Ты тот, кого я сохраню

Под кроватью Тобио стоит коробка, и если бы кто-нибудь заглянул в неё, то наверняка подумал бы, что это одно из тех мест, куда тот отправляет разную всячину и безделушки, — чистилище, к которому приговорены ненужные вещи. Это не так. Ладно, отчасти так и есть, но это не его вещи. Он просто хранит их временно у себя. В конечном итоге он их вернёт. Честно говоря, только благодаря Казуё у него появилась эта коробка. Не склонный к сентиментальности Тобио мало интересуется всяким — назовём как есть — хламом, который с детства хранится у него под кроватью, независимо от того, принадлежит ли тот его предполагаемой родственной душе или нет. Однако Казуё настоял, чтобы Тобио всё сохранил. Подсказки, — как называл их дедушка. Словно отгадываешь загадку. Ты можешь узнать что-то о своей родственной душе ещё до того, как встретишь её. Кроме того, — добавил он, когда Тобио открыл рот, чтобы возразить, что ему даже не нравятся загадки, — что, если этот человек захочет что-то вернуть? Учитывая содержимое коробки, Тобио в этом сильно сомневается. К тому же он немного обеспокоен тем, что узнаёт о родственной душе, основываясь на том, что та потеряла. Этот человек, должно быть, ещё довольно мал, учитывая, что первая вещь, которую он находит, это пустышка. Тобио морщит нос, когда достает её из кармана. Мерзость. (По крайней мере, она не покрыта слюнями.)

***

Тоору считает, что это самый неудобный способ узнать, что у него есть родственная душа. Другие люди получают одинаковые метки, или загадочные красные нити, или гуся (ладно, это тоже довольно проблематично), но всё, что получает он — плачущего ребёнка. Нет, его родственная душа не потеряла целого ребёнка. Это было бы нелепо. Ребёнок, о котором идёт речь, — его годовалый племянник Такеру, который обычно довольно мил, когда не плюётся на любимую рубашку Тоору и не рыдает навзрыд. К сожалению, прямо сейчас он находится в самом разгаре последнего. В данном конкретном случае его родственная душа ничего не теряет. Тоору, однако, знает, что прихватил одну из пустышек Такеру перед тем, как отправиться с ним на короткую прогулку, чтобы сестра могла вздремнуть, но, тем не менее, вещицы нигде нет. Тоору проверяет, перепроверяет и ещё раз обыскивает свои карманы и коляску. Ничего. Он пытается продолжить прогулку в надежде, что Такеру успокоится или отвлечётся на окружающий мир. К сожалению, всё, что он получает, — это ещё громче плачущий племянник и прохожие, бросающие осуждающие взгляды, когда Тоору толкает коляску. Его мама не верит ему, когда он приносит домой орущего младенца и заявляет, что его родственная душа украла пустышку. «Тоору, это нормально — признать, что ты что-то потерял, это не доставит тебе проблем. Необязательно выдумывать родственную душу», — говорит она, подхватывая на руки капризного Такеру, который, конечно же, мгновенно успокаивается. Однако Тоору уверен, что у него была конкретная пустышка, и когда он ищет её по всему дому, то нигде не может отыскать. Она пропала с концами. Единственное логичное объяснение — у него есть родственная душа. Его подозрения подтверждаются примерно через год, когда он замечает странную тяжесть в кармане и достаёт оттуда блестящую заколку для волос в виде бабочки. Хм.

