Группа крови: 0, Резус-фактор: Rh-

— Доктор ДеЛюка? — голос в трубке, казалось, не был знаком, — До вас сложно дозвониться. — С кем я говорю? — Карина заполнила несколько строк в карте пациентки, внесла их в компьютер и отложила бумажную папку на край стола, к таким же бумажным папкам. — Шеф пожарной охраны Микс. Нам нужно поговорить, — голос мужчины посерьезнел. — Что случилось? — в груди все сжалось и Карина махом выключила компьютер, встала с кресла и начала ходить по кабинету туда-сюда. — Вы сможете приехать в девятнадцатую пожарную часть в течение часа? Нам необходимо встретиться, — он словно не спрашивал, а констатировал факт. — Шеф Микс, не могли бы вы говорить прямо. Что-то случилось, так ведь? — Карина инстинктивно положила руку на живот, оберегая дитя. — Отпроситесь с работы, я вышлю за вами машину. Вас доставят в часть, я подъеду туда же через пятнадцать минут и дождусь вас там. — Что происходит? — Карина замахала руками, но голос в трубке стих, после чего послышался гудок, возвестивший о сбросе вызова.       Больше трубку шеф Микс не брал. Карина пусть и не узнала его голос, но знала его как человека давно, столько, сколько они вместе с Майей. И шеф Микс никогда не ходил вокруг да около. Потому можно было предположить лишь страшное.       На полусогнутых ногах и с трясущимся голосом Карина дошла до шефа больницы. Миранда совершенно точно была готова отпустить ее, во всяком случае ДеЛюка на это чертовски надеялась. Но застыла, как вкопанная, у кабинета с протянутой к ручке рукой. Постучать значило принять, что что-то случилось, отпроситься — принять факт чего-то худшего. Однако дверь открылась, и Бейли нос к носу столкнулась с растерянной итальянкой. — Карина, ты в порядке? Ты что-то хотела? Мне нужно бежать, у меня вызов в приемное. Но ДеЛюка стояла, словно оглушенная. Смотрела перед собой, следила за действиями Бейли, а по щекам лились слезы. — Что в приемном? — выдавила из себя девушка. — Сочетанная травма. Пострадавшие после крупного ДТП и пожара, ранен пожарный из 56 части, — Бейли так увлеклась, что практически забыла о своих предыдущих вопросах собеседнице, — Так что ты хотела? Ты в порядке? — Миранда, мне нужно срочно уехать. Я понимаю, что оставляю отделение, но я уже передала свои полномочия... — итальянка говорила сумбурно и остановила беглый поток речи только когда Бейли взяла ее за руку, — Мне только что звонил шеф Микс. Сказал срочно приехать в девятнадцатую. Миранда, я не знаю, что происходит, он больше ничего мне не сказал, — Карина вновь положила руку на живот и слегка погладила его. — Эй-эй, тише, — женщина проводила коллегу в свой кабинет и усадила на стул, — Эй, Карина, — но приходилось прибегнуть к тому, что ее явно отрезвит, — Доктор ДеЛюка, не паниковать. Это ничего не значит. Если просит — нужно поехать. И держи нас в курсе по возможности. Хотя нет, — шеф встрепенулась, — Грей вернулась. Я отправлю ее с тобой. Мне так спокойнее.       ДеЛюка лишь следила глазами за суетящейся в кабинете начальницей. Миранда Бейли как шеф хирургии была на посту уже около пяти лет, а вот шефом больницы стала всего несколько лет назад и теперь, когда все козыри были в рукаве, она блестяще справлялась с обязанностями руководителя отделения и больницы. Как она совмещает работу, личную жизнь и при том ничто не находится в упадке — для всех это было загадкой. Но Бейли не супергерой, она женщина, которая цепляется всеми силами за любую возможность и стойко идет к своей цели, не оглядываясь назад. Карина всегда хотела быть такой. Но что-то у нее всегда проигрывало. Или семья или работа были в минусе. Начинаешь уделять больше времени семье — не успеваешь на работе. Больше работе — конфликты в семье. И только-только все пришло в норму, когда как гром среди ясного неба грянул шеф Микс. Карина не любила его звонки. По хорошему поводу он объявился лишь однажды на ее памяти, когда возвестил о награждении Майи и повышении ее в должности. Только тогда он умолчал о травме, которую Майя получила на том пожаре и из-за которой теперь прихрамывает в особенно дождливую погоду. В дверь постучали и вошли, не дождавшись ответа. — Вызывала? У меня пейджер разрывается от сообщений после этого пожара, — с порога вопрошала Грей, не сразу заметившая итальянку, — Привет, Карина. А ты почему здесь? Роженицы сегодня решили устроить тебе выходной? Но заметив гробовую тишину, тревогу и слезы в глазах ДеЛюки, ее руку на животе — жест поиска помощи и защиты — Грей стала серьезнее. — Что случилось? — Мне позвонил шеф Микс. Просит срочно приехать в девятнадцатую, — голос ДеЛюки дрожал с такт ее рукам. — Мередит, я возьму твоих пациентов, — оживилась Бейли, — поезжай с Кариной. Ей нужен рядом трезвый ум и поддержка. — Да, конечно.       