cowboy

Руки Эндрю пахли металлом. Нет, серьезно. На грубых ладонях остался привычный для грифа запах железа - явное подтверждение того, что он вернулся с тренировки. Нил и не сомневался в этом, но когда родные пальцы приблизились к его щеке - убедился сильнее. Миньярд выглядел… уставшим. Привычное выражение лица не изменилось, но веки выдавали вымотанное состояние блондина. Изучая парня, Джостен отметил, что его повязки скатались на локтях, виски блестели от пота, а ноги шагали тяжелее, чем обычно. Скинув рюкзак с плеча Эндрю, Нил махнул в сторону душа, чтобы тот смог смыть напряжение под горячими струями воды. Миньярд не сразу отреагировал на указание парня. Поправляя черные повязки, он шагнул вперед и оставил на губах напротив ленивое касание - почти приветствие. Это вызвало у рыжего лучезарную улыбку, которая быстро сменилась очередным направлением в сторону душевой. В ответ на это Эндрю едва заметно поднял брови, а затем, всё-таки, ушёл.   Когда вода текла по белёсым полоскам на руках, Нилу в тысячный раз показалось, что перед ним оголена правда. В расслабленном теле и взгляде, не выражающем ранее привычной Эндрю недоверчивости ко всему миру, в выполнении обычных действий, невзирая на отсутствие повязок - во всем виднелось доверие. Джостен почувствовал, как в груди стучит желание удвоить то, что дают ему - довериться сильнее; дать то, что только может дать сейчас. К тому же, капли воды, соревнующиеся на скорость, стекали по накачанному торсу, и это было чертовски горячо. Нил соскучился по Эндрю во всех смыслах - и сейчас хочется восполнить все, чего не стало хватать даже за такое ничтожное время разлуки.  В голубых глазах блеснуло - и это нельзя было смахнуть на яркую лампу. Нил приблизился к Эндрю со спины и кончиком пальца собрал каплю, что бежала вдоль трапециевидной мышцы. Тело Миньярда почти обжигало - горячий душ прекрасно сочетался с его привычным теплом.  В ответ на мягкое, почти неощутимое прикосновение, его адресат прервался от перекладывания вещей из рюкзака и развернулся, одаривая Нила немым вопросом.  Ответом послужил поцелуй в уголок губ - мягкий, сопровождающийся движением пальцев по скуле.  Нил показался холодным. Его облизанные губы оставили легкий след, а движение воздуха охладило его, словно заставляло дольше ощущать этот поцелуй. Это действие было странным, но, как оказалось, нужным. Джостен снова приблизился к желанным губам. Пока Эндрю целовался лениво, лишь с небольшим нажимом, Нил вплетал пальцы в отросшие волосы, жадно наслаждался долгожданным слиянием, кусал любимые губы, чередовал верхнюю и нижнюю, оставлял мокрые отметины по всему, до чего досягали ненасытные уста.  Нил приближался снова и снова. Холод его пальцев, контрастирующий с недавно принятым горячим душем, рассеялся, прикосновения стали горячими и требовательными, руки гуляли по шее и спине и цеплялись за резинку домашних шорт. Это было по-настоящему хорошо, но веки все ещё смыкались под весом бесконечного множества проделанных дел. Из-за взятых ста тридцати килограмм, что стали личным рекордом Миньярда, мышцы на руках отчаянно ныли, когда тот поднимал их вверх, чтобы держаться за лицо парня.  — Я устал. Как лошадь. Джостен не сдержал легкого смешка, но он быстро сменился многозначительным взглядом. Он соскучился. Сильно соскучился.  «Нет» не прозвучало. Снова прильнув к почти не двигающимся губам, он хитро, почти по-лисьи прищурил глаза, а затем выдал то, что не ожидал сам:  — Ну, у лошади, обычно, есть…  Грубо притянув Нила за ткань майки, Эндрю заткнул его поцелуем. Сессия лобызаний не оставила его без возбуждения, и утолить его будет всяко лучше, нежели слушать банальную шутку про наездника. Хотя наездник, вообще-то, неплохая перспектива.  Запуская пальцы в поблескивающую медь, Эндрю всё так же расслабленно выцеловывал мягкие губы, столь жаждущие его прикосновений. Пальцы пошли по бледным рубцам, задерживались на сосках, оглаживали торс и бедра. Тело, получающее шквал прикосновений, реагировало, пускало мурашки и содрогалось при нежных нажатиях на чувствительные точки.  Инициатива Миньярда продлилась недолго - Джостен быстро забрал ведение себе. Ладони легли на уже высохшую спину, а губы пошли по щекам, скулам и шее. Мягкие поцелуи спускались ниже, задерживались на месте, в котором чувствовался пульс, мазали по подбородку и слегка сжимали тонкую кожу. Эндрю сжимал зубы при каждом прикосновении к шее и стискивал пальцы на рыжих волосах. Былая усталость отчаянно боролась со все сильнее окутывающим возбуждением, распространяющемуся по низу живота.  Следующий шаг сбил с толку - Нил точно знал, что это было неожиданно, несмотря на все ещё невозмутимое лицо своего парня. Он положил руки на его плечи, а затем с нажимом толкнул вперед, чтобы уронить на кровать и навалиться сверху. Спина расслабилась от мягкой поверхности, но ниже живота, наоборот, становилось все напряженнее и напряженнее. Ненасытность Джостена по-настоящему сводила с ума.  Джостен, тем временем, сходил с ума от того, что открылось его взору. Руки его парня раскинулись по бокам от торса, не двигались, ведь он не предпринимал никаких действий - очередное проявление бескрайнего доверия. Глаза почти закрыты, губы и шея поблескивают на свету, а шорты не скрывают накатившее желание. Череда поцелуев пошла по оголенному торсу. Нил держался за поясницу своего парня, пока целовал его каждую клеточку; он менял губы на язык и наоборот, он зализывал грубые поцелуи и зацеловывал мокрые следы от языка.  