***

Мива очень, очень расстраивается, когда Тобио теряет её любимую заколку, но на самом деле это её вина, что она подумала, будто его волосы слишком длинные, и решила использовать свои дурацкие блестящие штуки для волос, чтобы заколоть ему чёлку. Но сколько бы он ни отстаивал свою правоту, Мива отказывается с ним разговаривать. Тобио знает, что это не его вина, но он слышит сердитый плач сестры в её комнате и это заставляет его чувствовать себя виноватым. Может быть, ему не стоило вырывать заколки из волос и швырять куда попало. Вздохнув, он опустошает свою копилку и оставляет записку сестре с дедушкой, прежде чем уйти. Войдя в магазин, он видит ряд бабочек, сверкающих в флуоресцентном свете, и выбирает одну наугад. На цыпочках он высыпает все имеющиеся у него деньги, чтобы женщина на кассе пересчитала их, и, к счастью, ему хватает на покупку. Женщина настолько любезна, что даже заворачивает заколку в декоративную бумагу и протягивает ему, перегнувшись через прилавок. — Будь осторожен по дороге домой, — говорит она с улыбкой. Он кивает, убирая свёрток в рюкзак. Тобио планирует сразу вернуться домой, но по пути сворачивает не туда. Ему нравится парк, в который его привели ноги, с его сладко пахнущей травой и открытой игровой площадкой. Он жалеет, что не взял с собой мяч, хотя в одиночку тренироваться было бы не так уж весело. — Осторожно! — слышит Тобио перед тем, как в его сторону летит самый что ни на есть настоящий волейбольный мяч. Его глаза загораются, и он делает пару шагов назад, чтобы отбить его в том направлении, откуда он прилетел. К сожалению, Тобио не учитывает неровности под ногами и спотыкается, с глухим стуком падая на землю, через секунду встречая мяч головой. — Ай! — вскрикивает он, потирая голову, когда к нему подбегают два мальчика, вероятно, на пару лет старше его. — Ты в порядке? — спрашивает тот, что с торчащими чёрными волосами. Тобио кивает, слегка морща нос от боли, вызванной движением. — Можешь встать? — спрашивает другой. У него каштановые волосы и пышная причёска, которую Тобио видел только в журналах Мивы. — Да, — бормочет Тобио. Мальчик с причёской из журнала протягивает руку, чтобы помочь Тобио подняться на ноги, и тот с благодарностью принимает её. — Прости, — говорит первый, наклоняясь, чтобы подобрать мяч. — Это я виноват. — Всё нормально. — Взгляд Тобио останавливается на мяче. — О! Вы играли в волейбол? — взволнованно спрашивает он. — А, да, — отвечает мальчик с каштановыми волосами. — Тебе нравится волейбол? — Да! Можно мне поиграть с вами? Они обмениваются взглядами. — Наверное, твоим маме с папой стоит проверить, нет ли у тебя шишек, — говорит ему Колючка. Тобио хмурится. — Но их здесь нет. Они далеко. Модная Причёска смотрит на него. — А дома кто-то есть? — Старшая сестра. — Тогда пусть она проверит. Тобио хмурится сильнее. — Она на меня злится. Модная Причёска приседает, чтобы оказаться на уровне глаз Тобио. — Эй. Моя старшая сестра часто злится на меня, но всё равно переживает, когда мне больно. Иди домой, пусть она посмотрит, и не забудь извиниться, если виноват. — Но... — Тобио смотрит на мяч в руках Колючки, его плечи опускаются, — я хочу поиграть в волейбол. — Сегодня тебе придётся пойти домой, но в следующий раз ты можешь поиграть с нами, хорошо? Тобио вскидывает голову. — Правда? Модная Прическа ухмыляется. — Правда. — Он взъерошивает волосы Тобио и встаёт. — А сейчас иди. — Ладно! Увидимся в следующий раз! — Тобио уходит, оборачиваясь напоследок, чтобы отвесить неуклюжий поклон, и бежит обратно домой.

***

Тобио больше никогда не сталкивается с новыми знакомыми (и, честно говоря, забывает о них после того дня). Несколько лет спустя, по пути в тот же магазин, он снова что-то теряет. Талантливый связующий мог бы поклясться, что в кармане его олимпийки лежал купон, и всё же, когда он проверяет, чтобы купить мороженое, в руке оказывается пусто. Чёрт. У него не осталось денег. Он собирается извиниться, когда слышит фырканье за спиной. — Ты задерживаешь очередь, Тобио-чан. Почему Ойкава тоже здесь? Тобио снова суёт руку в карман, надеясь, что купон или какая-нибудь мелочь волшебным образом появятся, но тщетно. — Извините, я передумал. Женщина начинает забирать товар, но неожиданно её останавливает чья-то рука. — Я куплю. И это тоже, пожалуйста. — Ойкава улыбается, протягивая ей ещё одно мороженое и пакет рисовых хлебцев. — Ойка... Тот не обращает на него внимания, продолжая болтать с женщиной на кассе, пока достаёт бумажник с таким же купоном, который искал Тобио, а также несколько монет. Даже после покупки Ойкава просто подталкивает его вперёд, ничего не говоря, пока они не выходят из магазина. Шуршание пластика заполняет пространство между ними, когда они стоят снаружи каждый со своими закусками. — Эм, — снова пытается Тобио, и на этот раз Ойкава его не перебивает, — спасибо. — Не пойми неправильно, — говорит тот, не глядя на него, — я сделал это только потому, что задолжал тебе за тренировочный лагерь. Вот и всё. Ах, да. Он обещал купить Тобио мороженое. Почти вылетело из головы. Такое чувство, словно с момента тренировочного лагеря прошло много лет. — Хорошо. — А значит, я больше тебе ничего не должен. — Ладно. Ойкава кивает. — Вот и всё, — повторяет он, словно обращаясь к самому себе. — Ну, тогда я пошёл. Он удаляется, не дожидаясь ответа, но Тобио всё равно говорит: — Увидимся на тренировке. Ойкава не отвечает. Тобио плетётся домой, пытаясь доесть мороженое, пока оно не растаяло, попутно задаваясь вопросом, почему растворяющаяся искусственная сладость на вкус сегодня так неприятна. Его раздражает, что родственная душа получает небольшие, но полезные вещи, такие как потерянный купон, в то время как он продолжает находить странные личные предметы, которыми не может воспользоваться. Например, пару наушников с наклейками инопланетян, которые спустя несколько месяцев оказываются в его рюкзаке. Что он должен с ними делать? Наушники отправляются в коробку к остальным находкам.

