и что ему делать, но видя впереди фонтан. и особого выбора у него нет. он спускается с холма осторожно, смотря себе под ноги и стараясь не ускоряться, чтобы не потерять равновесие и не покатиться кубарем вниз. сам город тоже был построен на холмах, и, глядя на некоторые домики, таки совершенно не понимал, какие высшие силы их удерживают в том положении, в котором они стоят, но, честно говоря, проверять у него нет никакого желания. рядом с фонтаном он наконец слышит другие звуки: то, как льётся вода, бьётся о свою же поверхность и расплывается в небольшом бассейне. и этот шум успокаивает, помогает настроиться на более важные мысли, наконец раскладывая все события по полочкам. таки даже садится на траву, спиной прислоняясь к бортику фонтана, доставая из рюкзака уцелевший блокнот и ручку, чтобы удобнее было собрать в кучу все имеющиеся факты. он определённо попал на новый уровень – на тот, о котором ещё не слышал прежде, иначе бы, наверняка, запомнил такое яркое описание. здесь всё выглядит искусственно – дома, холмы и даже небо – всё ненастоящее, будто анимированное, и, непонятно, насколько этот уровень опасен, потому что таки уже успел усвоить одну суть: чем располагающе выглядит уровень, тем скорее стоит из него бежать. но сущностей здесь видно не было, впрочем, как и, в принципе, хоть какие-то признаки присутствия других людей или существ. он снова один, и выбираться ему придётся в одиночку. — ты ещё кто?!  такаяма вздрагивает, едва не выронив блокнот из рук, резко поднимая голову. чей-то агрессивный тон совершенно ему не понравился, но голос звучал, как человеческий, заставляя таки даже растеряться от неожиданности. перед ним встал человек: в обносках, привычных для странника, с чёрными волосами, падающими на нахмуренное лицо, и вытянутыми, будто кошачьими глазами, сверху вниз смотрящими на него с нескрываемой враждебностью. обычно странники были рады встречать других живых людей посреди всей этой неживой реальности, но этот заранее посчитал таки за врага. странно. и обидно. — а ты кто?  такаяма медленно убирает блокнот с ручкой обратно в рюкзак, а после осторожно встаёт, подняв руки на уровень лица ладонями вперёд, как бы показывая, что безоружен. парень дёргается, заставляя его на секунду замереть, но позволяет подняться и выпрямиться, обнаруживая то, что таки даже немного выше его по росту. — тебя не касается, — огрызается тот. — что ты здесь забыл?! таки молча хлопает глазами, ещё раз окидывая парня внимательным взглядом. странник как странник. разве что говорит совершенно непонятные вещи – может, это какая-то новая сущность-перевёртыш?  — тебе вопрос задали – отвечай! — парень вдруг выкидывает вперёд руку, которую всё это время держал за спиной, держа в ней небольшой охотничий нож. а таки тут же хочет сделать шаг назад, но в следующую же секунду понимает, что идти ему некуда – прямо за ним стоит фонтан. — спокойно, — наконец говорит он, снова поднимая руки на уровень своего лица. — я тебе ничего не сделаю. — это не ответ на мой вопрос.  — я не знаю, как я сюда попал, — врёт, но ради своей же безопасности. — ты здесь живёшь?  он, не стесняясь, разглядывает парня, пытаясь отыскать в нём черты сущности: все они выглядели по-разному, но у всех них было что-то общее. только вот, как бы он не вглядывался, он не мог увидеть в этом парне ничего странного, что могло бы навести его на правильные мысли. — не пялься. — я рассматриваю. — и что ты хочешь увидеть? — парень вопросительно наклоняет голову вбок. — ответ на свой вопрос. парень закатывает глаза, но так ничего ему и не отвечает, сначала делая один шаг назад, а после ещё и ещё один, окидывая такаяму подозрительным взглядом, но в итоге разворачиваясь, видимо, посчитав его безобидным. — катись к чертям отсюда. — да я с радостью, знать бы как, — таки не удерживается от сарказма, фыркая. этот парень начинает его раздражать – как можно быть таким наглым и высокомерным, учитывая, что они находятся в равных условиях? ну ладно, незнакомец явно живёт на уровне дольше него, а значит может знать больше полезной информации. но ведь это не даёт ему права относиться к нему так плохо.  — как пришёл сюда, так и вали.  — спасибо за совет, обязательно им воспользуюсь.  — да пожалуйста. парень останавливается, разворачиваясь к таки лицом, смотрит на него около секунды, но после фыркает на какие-то свои загадочные мысли и снова отворачивается быстрым шагом удаляясь вперёд. а таки долго думать не нужно, чтобы пойти следом за ним, наплевав на собственную гордость. если этот парень сможет помочь ему вернуться хотя бы на предыдущий уровень, то таки готов ухватиться за этот шанс и не отпускать странника, пока тот не даст ему внятный ответ. и такаяма не злой, он просто хочет жить.  — перестань идти за мной, — даже не думая развернуться или остановиться, говорит ему тот парень, но таки не слушает. — как мне отсюда уйти?  — как пришёл, так и уходи, сказал же. — нихера ты умный, конечно.  — спасибо, теперь отцепись. — а как ты сюда попал?  — да сгинь ты. парень резко останавливается, разворачиваясь, из-за чего таки не успевает затормозить вовремя, почти врезаясь в него. но тут же делает шаг назад, помня, что тот всё ещё держит в руках охотничий нож, а напороться на лезвие ему не очень бы хотелось.  — слушай… — начинает тот, ещё сильнее хмуря брови, будто готовясь выплеснуть на такаяму гневную тираду, но тот его перебивает. — нет, слушай ты. я понятия не имею, где здесь выход – я впервые на этом уровне и попал сюда минут десять назад, я даже не знаю, насколько здесь опасно. просто скажи мне, как отсюда уйти, и я уйду. парень окидывает его недоверчивым взглядом, но, к ужасном раздражению таки, ничего не отвечает, снова разворачиваясь и продолжая свой путь, будто такаяма не сказал ничего, что могло бы стоить его внимания. — иначе я не отстану! — повышает голос он, ускоряя шаг, чтобы догнать парня. таки слышит, как тот фыркает и почему-то почти как наяву видит, как он закатывает глаза, но парень продолжает молча идти вперёд, постепенно ускоряя шаг, будто пытаясь от него убежать. ему не повезло, что такаяма слишком упрямый. он следует за ним по зелёным холмам, не переставая кидать в чужой адрес фразы с просьбами о помощи, угрозами никогда от него не отлипнуть и даже безобидными обзывательствами, чтобы привлечь внимание странника.  кажется, тот думал, что если будет бегать от такаямы, то он рано или поздно сдастся, но парень точно недооценил его, потому что все свои угрозы таки говорил не просто так – он действительно не собирался отставать. и в итоге парень не выдержал. — послушай ты, придурок, — неожиданно громко начал он, снова остановившись и повернувшись лицом к такаяме, делая шаг к нему, словно собираясь в следующее же мгновение накинуться на таки. — если ты сейчас же не отвалишь от меня, то я- весёлая музыка, играющая из сирены недалеко от них, вдруг резко прекращается, и таки видит, как тут же меняется лицо парня, на секунду перекашиваясь от ужаса, но тот быстро берёт себя в руки, осматриваясь по сторонам, смотря на самого такаяму, словно усердно о чём-то думая, но раздражённо выдыхает, вдруг хватая его за руку и утаскивая за собой. — будешь сопротивляться – сдохнешь, — вполне доходчиво предупреждает он его. и таки перестаёт пытаться вырваться из чужой хватки, почему-то решаясь довериться этому явно недружелюбному незнакомцу. они бегут вместе до ближайшего домика, добираясь до него за считанные секунды, а едва парень открывает дверь, заталкивает внутрь такаяму и забегает сам, то та тут же закрывается, кажется, запирая саму себя на замок, а небо за окном резко темнеет. за одно мгновение в городе наступает ночь, и, глядя на улицу через стекло, таки чувствует, как по спине бегут мурашки. ему не по себе, а постепенно появляющиеся разные сущности только сильнее усиливают это чувство. — будешь пялиться на них – съедят, — слышит он за своей спиной и вздрагивает, оборачиваясь, но парень неожиданно смеётся с реакции таки, на что тот только закатывает глаза. — очень смешно.  — ты меня, вообще-то, благодарить должен. — спасибо. — звучало неискренне. — могу на колени встать. — а вот это уже лучше. — ты идиот, — таки тяжело вздыхает, качая головой, но парень только усмехается, вставая рядом с ним около окна. — как тебя зовут хоть? — юма.  — а я таки. — не скажу, что мне приятно познакомиться. — взаимно. они оба замолкают. на самом деле, такаяма и правда был ему благодарен – всё же осталось хоть что-то человеческое в этом наглом существе. без его помощи, таки, наверняка бы, погиб. — тот факт, что я тебя спас, не делает нас друзьями, кстати, не обольщайся.  — даже не думал. и то верно. такаяма вздыхает, отходя от окна, вытаскивает блокнот и ручку из рюкзака и садится прямо на пол, открывая на незаконченной странице, чтобы спокойно продолжить записывать. получается, если днём этот уровень практически безлюден и полностью безопасен, то ночью всё ровно наоборот. таки не смог до конца различить и понять, какие именно сущности разгуливают по улицам, но всегда успеет сделать это немного позже, а пока известно лишь то, что, кажется, в домах безопасно. иначе бы юма явно не стал заводить его сюда, верно? — что ты делаешь? — вдруг спрашивает тот, заставляя таки поднять голову. помяни чёрта. — описываю уровень. пока что для себя, а после, может, и для других странников, которым понадобится помощь. — в герои заделался?  — нет, я просто думаю не только о себе. — это был намёк? — ни в коем случае. юма фыркает, но больше ничего не говорит, удаляясь от такаямы по коридору вперёд в соседнюю комнату. а тот и сам поднимается на ноги, закончив предложение в блокноте, и неторопливо идёт следом за ним – просто потому что выбора другого нет. они проходят в другую комнату, кажется, гостиную, но, к удивлению такаямы, всё внутри уже не выглядит так мультяшно и неестественно – это была очень старая, но чистая мебель, словно кто-то следил за чистотой во всех домах, пусть и в них никто не жил. — какие здесь обитают сущности? — спрашивает он у юмы, садясь за стол и вновь доставая блокнот и ручку, чтобы записать. — кто? таки моргает пару раз, осмысливая то, что сейчас услышал, а после поднимает голову к вставшему у дивана юму. поначалу ему кажется, что тот снова шутит, просто чтобы поиздеваться над ним, но эта мысль сразу отпадает, когда такаяма видит на чужом лице искреннее недоумение. — ну… существа, монстры… — перечисляет он синонимы, а после указывает рукой в сторону окна. — которые сейчас там бродят. — я не знаю, как они называются. юма скрещивает руки на груди, отворачивает голову, делая вид, что рассматривает бледно-жёлтую стену, и поджимает губы, словно в очень неудачной попытке скрыть своё смятение. получается, он здесь недавно? помимо неизвестных таки сущностей, он успел увидеть пару знакомых, которые часто появляются на других уровнях, но, если юма попал в закулисье не так давно, как казалось такаяме, то тот действительно мог не знать, как странники между собой их называют, даже если уже видел таких раньше. а ведь строил из себя непонятно кого. — ясно, — вздыхает таки, поднимаясь из-за стола вместе с блокнотом и подходя к окну, чтобы узнать всё самому. и краем глаза замечает, как юма тут же следует за ним, но едва сдерживает усмешку. — они не могут заходить в дома и нас отсюда не видят, я проверял, — говорит он, а таки кивает, прислоняя блокнот обложкой прямо к стеклу, чтобы начать писать. — а тебе обязательно всё это записывать? — эта книжка не раз спасала мне жизнь, — отвечает такаяма, не отрываясь от своего занятия. — ей уже кто-то владел до меня и записал кучу разной и полезной информации, которая мне помогла не помереть тут в первые же дни. я тоже хочу кому-нибудь помочь. — какой ты добрый. — стараюсь.   