Грей приобняла итальянку за плечи и помогла ей встать. Вместе они покинули кабинет и направились в гинекологию. Карина под руководством Мер быстро взяла нужные вещи и вместе они направились к главному входу, где уже стояла машина, похожая на машину первых лиц государства. И это, пожалуй, была самая долгая и сложная дорога в их жизни. И с самым неожиданным концом. Вместо девятнадцатой пожарной части перед глазами девушек появилась Сиэтл Прэс. И вот теперь стало не до шуток. А когда отдаленно на крыльце показался рукав пожарной куртки, дыхание перехватило в миг. К машине в сопровождении Эрреры и Гибсона подошел Микс. Недоумевающе он взглянул на Мер, которая тут же поспешила объясниться. — Я Меридит Грей, хирург. Меня попросили поехать вместе с Кариной, — Грей кратко обменялась тревожными взглядами с Энди и Джеком. — Шеф пожарной охраны Джейсон Микс, — мужчина кивнул и протянул руку для рукопожатия, — Я понимаю, что ввел вас в заблуждение, когда попросил приехать в девятнадцатую, но привезли вас сюда, — теперь он обращался к Карине, — но ситуация изменилась. Доктор ДеЛюка, кем вы приходитесь лейтенанту Майе Бишоп. — Я ее жена. Мы в официальном браке год, живем вместе пять лет, — голос итальянки звучал словно она вот-вот заплачет, — шеф Микс, вы можете прямо сказать, что происходит?       Микс только хотел начать изъясняться формальным языком, закручивать все так, чтобы к пожарному департаменту не было претензий, но Эррера оказалась быстрее, пользуясь полномочиями капитана. — Майя в больнице. У нас был вызов в Арбор Хайтс на крупный пожар и ДТП. Пятьдесят шестая занималась аварией, один из их ребят пострадал, его привезли к вам. Мы занимались пожаром, — в суматохе и стрессе Эррера начала тараторить, — Майя отправилась на второй этаж. Она проверяла комнаты когда пол провалился. В том доме не было ремонта уже давно и все доски были почти гнилые. Итальянка хватала ртом воздух, все лицо ее было мокрым от слез. Майя. Ее Майя. — Сочетанная травма, ожоги и отравление угарным газом, — подвел черту Гибсон, — мы не сразу смогли отправить ее в больницу. Майя вернулась на подстанцию вместе со всеми, поэтому тебе сначала и сказали ехать туда. Просто шеф Микс не знал, что она в больнице уже несколько часов. — О господи... — Грей прижимала к себе шокированную итальянку, — несколько часов? И вы сообщили только сейчас? Энди, чем ты думала?       Но Эррера лишь потупила взгляд. Она не думала. Она сидела в слезах под процедурным кабинетом, потом под дверью операционной, реанимации и даже чуть не попросила у одного медбрата закурить. Как бы там ни было, но Бишоп и Эррера были подругами еще с академии. Лучшими подругами. Лучшими в том выпуске. — Пустите меня к ней, — выдавила из себя итальянка, — мне нужно к Майе, мне нужно к ней!       Без лишних слов и возражений ее провели. Попробуй не провести ее, так разгромит все приемное и прорвется. Чтобы возразить сейчас ей нужно быть по меньшей мере полоумным или бессмертным на худой конец.       Ужас застыл на лицах вновь прибывших. Лейтенант Бишоп лежала на больничной койке, обмотанная со всех сторон проводами и трубками и обставленная различными мониторами. На лице запекшаяся кровь и остатки сажи. Наверное не стали смывать, не было времени. Волосы обуглены и взъерошены. К руке подсоединена капельница, в горле эндотрахеальная трубка. Она даже не может сама дышать...       