***

Тоору, должно быть, совершил что-то плохое в прошлой жизни, потому что на улице не только очень холодно, но и автобус опаздывает, а Иваизуми пришлось уйти домой пораньше, так что он застрял на остановке вместе с Тобио. Он даже не может заглушить его голос, потому что забыл наушники дома (наверное). И, к сожалению, его кохай слишком глуп (или упрям), чтобы понять, когда его игнорируют. — Ойкава-сан? — У Тобио также нет чувства личного пространства, поэтому он придвигается к Тоору так близко, как только может, не касаясь его. Поморщившись, Тоору с надеждой смотрит вдаль, как будто каким-то чудом сейчас приедет автобус и спасёт его от этого разговора. Он и так замедлил шаг, когда заметил впереди фигуру Тобио, и остановился на остановке только тогда, когда стало очевидно, что автобус значительно опаздывает. Сегодня не его день. — О, ты здесь, Тобио-чан, — говорит Тоору. — Я не заметил тебя, ты такой коротышка. Тобио недовольно хмурится. — Я вырасту выше тебя, — заявляет он, и Тоору приходится прикусить язык, чтобы не сказать гадость. — Мечтай, — говорит он вместо этого. Маленькому тощему Тобио ни за что не стать выше него. — Может быть, если ты будешь пить больше молока. Тобио задумчиво наклоняет голову. — Молоко помогает расти? — Ну, говорят, оно укрепляет кости, — начинает объяснять Тоору и тут же замолкает. Постойте, зачем ему давать Тобио советы о том, как стать сильнее? Достаточно того, что он гений. Ему не нужна дополнительная помощь. В любом случае, этому его должны были научить родители. Или учителя. Тоору за это не отвечает. К сожалению, сделанного не воротишь. — С завтрашнего дня я начну пить молоко с каждым приёмом пищи! — настаивает Тобио. Отлично. — Удачи, — говорит Тоору с сарказмом, который, несомненно, пролетает мимо ушей младшего. — Спасибо! Как и ожидалось. Тоору надеется, что на этом разговор закончится. Зря. Поднимается ветер, и Тоору пытается поглубже закутаться в куртку. Воротник помогает скрыть его хмурый вид, не то чтобы его волновало, заметит ли Тобио. — Э-э, Ойкава-сан? — Что? — Можешь дать руку? Тоору отшатывается, когда Тобио тянется к нему. — Зачем? Первогодка удивлённо смотрит на него. — Ты дрожишь. Я хотел поделиться грелками для рук. Он протягивает маленькие знакомые пакетики. Тоору отказался бы, но он правда замёрз. С другой стороны, он не хочет снова быть в долгу у Тобио. И все же ему очень холодно. Если он получит обморожение, то может лишиться пальца и тогда не сможет как следует пасовать. С раздражением Тоору вынимает руку из кармана и протягивает её, глядя куда-то мимо Тобио, ожидая. Кулак опускается ему на руку, роняя тёплые пакетики в центр ладони. Пальцы Тобио слегка касаются Тоору, позволяя заметить, насколько меньше у младшего руки, насколько мягче, будучи не такими мозолистыми, как у него. Это немного успокаивает, свидетельствуя о большем опыте по сравнению с Тобио, хотя он знает, что через пару лет это вряд ли будет иметь значение: Тобио, в конце концов, гений. — Спасибо, — бормочет он, засовывая руку обратно в карман. Грелки действительно помогают.