таки вздыхает. если юма действительно ничего не знает, то они оба обречены. такаяма не врал, когда говорил ему, что этот блокнот спасал его жизнь, потому что без него с некоторых уровней он бы попросту не смог выбраться. он бывал пару раз на неизвестных тому страннику, тех, о которых не было записано ровным счётом ничего, но этот опыт повторять совершенно не хотелось, да и даже вспоминать его – слишком тяжело и слишком страшно жить в неведении, понятия не имея, заведёт тебя один лишний шаг в кипящий котёл ада или даст возможность отдохнуть ещё немного. а ведь категорически нельзя задерживаться на уровнях слишком долго – каждый новый день рассудок затуманивается, а крыша постепенно съезжает вниз, и если не спасти себя вовремя, то никакая миндальная вода уже не поможет. наверное, юма не знает и этого. — как давно ты здесь? — спрашивает таки, поворачиваясь к нему и убирая блокнот.  — дня четыре, — пожимает он плечами, а после косится на книжку в руках такаямы и задаёт вопрос таким неуверенным тоном, что на секунду таки кажется, что с ним говорит вовсе не юма. — можно почитать?… таки опускает взгляд на блокнот, снова смотрит на юму, думает пару секунд и кивает, молча протягивая записи ему. дверь заперта – он никуда не сбежит, а спрятаться здесь не сможет, тем более что таки не планирует упускать юму из виду. он всё ещё не доверяет ему полностью, но не может не сжалиться. когда-то ведь и такаямы был таким – потерянным, ничего не знающим странником, отчаянно борющимся за свою жизнь, риску и действуя так, как подсказывает интуиция.  — не смотри на меня так, — бурчит вдруг юма, забирая книжку из его рук и усаживаясь на диван. — мне просто интересно.  — я никак на тебя и не смотрю, — фыркает такаяма и демонстративно отворачивается к окну. улицу в темноте видно плохо – он видит лишь шевеления уже разошедшихся некоторых сущностей, но долго смотреть на них не может. всё равно страшно. и таки садится к юме на диван, облокачиваясь на спинку – мебель оказалась не такая мягкая, как он предполагал, но сидеть можно.  — когда закончится ночь?  — не знаю, я не считал, — не отрываясь от страниц блокнота, отвечает юма. — я забирался в дом и ложился спать, а когда просыпался, уже светлело. — значит ляжем спать. сейчас выходить туда опасно. — я в курсе, капитан очевидность. — можно было не комментировать. юма – странный. грубый и наглый, не желающий или не умеющий показывать собственные слабости, берущий на себя слишком много, будто совершенно не боясь того, что под таким давлением груза на своих плечах он может просто сломаться. возможно, таки думает слишком много. может быть, он слишком быстро пускается в анализ чужой личности, не успев даже толком пообщаться с ним, но ничего с собой поделать не может – за всё время, проведённое в закулисье, такаяма привык размышлять. он злился на юму, на его отношение, слова и действия, но в то же время ему было его жалко, и от этого чувства избавиться никак не мог. — ты ведь недавно в закулисье? — спрашивает он и поворачивает к юме голову. — с чего ты взял? — всё ещё погруженный в записи, отвечает тот. — есть такое ощущение. — ну я тебя поздравляю. — почему ты такой злой? — замолчи, я читаю. такаяма замолкает. честно говоря, ему уже начинает надоедать постоянно сталкиваться с чужими шипами, но всё равно снова и снова возвращаться к диалогу с юмой в бессмысленной надежде на то, что тот всё же решит снять броню. что ж, раз тот не хочет, то таки больше не будет пытаться. он хотел бы пойти и осмотреться в доме, найти место, где можно переночевать, чтобы не ютиться на полу, раз уж есть такаяма возможность, но оставить юму наедине со своим блокнотом не мог.  — кстати, кроватей здесь нет, — вдруг говорит юма. — почему – понятия не имею, тут вообще половина комнат полупустые, а конкретно в этом доме, как я понял, из мягкого только этот диван. таки медленно кивает, хмурясь и обрабатывая поступившую в его мозг информацию. стало ещё хуже, и выход из ситуации был только один. — значит ты спишь на полу. — значит ты спишь на полу. они оба резко поворачивают друг к другу головы сразу после фразы, прозвучавшей одновременно из разных уст, и такаяме кажется, будто он смотрится в зеркало, глядя на такое же удивлённое лицо человека, впавшего в ступор. и почему-то ему становится очень смешно, да и юма явно перехватывает его настроение, потому что ситуация и правда оказалась комичной. они расплываются в улыбках и негромко смеются точно так же почти одновременно, а комнате словно спадает градус напряжения, и таки это нравится. — хорошо, тогда на "камень, ножницы, бумага", сойдёт? — хмыкает юма, облокачиваясь на спинку дивана. вместо ответа такаяма вытянул вперёд сжатый кулак, а юма улыбнулся, повторяя его действие и в следующую секунду произнося три слова – названия детской игры, которая, впрочем, отлично помогала решать вопросы и во взрослой жизни, когда выбор был уж слишком сложным. — раз, два, три, — отсчитал юма, на последнюю цифру показывая пальцами двумя ножницы, в то время, как таки "выкинул" бумагу, и тут же расплылся в ещё более широкой улыбке, осознав свою победу. — вали на пол. он засмеялся, глядя на разочарованное лицо такаямы, и даже похлопал его по плечу, словно в знак поддержки и сочувствия, но таки лишь фыркнул и тяжело вздохнул. выбора у него не было, это его честный проигрыш. он забирает у юмы свой блокнот, слезая с дивана на твёрдый пол и двигая к себе свой рюкзак, чтобы подложить под голову как подушку, и тут же морщится, уже предвидя, как сложно ему будет уснуть на такой поверхности.   — спокойной ночи, — а вот юма явно доволен сложившимся обстоятельствами. таки закатывает глаза, в последний раз смотря на его довольную, словно кота, объевшегося сметаны, морду, и сам отворачивается, не желая наблюдать и за тем, как юма удобно устраивается на мягком диване. пора спать, а с утра он уже разберётся, что делать дальше и как искать выход. в любом случае, в домах должны же отчитаться следы присутствия других странников, а может таки и вовсе найдёт способ, как связаться с базой, построенной такими же людьми, как и он, пусть и редко обращался к ним за помощью. выходы были – такаяма уверен. но холодный твёрдый пол явно не способствует хорошему сну и последующему подъёму сил, да и мысли в голове носятся шумным роем по всей черепной коробке, не давая ему возможности их заглушить, чтобы поспать в полной тишине. и таки хватает лишь минут на десять. — двигайся, — поднимаясь с пола, бурчит он и забирается на диван к юме, пытаясь сдвинуть его с места и уместиться на нешироком сидении рядом с ним. — ты адекватный?! — тут же начинает возмущаться юма, которого, таки, видимо, выдернул из сна. он пытается спихнуть такаяму на пол, но тот не поддаётся. — я не могу заснуть, а мне тоже надо выспаться. — ну зашибись!  юма фыркает, а после переворачивается на бок к спинке дивана, переставая пытаться избавиться от таки, кажется, смиряясь с ситуацией, и уже оттуда кидает ему, устраиваясь поудобнее, чтобы продолжить прерванный сон: — если я тебя скину, не обижайся. — только попробуй. такаяма отворачивается в другую сторону от него и сам закрывает глаза. несмотря на чужое присутствие, так и правда было удобно, всяко лучше, чем спать на полу. да и лежать постепенно, прижимаясь спиной к спине юмы, тоже перестаёт казаться чем-то из рядя вон выходящим. так даже теплее, и чужое размеренное дыхание успокаивает, заставляя таки наконец и самого погружаться в сон. просыпается он на полу. впрочем, ожидаемо. кажется, одновременно с ним открывает глаза и юма, потому что таки, едва придя в себя и осознав реальность, слышит тихое довольное