Когда губы Нила оказались в жалком миллиметре от пояса шорт Эндрю, он приподнялся на локтях и практически лег сверху. Губы настигли ещё один глубокий, долгий поцелуй.  Миньярд тяжело дышал в требовательные губы. Все, что делают с ним сейчас - непозволительно хорошо. Вес тела, давящий сверху, приносил только удовольствие; в нос бил запах, присущий только одному человеку со всей планеты; бедра, прикрытые одними только трусами, настойчиво терлись о бедра блондина и накаляли и без того разгоряченные тела.  Извергаясь изнутри от бесконечной жажды, Нил потянулся к руке Эндрю. Руководя процессом, он потянул напряженную ладонь к своим боксерам и с её помощью спустил их вниз. Корпус Джостена снова опустился и прижался к Миньярду, ведь одно только прикосновение к бедрам повело его в неизвестном направлении. Затуманенный рассудок позволил Нилу вспомнить о местонахождении лубриканта и, спасибо Господи, положение позволяло дотянуться до нужной полки. Вязкая жидкость потекла по грубым подушечкам пальцев, и Джостен, вжимаясь в щеку их обладателя, направил фаланги туда, куда нужно.  Тепло, окутавшее средний и указательный пальцы, распространялось с каждым движением. Комната заполнилась мелодичными вздохами, а аквамарин в глазах напротив затемнился от неги возбуждения.  Двигаясь внутри Джостена, Эндрю целовал его лицо. Губы, скулы, шрам, снова губы, снова скулы, снова шрам. Пока он здесь, лежит сверху и прогоняет усталость, заставляет утонуть в мареве удовольствия и одаривает бесконечными ласками, хочется целовать его, невербально благодарить и не скупиться на отдачу.   Снова забрав штурвал ведения себе, Нил приподнял бедра и принялся активно двигать ими вверх и вниз. Хватаясь за крупный бицепс Эндрю, он насаживался на его пальцы, выскуливал что-то в плечо и содрогался всем телом в моменты, когда фаланги проезжали по нужному месту.  Стало не хватать. Категорически не хватать. Приподнявшись с пальцев и вызывая этим воющее чувство пустоты, Джостен нетерпеливо потянулся к резинке шорт Миньярда. Времени на очередные прелюдии не дано  - член колом упирался в живот, а весь организм мучительно просил чего-то большего. Эндрю эти чувства разделял - видеть, как смуглая спина выгибается от попадания по простате, как исполосованное тело, не требуя усилий, само движется на пальцах и подрагивает в экстазе - что-то невероятно горячее и до невозможности личное. Заметив, что Миньярд приподнялся на локтях, Нил одними кончиками пальцев опустил его на спину. Стянув надоевшие шорты и спортивное белье, Джостен шумно выдохнул, когда его взору открылся налившийся член парня. Его желание разгоралось в животе рыжего бушующим пламенем, и сейчас не хотелось миновать ни секунды этого момента. Скинув все, что препятствовало цели, на пол, Нил направил широкий ствол в себя. Горячая головка прошибла тело электрическим импульсом; внутри все переворачивалось и взрывалось от наконец утоляемого желания.  Когда Джостен насаживался все ниже и ниже, тепло растекалось по всему телу и почти обжигало изнутри. Руки невольно потянулись к округлым бедрам, и как только те начали динамично двигаться вверх и вниз, пальцы сжались на упругой коже. Чувствительные точки преобразовывали стимуляцию в удовольствие; у Эндрю больше не получалось держать шумные вздохи.  Услышав явные признаки того, что Миньярду хорошо, Нил едва заметно улыбнулся и начал двигаться быстрее. Он распластал руки на широкой груди, ища точку опоры, а затем закусил губу и начал активнее двигать бедрами. Настраивая под свои предпочтения угол наклона, он бесконечно наслаждался и упивался настигнувшим удовольствием, чувствовал каждую клеточку большого члена парня в себе. Понимание того, что таким образом он ещё и помогает ему разгрузиться, подначивало желание делать больше и приятнее.   Наездник из Нила и в правду охуенный.  Ещё несколько минут плавного движения корпуса сверху, ещё несколько минут зрительного контакта с темными от возбуждения глазами, ещё хоть одна секунда просмотра изгибающейся талии - и Эндрю чувствует, как к нему подкатывает чувство оргазма. Напряжение скапливается в органе, и, кажется, не у него одного - Нил начинает двигаться быстрее, его ноги сгибаются почти до хруста, а звонкие стоны режут тишину, прерывающуюся лишь хлопками бёдер о бедра. Когда всепоглощающее тепло ещё дважды окутывает член по самые яйца, Эндрю до предела сжимает плечо Нила и с шумным выдохом кончает внутрь. Его звуку вторит такой же громкий стон - Джостен достиг разрядки следом, спустив на живот своего парня и бессильно упав следом за эякулятом. Горячее дыхание снова обожгло шею, пока перед глазами была опущена пелена оргазма. Миньярд опустил напряженные руки на обмякшего Нила, а затем оттянул его за волосы для финального поцелуя - очередная невербальная благодарность за реально действенную разрядку.

***

— Ты не умеешь петь.  Николас не взял во внимание едкий комментарий и продолжил распевать «Old Town Road». Может быть, Ники на самом деле пел довольно сносно - но слушать песню про наездника в исполнении от брата - последнее, что сейчас хотел Эндрю.