***

Тоору едва не выбрасывает брелок, оказавшийся у него на втором году обучения в Аобаджосай. Серьёзно, какова вероятность, что его родственная душа учится в Шираторизаве? Иваизуми останавливает его, хватая за отведённую назад руку, чтобы помешать отправить брелок прямиком в мусорное ведро. — Эй! Не делай этого. Он не твой. — Я нашёл у себя в кармане, — сквозь стиснутые зубы говорит Тоору. — И я не могу вернуть, а значит, он мой. Он знает, что не может передавать вещи родственной душе намеренно. Он несколько раз пытался «потерять» записки или что-то ещё, чтобы пообщаться или просто попросить вернуть личные вещи, но до сих пор не преуспел. Если бы он нашёл брелок в любой другой момент, то, возможно, не был бы так расстроен. Сама по себе Шираторизава — выдающаяся престижная школа, многие её выпускники добиваются больших успехов. Однако для него Шираторизава — всего лишь разрушительный механизм, который использует чистую силу, чтобы сокрушить любые стратегии и установки, никогда не ценивший волейбол как искусство, рассматривая его лишь как простое состязание в силе. Найти брелок сразу после их последнего поражения от Шираторизавы, боль от которой так сильна, что рана может никогда не затянуться, — пожалуй, самое неподходящее время из возможных. Опустив руку, Тоору вертит брелок, проводя пальцами по потёртому металлу, надавливая так сильно, что на коже остаётся след. Какая бы высшая сила ни объединяла людей, у неё какое-то извращённое чувство юмора. — Знаешь, я не думаю, что хочу встретить родственную душу, — говорит он. Иваизуми закатывает глаза. — Ты собираешься отказаться от родственной души из-за Ушиджимы? Не думал, что ты позволишь ему диктовать твоё будущее. Тоору возмущается. Как он посмел? — Дело не только в нём! Вся эта команда — сплошное мучение. — Хорошо, — сухо отвечает Иваизуми. — Итак, проясним: ты отказываешься от родственной души из-за волейбольной команды Шираторизавы. Тоору качает головой. Он знает, что это звучит нелепо, но у него нет настроения рассуждать здраво. Кроме того, он не отказывается от родственной души. Ему просто нужно быть уверенным, что он встретит её только после выпуска, когда школы, в которой они учатся, не будут иметь значения, а название не заставит его инстинктивно содрогаться. — Она могла быть в толпе, освистывавшей нас вчера. Иваизуми хмурится. — Дай-ка я посмотрю, — он вырывает брелок из рук Тоору, не дожидаясь ответа, — я не уверен, учится ли ещё этот человек в Шираторизаве. — О чём ты? Иваизуми указывает на находку. — Брелок старый. Металл изношен и поцарапан, и... — он наклоняет голову, — дизайн отличается от нынешнего. Тоору приглядывается внимательнее. Иваизуми прав. Брелок выглядит настолько потёртым, что даже третьегодка не смог бы так сильно его поистрепать. — Значит, моя родственная душа старше нас? — размышляет он. Тоору всегда представлял, что его родственная душа примерно одного с ним возраста, но интересно, сколько ей должно быть лет, чтобы иметь подобный аксессуар? Можно предположить, что она уже закончила университет. Возможно, уже давно. Старпёр. И еще: — Погоди, откуда ты знаешь, как выглядит новый дизайн? — он спрашивает лучшего друга, чьё лицо покрывается румянцем. — Тебе нравится кто-то из Шираторизавы? — хохочет он, когда Иваизуми поспешно заканчивает собирать сумку и пытается сбежать. Тоору затаскивает его обратно. Пару лет спустя, когда он готовится к переезду в Аргентину, ему приходит в голову мысль, что он, вероятно, покидает свою родственную душу. Он ещё не встречался с ней, и скоро они окажутся на разных континентах. От осознания у него замирает сердце. И всё же, если им действительно суждено быть вместе, когда-нибудь, так или иначе, они встретятся. А если нет, что ж, он просто будет собирать чужие вещи до конца своих дней. Ничто не помешает ему играть в волейбол, даже так называемая родственная душа.

