о беременности, заключении и семье

“о беременности,

заключении и семье”

      Император решил провести очную ставку с членами Южного и Северного общества. В специальном помещении были только государь и великий князь Михаил Павлович, когда туда стали приводить арестантов.       Сначала привели Трубецкого, Рылеева, братьев Бестужевых, Пестеля и Матвея Муравьёва-Апостола. Сейчас стража привела Бестужева-Рюмина, который сразу же произнёс:       — Где Серёжа?!       Произнесено это было капризно, с нотками обиды и разочарования, а сам произносивший был готов заплакать.       Матвей и Александр хотели к нему подойти, но тот сел на пол и схватился за живот, а по комнате стал распространяться аромат малины.       — Мне нужен Серёжа! — с этими словами Бестужева-Рюмина поднял на ноги сам император и понюхался к нему.       — Беременный омега?! — в панике и шоке произнёс Николай Павлович, пересадив его на кресло.       Надо заменить, что все собравшиеся, за исключением Мишеля, были альфами. Как и большинство в тайном обществе. Бет было совсем мало, а из омег — один единственный Бестужев-Рюмин.       — Пожалуйста, позовите Серёжу…. — Мишель начал плакать, но потом Александр заключил его в свои объятия.       — Мишель, пожалуйста, успокойся. — Марлинский стал аккуратно гладить его волосы, высвободив свои феромоны.       — Саша.... — с этими словами полтавский подпоручик прижался к нему ближе. — Сашенька….       — Михаил Павлович, как долго продолжается беременность? — великий князь уже послал за доктором, а сам тем временем аккуратно обратился к заключённому.       — С начала декабря…. — тихо ответил Матвей, а потом все с шоком на него посмотрели. — Отец ребёнка — мой младший брат.       — Это должен был быть подарок на Рождество или Новый год…. — произнёс Мишель, а потом посмотрел на Бестужевых. — Саш, Коль, Миш, Паш, Петя, вы должны будете стать дядями. — он грустно улыбнулся.       Император тем временем изучал всё, что ему известно о Бестужеве-Рюмине. Там было всё, но его вторичный пол указан как “бета”, а о родственной связи с Бестужевыми не сказано ни слова!       — Ещё в тайном обществе есть омеги? — государь строго посмотрел на Павла, ведь именно под его управлением был Бестужев-Рюмин.       — Только альфы и беты. — ответил Пестель, а потом добавил. — Но Михаил никогда не говорил, что он омега.       — Мы строго запрещали омегам вступать в общество! — твёрдо произнёс Рылеев, когда взгляд обратился на него.       — Дурной, а нам ты собирался рассказывать о своей беременности? — Коля Бестужев обнял Мишеля с другой стороны от брата.       — На семейной празднике. — ответил южанин, а потом заплакал с новой силой.       — Вы посылали за чёртовым Муравьёвым-Апостолом?! — Михаил Бестужев со злостью посмотрел на государя и его младшего брата.       — Ему нужна поддержка его альфы! — такой же злой взгляд послал им и его младший брат Павел.       Мишель снова схватился за живот, а потом его вырвало. Он ощущал с двух сторон поддержку своих братьев, их успокаивающие феромоны, но в этот момент ему нужен был только его Серёжа.       — Дурной! — неожиданно, но самый младший из Бестужевых, Пётр, дал ему подзатыльник. — Ты о ребёнке думал?! Сейчас конец февраля, а о беременности ты узнал в начале декабря! Всё это время ты как питался?!       — Никак! Меня тошнило от всего! От еды, атмосферы, запахов! Мне хотелось сдохнуть! И единственное, что меня держало на плаву, так это наш малыш! — ответил на это Мишель, а потом посмотрел на Романовых, которые с подозрением на него смотрели.       — Мишель, ты точно дурной! — Матвей покачал головой. — И как мой брат мог жениться на тебе? — тихо пробормотал он.       — Как женился?! — Бестужевы с шоком на него посмотрели.       — Я был свидетелем. — Павел поднял руку и помахал ею. — Нас там было всего пятеро: священник, я, Бестужев-Рюмин и Муравьёвы-Апостолы.       — Матушка благословила наш союз, как и отец Серёжи. — произнёс Мишель, а потом посмотрел на дверь.       Неожиданно великий князь подошёл к нему, опустился на колени и посмотрел в глаза. Михаил Павлович с интересом смотрел в лицо Бестужева-Рюмина, а потом стёр его слёзы.       — Мальчик или девочка? — мягко спросил он, вытирая чужие сопли своим носовым платком.       — Девочка. Софья Сергеевна Муравьёва-Бестужева. — на лице подпоручика появилась улыбка, а сам он коснулся своего живота.       — Не Михайловна? — император так же опустился рядом на колени.       — Нет, Сергеевна. Мы всё давно распланировали. — покачал головой Мишель, а потом чихнул. — А вы бы больше хотели племянника или племянницу? — он посмотрел на своих братьев и Матвея, которые старались не смотреть на него.       — Здорового ребёнка! — скрестил руки на груди Петя, фыркнув. — А как в таких условиях появился здоровый ребёнок?       — Молча! Наша девочка будет здорова! — с вызовом ответил Миша, а затем снова чихнул.       — Какая девочка?! — именно в этот момент привели Сергея, который сразу же подошёл к нему и обнял со спины.       — Софья Сергеевна Муравьёва-Бестужева. — ответил император и спрятал улыбку.       — Мы договаривались на Софью Михайловну и Павла Сергеевича Муравьёвых-Бестужевых! — Серёжа потрепал своего омегу по волосам.       — Да какая разница? Всё равно ребёнок с нами не останется! — тот махнул рукой и закрыл глаза.       — Что мы тут делаем? — шёпотом спросил Рылеев у Трубецкого.       — Без понятия. — тихо ответил тот, прикрыв глаза. — Мы тут совсем лишние.       — Тут даже Павел Иванович имеет место быть, так как был свидетелем на свадьбе. — согласился Кондратий.       — А что за счёт Павловичей?       — Так это они всё затеяли, так что лишние — это мы с вами.       — Логично.       Трубецкой и Рылеев посмотрели друг на друга, а затем тихо рассмеялись.       — Почему не останется? — спросил Николай Павлович, посмотрев ему в глаза.       — Два государственных преступника будут растить ребёнка, хотя их должны казнить. — ответил Сергей, положив свои руки на живот омеги.       — Но в нашем праве изменить вашу судьбу. — произнёс великий князь, смотря только на Мишеля.       — Матвей Иванович, как давно продолжаются их отношения? — тихо спросил Александр у Матвея.       — С начала 24 года. — так же тихо ответил тот.       — Когда они поженились? — это был очень важный вопрос для Николая.       — В конце января 25 года.       — Были ли у нашего брата другие беременности? — задал новый вопрос Павел.       — Это первая беременность.       Пестель присоединился к Трубецкому и Рылееву, потому что почувствовал себя лишним.       — Тоже почувствовали себя лишним? — поинтересовался Сергей, когда Павел встал рядом с ним.       — А как тут не почувствовать себя лишним, если тут собрались Муравьёвы и Бестужевы? — ответил руководитель Южного общества.       Мишель наслаждался теплом своего альфы. Да и ребёнок внутри него был спокоен, потому что второй родитель был рядом.       Романовы что-то совсем тихо обсуждали, всё так же продолжая стоять перед ним на коленях. Наконец они пришли к единому мнению, после чего перевели свой взгляд на омегу.       Муравьёв-Апостол настороженно на них смотрел, потому что боялся, как бы они не причинили вред Мишелю и ребёнку.       — Мы вас помилуем. — после этой новости наступила тишина, которую никто не собирался прерывать.       Миша и Серёжа с шоком смотрели на императора, а тот думал о чём-то своём, иногда смотря на омегу.       — Но вам придётся провести немного в темнице. Вдвоём, со всеми удобствами, но в темнице. — продолжил мысль своего брата Михаил.       Омега посмотрел на своих братьев и ярко улыбнулся, вот только потом его улыбка померкла. Он снова схватился за живот, но неожиданно перед ним появилась тарелка с фруктами.       Сергей взял с тарелки яблоко и поднёс ко рту своего мужа, чтобы тот укусил. Миша закатил глаза, но сделал небольшой укус.       — Когда прибудет доктор? — этот вопрос волновал всех Бестужевых и Матвея, потому что они переживали за своего брата.       — Я посылал за ним, но не знаю, когда тот прибудет. — ответил Михаил Павлович, а потом встал и подошёл к столу, изучая бумаги.       “И правда не слова ни о вторичном поле, ни информации о родстве с Бестужевыми, а о свадьбе тут и речи не шло…. “ — он изучал дело омеги, но важных сегодняшних открытий там не было.       Император тоже встал и подошёл к нему, изучая дело Муравьёва-Апостола, но и там не было ничего о его свадьбе.       Павел, Сергей и Кондратий сели на холодный пол и стали что-то тихо обсуждать. Настолько тихо, что даже стоящий рядом с ними Александр ничего не слышал.       — Серёженька, как я рад, что ты со мной…. — Мишель чувствовал, что скоро уснёт.       — Я всегда буду рядом с вами…. — Серёжа поцеловал его макушку и закрыл глаза. — Спи, мой милый….       Омега вскоре уснул, а его альфа аккуратно убрал руки и тяжело посмотрел на Романовых.       — Серёжа, успокойся! — к нему сразу же подошёл Матвей, который увёл его к Бестужевым.       — Не делай ситуацию ещё хуже! — согласился с ним Александр, а потом посмотрел на руку.       — Обручальное? — сразу же спросил Николай, а потом посмотрел на руку омеги, где заметил точно такое же кольцо.       — Обручальное! — с облегчением произнёс Михаил, посмотрев туда же.       — Только попробуй обидеть нашего брата! — с нотками угрозы сказал Павел.       — Мы тебя убьём! — согласился с ним Пётр.       Сергей посмотрел на своего брата, а тот целиком и полностью выражал своё согласие со словами Бестужевых. Он перевёл свой взгляд на стоящих в отдалении трёх человек, которые тоже были согласны с их словами. Альфа посмотрел на своего омегу и нежно улыбнулся.       — Пожалуйста, пусть у нас будет здоровый малыш…. — тихо попросил он.       — Будет. — решительно произнёс император, а потом показал на только что написанный документ.       — Сергея Ивановича Муравьёва-Апостола и Михаила Павловича Бестужева-Рюмина поселить в одну камеру и после года заключения считать помилованными. — вслух зачитал его младший брат, поставив свою подпись. — Матвея Ивановича Муравьёва-Апостола и братьев Бестужевых направить на Кавказ, где они проведут год в ссылке, после чего смогут вернуться в Петербург.       Матвей и Бестужевы радостно переглянулись, а вот Пестель, Рылеев и Трубецкой огорчились.       — Если бы я сказал, что моя Катрин беременна, то меня бы помиловали? — тихо спросил князь.       — Меня бы тоже помиловали, если бы я сказал тоже самое? — литератор был с ним согласен.       — У вас есть хоть какое-то оправдание, а у меня даже невесты нет. — полковник грустно усмехнулся.       — А может и нас в ссылку? — в голосе Кондратия поселилась надежда.       — Если кого из нас и отправить в ссылку, то только вас, Кондратий Фёдорович. — покачал головой Павел.       — Нас скорее всего ждёт смерть. — произнёс Сергей, что было правдой.       Тем временем Мишель почувствовал холод и поёжился. Заметив это, Михаил Павлович накрыл его своим камзолом, мимоходом потрепав по волосам.       Сергей сразу же подошёл к своему супругу и взял его за руку, благодарно кивнув великому князю.       — Мишель, теперь у нас всё будет хорошо…. — тихо произнёс он, что было правдой.