хихиканье со стороны дивана, но лишь кидает на какого-никакого союзника сжигающий всё живое в пепел взгляд, и пытается подняться. всё тело болит, и это даже неудивительно – или таки сам неудачно повернулся и упал на пол, но почему-то не проснулся, или юма действительно спихнул его сам и сейчас явно оставался доволен своей проделкой. в любом случае, надо было вставать. — как спалось? — с широкой улыбкой спрашивает юма, продолжая гаденько посмеиваться, а таки одним выражением лица пытается высказать ему абсолютно всё, что было на душе, но это юму, кажется, веселит только больше. — на улице уже светло, — вместо ответа говорит такаяма, кидая взгляд на окно. — пошли. — понятия не имею, что мы будем здесь искать, но вперёд, — усмехается юма и сам поднимается с дивана.

***

на улице светло, даже слишком, и особо ярко, словно каждая поверхность отражает лучи солнца, направленные на неё, но на небе никакого солнца нет – лишь сплошное голубое полотно без единого облака, словно художникам было слишком сложно приложить хоть какие-то усилия, и решение залить весь фон одним цветом показалось им самым оптимальным. если задуматься, выглядит это жутко в совокупности с неестественно круглыми ярко-зелёными холмами и кукольными домиками, и желание поскорее покинуть анимационный мир становится только сильнее.  — у меня уже в глазах рябит, — жалуется юма, а таки только понимающе вздыхает. — я скоро с ума сойду. — у тебя есть миндальная вода? — такаяма оборачивается к нему.  возможно, это признак паранойи, но при упоминании подобного исхода, первым делом таки понимает всё буквально, не раз сам пережив те моменты, когда реальность постепенно становилась расплывчатой и тусклой и грозилась вот-вот ускользнуть от сознания. но юма, скорее всего, использовал эту фразу метафорически.  — какая вода? — недоумённо хлопает он глазами, а таки удивлённо хмурится и молча достаёт из своего рюкзака бутылку, демонстрируя её юме. — такие находил? — а, я видел, — кивает юма. — но мне они подозрительными казались, поэтому я никогда не брал… — как ты ещё жив-то до сих пор?  наверное, если бы ему однажды не подсказали, что именно может спасти его жизнь и разум, такаяма уже давно бы погиб на одном из уровней, просто не сумев справиться с психологическим давлением, а юма, судя по всему, слишком везучий, раз смог продержаться в этом месте и без миндальной воды. поистине удивительный человек. они доходят до одного из домиков и останавливаются, усаживаясь прямо на траву, чтобы отдохнуть. таки не знал, сколько прошло времени с момента начала их пути, но, если что, они должны успеть уйти. — ты знаешь, сколько длится здесь один день? — задаёт вопрос он. — одиннадцать часов, — кивает юма, а после смотрит на такаяму, опускает взгляд куда-то вниз и вдруг двигается ближе, хватая руку таки и поднося его запястье с обычными механическими часами к своим глазам, видимо, узнавая время. — у нас осталось шесть часов. таки был возмущён такой наглостью, но, тем не менее, позволил юме всё это сделать, хоть и после забрал свою руку из чужой хватки, садясь ровнее. они молчат. тишину прерывает лишь негромкая музыка, что доносится из сирены неподалёку – скорее всего, признак того, что на уровне всё ещё день, а ночь не приближается. но долго молчать таки не смог. — как ты вообще попал в закулисье?  — думаешь, я помню? — фыркает юма. — ну, я помню, а я здесь явно дольше, чем ты, — таки хмыкает, заставляя юму закатить глаза, но в итоге тот вздыхает. — да правда не помню… сначала, вроде, ничего странного не было, я просто шёл домой… — он запускает руку в волосы, взъерошивая их, смотря куда-то в сторону, будто пытаясь вспомнить. — вот спускаюсь по лестнице в метро, уже очень поздно, поэтому людей почти нет, и дальше… я понятия не имею, что произошло, но буквально секунду назад я был в подземке, а сейчас уже в каком-то помещении с жёлтыми стенами… — ты выпал из реальности, — понимающе кивает таки. — мне говорили, что это так и происходит: неожиданно и случайно.  — неожиданно это уж точно, — фыркает юма, а после пары секунд тишины вдруг сам задаёт вопрос. — а ты так же сюда попал? — да… тоже просто шёл домой. теперь мой дом здесь, — он усмехается, смотря на юму, но тот качает головой, подтягивая ноги к себе и кладя подбородок на колено.  — я хочу найти способ вернуться обратно. — я тоже, — таки вздыхает. — но сколько я не искал и не спрашивал, ничего нет. даже намёка.   — значит плохо искал, — фыркает юма. — я не верю, что отсюда невозможно выбраться.  — отсюда ещё никто не выбирался. хотя надежда, конечно, умирает последней. — вот и пусть она живёт, а мы найдём выход. почему можно выходить с одних уровней на другие, но нельзя точно так же выйти из закулисья домой? — юма поворачивает голову к таки, но тот только пожимает плечами, не найдя, что ответить. — ещё рано сдаваться. если никто до этого не выбирался отсюда, то мы будем первыми.   — мы?  — а ты что, хочешь и дальше торчать тут? таки только отрицательно качает головой, а юма усмехается, отвечая ему чем-то из разряда "ну вот". он говорил так уверенно, как всегда говорят только-только оказавшиеся в закулисье странники, ещё не познавшие всего ужаса и странности мира по ту сторону реальности. и отчего-то таки хотелось ему верить. словно возвращалась когда-то потерянная во всём этом хаосе вера в спасение.  и такаяма улыбается, протягивая юме ладонь, сжатую в кулак, а тот сразу понимает его намёк и хмыкает, отбивая кулачок собственной рукой. таки не знал, что выйдет из их внезапно образовавшегося союза, но вдвоём явно будет веселее, если они выберутся хотя бы с этого уровня. — смотри, — вдруг удивлённо произносит юма, указывая пальцем куда-то за спину таки, а тот тут же оборачивается. декорации остаются прежними: небо такое же ярко-голубое, будто залитое цифровой краской на экране компьютера, холмы такие же зелёные и искусственные, а жёлтые домики такие же кукольные. но в глаза таки сразу бросается вещь, выбивающаяся из всего этого одинакового и уже привычного сознанию мира – окна одного из домов светятся ярко-красным, будто кто-то внутри зажёг соответствующего цвета лампу прямо под ними. такого таки ещё не видел, да и юма, судя по его удивлённому лицу, тоже. — ты тоже это видишь? — спрашивает он, медленно поднимаясь с места, а таки спешит не отставать. — да… такое здесь уже было?  — нет… ни разу.  они поворачивают головы и смотрят здруг на друга, кажется, невольно считывая мысли с другого, разговаривая между собой полностью без слов – одними взглядами, по которым всё сразу становится понятно.  и, не сговариваясь, они одновременно срываются с места, бегом пускаясь к выделяющемуся среди остальных домику с ярко-красными окнами. в один миг таки становится плевать на то, что за этой дверью может скрываться ловушка, что она может завести их совершенно не туда, где они бы хотели оказаться, что, даже если это выход, он приведёт их на очередной небезопасный уровень, где им предстоит спасать собственные жизни от сущностей и перспективы сойти с ума за считанные секунды. на всё плевать, если эта дверь – возможность поскорее отсюда уйти. и таки знает, что юма придерживается того же мнения.  он первым хватается за ручку и тянет дверь на себя, но прежде чем войти в неизвестность, такаяма чувствует, как юма берётся за его ладонь и крепко сжимает в своей, словно боясь потерять, едва они оба окажутся внутри, и таки сжимает его ладонь в ответ, кидая ещё один взгляд на юму и сталкиваясь с его собственным, решительным. все сомнения остаются позади, когда он делает заветный шаг. действительно плевать, сколько сущностей им встретится на пути, и насколько этот путь будет сложным. таки об этом даже не думает, утягивая юму за собой.  по крайней мере, он больше не один.