***

Тобио хранил все потерянные вещи родственной души примерно с пяти лет, но никогда не надеялся, что та будет так же любезна с его принадлежностями, пока не потерял дедушкин брелок через год после его смерти. Он выместил раздражение на Киндаичи, набросившись на друга товарища по команде, когда тот принёс очко сопернику из-за неаккуратного приёма. Он почти не привязывается к материальным предметам, и брелок, пожалуй, одно из немногих исключений. Однако теперь он достался какому-то незнакомцу, который никогда не поймёт его важности, и Тобио не знает, сможет ли вернуть его. Он также не знает, что делать с очками, которые находит на втором году обучения в старшей школе. Честно говоря, это чудо, что он случайно их не разбил, когда те неожиданно появились в его сумке среди тетрадей и учебников. (Цукишима собрал команду, чтобы вдолбить каждому, что спортивные и обычные очки не одинаковы по прочности, и он заставит любого, кто разобьёт его повседневные очки, заплатить за замену.) (Слушайте, в прошлый раз Тобио не был виноват. Они с Хинатой тренировались во время обеда, а Цукишима просто проходил мимо, когда... ну... не важно кто разбил очки.) Суть в том, что Цукишима внушил ему мысль о хрупкости, поэтому он удивлён, что очки родственной души всё ещё целы. Тобио пытается отдать их Цукишиме. — Вот. Блокирующий уставился на очки, которые Тобио сунул ему в лицо. — Это не мои. — Я знаю. — Тогда почему ты решил отдать их мне? — Я не ношу очки. Разве тебе они не подойдут? Цукишима бросает на него равнодушный взгляд, снимает свои очки и забирает новые из рук Тобио. — Зависит от ситуации. У людей разные параметры, знаешь ли. Тобио морщит лоб. — Что это значит? — Король, ты не перестаёшь удивлять меня своей глупостью. У людей разное зрение, поэтому линзы изготавливают на заказ и... — Цукишима снимает очки Тобио (родственной души), протирает их и, нахмурившись, надевает обратно, после чего возвращает Тобио. — У этих нет линз. Тобио внимательно смотрит. В оправе определённо что-то есть. Когда он говорит об этом, Цукишима испускает один из своих фирменных раздражённых вздохов. — Да, но они фальшивые. Эти очки не предназначены для людей, у которых действительно проблемы со зрением, — он закатывает глаза. — Думаю, ты мог бы их использовать, если хочешь. Вообще, надень-ка их, я хочу посмотреть. — А?! Тобио отказывается надевать их в присутствии Цукишимы, иначе тот не перестанет насмехаться над ним или же сделает фотографию, чтобы использовать в качестве шантажа до конца их школьных дней. Возможно, даже после выпуска, если им не посчастливится остаться друзьями. (Энношита вынужден отчитать их, чтобы прекратить спор, и выгоняет из спортзала, чтобы запереть дверь.) И всё же, когда Тобио возвращается домой и никого нет рядом, он примеряет фальшивые очки. Чисто из любопытства. Просто чтобы посмотреть, как он выглядит. Хм... хорошо, что он не позволил Цукишиме этого увидеть. Он выглядит глупо, что иронично, ведь очки должны визуально делать тебя умнее или что-то вроде того. Наклонив голову, он ещё некоторое время смотрит на своё отражение. Очки ему совсем не идут. Они кажутся изящней, чем у Цукишимы, с тонкой оправой, даже не полностью окружающей линзы. Они слишком утонченные для Тобио. Они могли бы хорошо смотреться на ком-то вроде... Ойкавы. Тобио быстро моргает, отстраняясь и сдёргивая очки с лица. Откуда взялись такие мысли? Насколько ему известно, Ойкава не носит очки. Или, по крайней мере, он никогда не видел, чтобы носил. Он многого не знает об Ойкаве. При этой мысли тишина в доме становится тяжелее. Почему он вообще думает об Ойкаве? Очки принадлежат его родственной душе, а не сопернику, улетевшему на другой конец света. И даже если бы очки ему подошли, Тобио сомневается, что Ойкава когда-нибудь стал бы носить фальшивку. Пару лет спустя Тобио меняет своё мнение.