Карина села на край кровати и взяла руку Бишоп в свою. Майя. Ее любимая Майя. Ее маленькая сильная девочка-боец. Мать ее ребенка. Любовь ее жизни. Она лежит сейчас чуть живая, находится, вероятно, в медикаментозной коме, под сильнодействующим обезболивающим. Как? Как так случилось? — Я могу взглянуть на карту? — обратилась Грей к находившемуся в палате врачу. Без лишних слов ей протянули планшет со всеми данными о пациентке. Фамилия: Бишоп Имя: Майя Возраст: 36 лет Пол: женский Группа крови: 0 Резус-фактор: Rh- Род деятельности: пожарный       Далее шли записи манипуляций, произведенных когда пациентку привезли. Пролистав несколько страниц Грей нашла окончательный диагноз и, как бы она ни старалась, лицо ее выдало все бушующие внутри эмоции. По щеке скатилась слеза. — Мередит... — ДеЛюка оглянулась на коллегу, которая отдала обратно планшет и в многозначительном молчании уставилась на пациентку, — не молчи, Мер... — Карина... — Энди взяла подругу за плечи и тяжело вздохнула, — я говорила с врачами... Травмы тяжелые... — Нет, Энди. Это же Майя, она справиться. Ты помнишь, сколько раз она уже справлялась? Она ведь почти супергерой. Она справится. Мы же ждем ребенка, — итальянка тараторила без умолку, пытаясь откреститься от страшных слов, которые неизбежно будут сказаны. — Карина, — Грей тяжело замолчала, а по щеке ее скатилась слеза, — мне очень жаль. Майя не очнется. Ее мозг мертв.       Карина улыбнулась. Реакция организма на шок, ничего более, но по коже всех присутствующих пробежали мурашки. Итальянка отвернулась от всех, посмотрела в закрытые глаза Майи. — Bella, ты слышала, какой бред они говорят? Ты ведь в порядке. Точнее не в порядке, но обязательно будешь в порядке, Bella, — Карина будто сходила с ума, все ее лицо и блузка были мокрыми от слез, — Bambino, посмотри на меня, прошу. Докажи им, что они не правы, милая. Но как бы не умоляла Карина, Майя уже не была способна открыть глаза. — Уйдите, — выпалила вдруг итальянка, глядя куда-то в складки постельного белья, — уйдите, я прошу вас! Дайте мне побыть с ней!       И ее впрямь послушались. Поставь себя на ее место — тоже прогонял бы всех. Ушли, правда, не так далеко, как возможно хотелось бы Карине, но кто-то ведь должен был хоть немного контролировать происходящее. Правда в итоге все, кто был в палате, теперь стояли у окна в палату, которое почему-то никто за время так и не закрыл жалюзи. Меридит осталась на правах поддержки и приказа Бэйли, которая потребует от нее дословного пересказа событий. Эррера осталась как непосредственный начальник Майи, как капитан, как лучшая подруга. Микс как начальник департамента имел право, даже если здесь был совершенно лишним, а Гибсон... Он просто не мог не остаться. Не мог и все тут.       Карина плакала. Била кулаками матрас, стены, падала на пол, кричала, обнимала неподвижную Майю, снова плакала, била матрас. Столько эмоций от нее не видел никто раньше, хотя итальянку назвать безэмоциональной было бы просто кощунством. Сколько раз каждый хотел ворваться и помочь, да хоть бы просто поддержать или поплакать вместе с ней, но нельзя было мешать ее горю. Войти осмелилась Энди первой и лишь через полчаса, когда ДеЛюка просто сидела в углу палаты, прижимая к себе полотенце, как первый попавшийся под руку мягкий предмет. Эррера вошла медленно, также медленно подошла ближе и села на пол, протянула салфетку. — Карина... — Эррера на ходу пыталась придумать хоть одно уместное слово. — Энди, мне больно... — Я понимаю, — выпалила капитан, стараясь ухватиться за тонкую нить, — хотя я не могу понять тебя в полной мере, но мне тяжело. Майя близкий мне человек и... — Нет, Энди, у меня живот болит. Позови Мер, мне плохо.       Эррера подскочила и в стремлении быстрее найти помощь чуть не сшибла Грей дверью. Ну да, это ведь обычное стекло, оно пропускает звук, да и слегка приоткрытая дверь тому способствует.       Грей понадобилось полсекунды, чтобы нажать тревожную кнопку, открыть окно и оказаться рядом с итальянкой. — Карина, какой срок? — Грей сразу же включила “режим доктора”. — Двенадцать недель... — ДеЛюка долго выдохнула, когда Грей слегка надавила ей на живот, — Меридит, я прошу тебя, сделай что-нибудь, — слезы лились из глаз обессиленной девушки теперь еще и от боли. — Дыши, ладно? Все будет в порядке, мы поможем, мы о тебе позаботимся.       Когда в палату подошли дежурный врач и медсестра, они застыли в недоумении. Меридит же всех расшевелила, начав по-свойски командовать. Вскоре Карина уже оказалась на каталке, после на обследовании, а потом в отдельной палате под капельницей. Взгляд ее был устремлен в потолок, глаза были словно восковые. Грей сидела на стуле для посетителей. — Мер, что я должна подписать? Отказ от реанимации, да? Разрешение на изъятие донорских органов? Что обычно подписывают родные? — такого сухого тона от ДеЛюки Грей, кажется, не слышала никогда. — Карина, тебе нужно думать о ребенке... — Мередит, я прошу тебя... — ДеЛюка всхлипнула и утерла слезу с щеки, — она ведь не может так поступить. Бросить меня и малыша. Она ведь очнется, да? — в голосе девушки, в каждом слове, в каждой букве сквозила надежда. — Мне очень жаль, Карина... Мы все рядом, мы поможем тебе.       