***

После тренировки в составе его нынешней команды «Белые Орлы» Тобио решает заняться стиркой и чуть не упускает из виду новый клочок бумаги в олимпийке. Только потому, что он тщательно вытряхивает содержимое карманов, прежде чем бросать одежду в стиральную машину, он находит скомканный листок, словно кто-то собирался выбросить его вместе с мусором, но забыл об этом. Он разворачивает бумагу, разглаживая складки. Это последовательность цифр, вероятно, телефонный номер, написанный незнакомым размашистым почерком с помощью перманентного маркера, проступающим на обратной стороне. Уже по формату он понимает, что он не относится к Японии. Тобио не очень хорошо разбирается в иностранных номерах, а значит, нацарапанный на бумаге может относиться к любой стране мира, что было бы тупиком, за исключением... Что он уже видел похожий номер раньше. Всего один раз. Две цифры в начале — код города, за которыми следуют повторяющиеся четыре цифры, что очень напоминает один из номеров в его телефоне, который ему удалось получить от Иваизуми. Недолго думая, Тобио набирает цифры в нужной последовательности, не забывая добавить (как ему кажется) правильный код страны. — Hola? Тобио открывает рот. — Эм, привет. Я нашёл ваш номер и... — Disculpa, que dijo? Точно, он же не говорит по-испански, а собеседник, вероятно, не понимает японский. Он знает несколько слов по-португальски, благодаря Хинате, но, как назло, те вылетели из головы. Да и вряд ли бы они помогли. — Извините... — И что ему теперь делать? И тут человек на другом конце провода произносит что-то, очень похожее на японский? и спрашивает: «Тоору?» Тобио слышит звон в ушах, он замолкает, осознавая своё поверхностное дыхание и учащённое сердцебиение. Этого не может быть. Может ли? Собеседник говорит что-то ещё, и он возвращается в настоящее. На лучшем английском, на который только способен (который далеко не хорош), он выпаливает: «Нет, извините!» — и завершает звонок. Когда он увидел номер такого же формата, что у Ойкавы, то, конечно, подумал, что, возможно, Ойкава... как-то причастен. Однако тот факт, что незнакомец назвал его имя, не оставляет места для неверного толкования. (Он вспоминает, что должен был заняться стиркой, и поспешно загружает бельё, прежде чем вернуться в комнату в общежитии.) Ойкава? В самом деле? Он пытается вспомнить предметы, которые уже собрал. Какое отношение они имеют к Ойкаве? Так себе «подсказки», как называл их дедушка. Под тяжестью осознания Тобио обмякает на диване. Значит, Ойкава — его родственная душа? Это... не так уж плохо, если честно. Он рассеянно постукивает пальцами по обивке. Но это может быть... сложно? «Сложно» — лишь малая часть, потому что, каким бы невероятным ни был Ойкава, он также не в меньшей степени остаётся загадкой, лабиринтом воспоминаний, эмоций и представлений. В связи с чем возникает вопрос: что Тобио на самом деле чувствует к предполагаемой родственной душе? Одно можно сказать наверняка — он очень уважает Ойкаву. Однако он уважает многих людей, с которыми играл или против которых надеется встретиться на площадке. И Ойкава... отличается от остальных. Ойкава — не злейший соперник и не уважаемый наставник. Не друг, не враг, а всего лишь бывший товарищ по команде. Ойкава, конечно, олицетворяет собой нечто большее, но даже это не соответствует тому, что он значит для Тобио. Влияние, которое оказал он на его жизнь, несоизмеримо. Его появление было драматичным, как и он сам — ослепительным, взрывным, незабываемым. Но даже сейчас, спустя годы, Тобио продолжает наблюдать за последствиями того, как его присутствие распространилось за пределы средней и старшей школы и вышло за рамки разумного или объяснимого. «Удивительно», — подумал он, встретив Ойкаву, и двенадцатилетний Тобио понятия не имел, насколько это окажется правдой. Вот что он чувствует к родственной душе. Однако он понятия не имеет, что чувствует к нему Ойкава, изменилось ли отношение со времён старшей школы или это единственное, что осталось неизменным. Кроме того, знает ли Ойкава, что Тобио — его родственная душа? Он догадался давным-давно и ждёт, когда Тобио что-нибудь скажет? Или до сих пор не собрал воедино все факты? Или же он... Тобио сглатывает, в груди что-то сжимается. ... решил вовсе игнорировать их связь? Через несколько секунд Тобио качает головой, выдыхая. Это не так. Хотя он не слишком хорошо знает Ойкаву, ему известно, что тот силён и готов принять вызов лицом к лицу. Он не убегает от неудобных ситуаций и никогда не стеснялся отчитывать Тобио. Даже (или особенно) если бы Ойкава не хотел поддерживать их связь, Тобио уверен, что у него было достаточно времени, чтобы чётко заявить о своих намерениях. А это значит, что они поговорят. Рано или поздно. Он задаётся вопросом, как пройдёт этот разговор.

***

После стольких лет Тоору думает, что знает, кто его родственная душа. Он не может объяснить почему, поскольку ни одна из находок до сих пор не указывала на этого человека, но у него возникает странное предчувствие, когда он обнаруживает в своей сумке ручку. Очевидно, у Тоору есть ручки и разнообразная коллекция письменных принадлежностей, которые он приобрёл на различных мероприятиях, у спонсоров или где-то ещё, но он уверен, что эта — не одна из них. Во-первых, на ней нет крупного логотипа. А во-вторых, тревожная волна дежавю охватывает его, когда он вертит ручку в руках, потому что — хотя память может его обманывать — он вспоминает, как некий бывший кохай использовал такую же для записей в волейбольном журнале. Конечно, это может быть просто совпадением. Многие пользуются ручками этой марки. Смутное подозрение, от которого он не может избавиться, не обязательно должно что-то значить. Однако он убеждается окончательно, когда ключ-карта от отеля оказывается в его кармане, вслед за которой приходит раздражённое сообщение от Шоё: «Бакаяма оставил свою ключ-карту в номере, а потом потерял мою, и теперь двери заблокированы!» Тоору медленно выдыхает, зажимая ключ-карту между пальцами и поднося к свету, словно та каким-то образом покажет, что принадлежит другому. Если бы они с Тобио были в лучших отношениях, он бы сделал фото и отправил Шоё, приписав что-то вроде: «Ты имеешь в виду эту ключ-карту?», и это было бы забавным, необычным раскрытием родственных душ, над которым они могли бы посмеяться позже. К сожалению, хотя их отношения необычны, Тоору не считает, что они когда-либо были забавными. Сейчас неподходящее время для откровений, тем более что Тоору не разговаривал с Тобио много лет и понятия не имеет о чувствах младшего к нему. Страх, тошнотворный и удушающий, который, как он думал, остался позади, в Японии, зарождается в животе при мысли, что Тобио теперь может быть всё равно на него. Потому что Тоору не всё равно. На самом деле, в том, что Тобио — его родственная душа, имеется смысл, как бы ему ни было больно признавать. Хорошо это или плохо, но ни к кому в мире его не тянуло так, как к нему. Тобио — это эхо, без конца отзывающееся ноющей болью в груди. Какими бы тихими ни становились воспоминания, они остаются шёпотом, тенью, от которой Тоору не может избавиться. Раньше он преследовал Тоору, как ночной кошмар, от которого нужно бежать, но теперь стал вызовом, к которому нужно стремиться. И если присутствие Тобио по-прежнему столь неизбежно, несмотря на отсутствие общения последние несколько лет, Тоору почти не сомневается, что встреча с ним лично и возможность сыграть против младшего только усилят влияние Тобио на него. Если окажется, что он не значит для Тобио и половину того, что тот значит для него, это будет тяжёлый для принятия факт, хотя горечь не является чем-то новым для Тоору, когда дело касается волейболиста-гения. Что ж, приближаются Олимпийские игры, и он уверен, что Аргентина и Япония пройдут квалификацию. Он наконец-то снова встретится с Тобио на равных, на одной площадке, и тогда они смогут обсудить все вопросы, касающиеся родственных душ. На его телефон приходит ещё одно сообщение от Хинаты: на этот раз это фотография хмурого Тобио, держащего бумагу с надписью «Я больше не потеряю ключ-карту Хинаты». Тоору смеётся и увеличивает изображение. «Время благосклонно к нему», — думает он, разглядывая теперь уже выраженные, взрослые черты лица, которое он впервые увидел, когда то было по-детски округлым. Его раздражает, что Тобио даже внешне хорош, как будто ему всё мало. Подперев подбородок рукой, он прищуривается, глядя на Тобио на экране. Он уже догадался, что они родственные души? Если нет, Тоору не удивился бы — Тобио в некотором роде идиот. Он надеется, что Тобио не уловил связи. Он не похож на человека, который интересуется чем-то большим, чем волейбол. Впрочем, Тобио и раньше удивлял его.