Но итальянка ее не слышала. Она зашлась новым приступом слез. Каждое движение приносило ей боль. Каждое движение могло подвергнуть опасности ее ребенка, их с Майей ребенка. Но даже слепая перспектива остаться одной, перспектива приходить домой и не видеть пару грубых ботинок на коврике у двери, не слышать легкий джаз из спальни, не видеть этих чертовых до безумия родных волос, не вдыхать сладкий аромат духов, перебиваемый запахом сажи... Как жить дальше? Для чего? Ее Bella, ее bambino... Внутри все рвало на части. Как? Как такое вообще возможно? Почему?       Карина плакала. Плакала от безысходности, беспомощности и страха. Майя стала смыслом ее жизни. А сейчас Карина не способна решить даже судьбу бездыханного тела своей жены. Наверное, она бы и после смерти хотела помогать. Чтобы ее органы, которые за столько лет в пожарной охране еще остались целы, жили дальше, служили другим людям, детям. Майя и Карина ведь никогда это не обсуждали. Опрометчиво с такой опасной работой. Карина даже не знала, было ли у ее жены завещание. Они не обсуждали, что делать в такой ситуации. Потому что в 36 лет не думаешь о конце. Не думаешь о том, как облегчить жизнь твоим близким, если с тобой вдруг что-то случится. Опрометчиво с такой опасной работой.       Карина плакала. Плакала пять, десять минут. Плакала полчаса. Плакала смотря в потолок. Плакала так, что подушка была насквозь мокрой. Плакала до дрожи в теле. Смотрела на Мередит. Плакала. Смотрела сквозь жалюзи в коридор, где Гибсон пытался успокоить Энди и снова плакала. Хотела позвать их. Кричать о помощи. Плакала. Перестала только когда организм требовал пощады. Когда легкие и живот сводило. Когда чувствовала мнимые толчки ребенка, хотя почувствовать их на таком сроке невозможно. Когда сил больше не осталось.       Мередит вытащила капельницу, не став звать медсестру. Все в Сиэтл Прэс знали кто они, где работают. У Мередит непререкаемый авторитет. Когда-то здесь ее за это ненавидели. Сейчас ее уважали. Мередит кружила вокруг Карины, точно фея. Именно она решила, что Энди и Гибсону впору зайти. — Карина, ты не против, если мы посидим с тобой? — осторожно поинтересовалась Эррера, подходя ближе. — Она когда-нибудь говорила, чего бы хотела после смерти? Что я должна делать? — ДеЛюка медленно повернулась на коллег жены, — Энди, Джек, я не представляю что делать. — Она... — Гибсон притих в нерешительности, а после добавил почти беззвучно, — она хотела, чтобы ее органы помогали после ее смерти, если будет такая возможность. И чтобы ее кремировали. Говорила, что даже после смерти хочет быть верна работе... — Гибсон потупил взгляд, — несколько лет назад мы напились после смены и обсуждали, что будем делать, если кто-то из нас умрет. Карина снова заплакала. И Энди. И Джек с Мередит плакали. Все они оплакивали общее горе. Общее и личное горе. — Мер, ее органы могут быть отданы на трансплантацию? Карина взглянула на Грей, та утерла слезы и тяжело вздохнула. Ей досталась тяжелая участь. Быть головой, мыслить и анализировать за всех. Карина не могла, Энди и Джек не осведомлены в медицине настолько. Других Карина бы прогнала. — Скорее всего нет. Она сильно пострадала на пожаре. Скорее всего интоксикация дымом была слишком сильной.       Карина быстро кивнула. Положила на живот руку. Начала нашептывать что-то на итальянском, вскоре снова переключилась на английский, шептала еле слышно. — Твоя мама Майя герой. Она погибла на работе, спасая жизни. Ее друзья и их дети будут твоими друзьями. Тетя Андреа, дядя Джек, тебя Вик, дядя Тревис, тетя Мер, дядя Алекс. Тебя все уже так любят. Все будут с тобой. И со мной...       Карина плакала. Смотрела на друзей, обнимала их и плакала. Рано или поздно, но такое могло случиться.       Карина плакала. Она чувствовала себя пустой, одинокой. Но рядом были друзья, малыш.       Карина плакала. Думала, что никогда не справится. Но она справится. Потому что она такая же сильная, как и ее Bella.