***

Олимпиада закончилась, Аргентина сегодня уезжает, а у Тобио до сих пор не было возможности поговорить с Ойкавой. Ну, это не совсем верно — он разговаривал с Ойкавой во время Олимпиады. В выходные дни или в перерывах между матчами Ойкава иногда проводил время с игроками японской сборной, что означало, что Тобио тоже был рядом. Не более чем случайные разговоры; в худшем случае они вели себя сдержанно, в лучшем — любезно (пристальные взгляды Иваизуми и Хинаты не давали спорам выйти из-под контроля). После упорного матча за золотую медаль Аргентина и Япония вместе отправились на ужин, чтобы отпраздновать окончание Олимпийских игр. Ойкава, конечно же, был в центре внимания, являясь связующим звеном (и переводчиком) для двух команд, а Тобио сидел ближе к концу стола вместе с Иваизуми и Ушиджимой. — Не хочешь сесть поближе к Ойкаве? — спросил Ушиджима бывшего игрока Аобаджосай. — Нет, я вижу его гораздо чаще, чем остальные. Дай другим возможность поговорить с ним. — Иваизуми лениво махнул рукой в сторону увлечённых Мии и Хякудзавы, прежде чем сделать глоток из бокала. — С тобой здесь хорошо и тихо. И с Кагеямой. — Согласен, — сказал Ушиджима, торжественно кивая. — Мы приятная компания. Тобио пробормотал что-то в знак согласия, лишь вполуха слушая, что говорят двое волейболистов рядом с ним. Во время ужина его взгляд останавливался на Ойкаве чаще, чем он хотел признавать. Удивительно, но порой он замечал, как Ойкава смотрит на него в ответ. Он мог бы воспользоваться моментом, когда к концу вечера люди постепенно начали расходиться. Тобио, обычно уходивший одним из первых, застрял, улаживая бессмысленный спор между Бокуто, Мией и Хошиуми, вылившийся в соревнование по выпивке, которое ему пришлось судить. — Чтобы убедиться, что Цум-Цум не жульничает! — заявил уже подвыпивший Бокуто. — Это ты жулик! — крикнул в ответ Мия тоже навеселе. Где-то посреди этого хаоса Иваизуми и Ушиджима исчезли, оставив Тобио на произвол судьбы. Он вздохнул и сделал мысленную пометку извиниться перед официантами, прежде чем они уйдут. Он задержался в ресторане гораздо дольше, чем предполагалось, следя за нетрезвыми товарищами, когда заметил, что Ойкава тоже не торопится уходить. — Ойкава-сан? Тот поднял голову. — О, как вовремя, Тобио-чан. Я не могу найти свою... — он не договорил, копаясь в поисках чего бы то ни было. На автомате Тобио сунул руку в карман олимпийки, потому что, если бы Ойкава что-то потерял, разве это не оказалось бы у него? — Нашёл! — Ойкава торжествующе поднял ручку той же марки, что у него. — Что ты делаешь? — спросил он, приподняв бровь, глядя на всё ещё роющегося в карманах Тобио. Оу. — Я... Чёрт. Он никогда не умел придумывать ложь на ходу. — Искал свой телефон, чтобы посветить. — О, спасибо, — однако в глазах Ойкавы мелькнул огонёк, отчего у Тобио побежали мурашки. Мгновение они смотрели друг на друга, может, дольше, Тобио не мог сказать. Он гадал, вызван ли жар, разливающийся по его шее, алкоголем или чем-то другим. — Не собираешься уходить? Тобио не думал, что сможет пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы уйти, но ему удалось вымолвить: — А ты? Ойкава усмехнулся. — Планировал. Мне просто нужно сделать ещё кое-что. Он поднял руку к щеке Тобио, и хотя тот не понимал, что происходит, мысль о том, что Ойкава может поцеловать его, незаметно подкралась к нему, — далеко не неприятная. Тобио почувствовал тёплое прикосновение к коже, когда Ойкава большим пальцем стёр что-то с уголка его рта. — Ну вот. Не говори, что я ничего для тебя не сделал, — он опустил руку и повернулся, чтобы уйти. — А теперь пойдём. — Ойкава-сан, — имя вырвалось у Тобио прежде, чем он успел сдержаться. — Что? — Ойкава оглянулся, но по одному изгибу его губ и прищуру глаз Тобио понял, что любая возможность уже упущена. — Ничего. Пойдём.

***

Тобио проверяет время. Аргентина, вероятно, уже собирает вещи и скоро отправится в аэропорт. Он знает, каким стрессовым может быть перелёт; даже если он хочет поговорить (хочет ли?), сейчас не самое подходящее время. Засовывая телефон в карман, он пытается прикинуть, когда они смогут увидеться в следующий раз. Может быть, во время Лиги наций? Или он мог бы навестить Хинату в Бразилии, а затем заглянуть в Аргентину. Или... Постойте. Он чувствует что-то, убирая телефон, чего там быть не должно. Глаза Тобио расширяются, когда он хватает и разглаживает сложенный лист бумаги, каким-то образом оказавшийся в кармане. Он мчится туда, где, как он уверен, Хината упоминал, находится место сбора аргентинской команды. Он дико оглядывается на людей, снующих вокруг, пытаясь разглядеть проблеск ярко-синего, но безрезультатно. — Кого-то ищешь? — звучит голос откуда-то сбоку. — Они уже уехали? Аргентина? — Да, только что. Чёрт. — Мне нужно такси, — бормочет Тобио, снова роясь в кармане в поисках телефона, но потом вспоминает, что выложил его, когда нашёл посадочный талон. — Могу я одолжить ваш телефон? — Конечно, — соглашается говорящий, в его тоне слышится веселье, — но кого ты так отчаянно хочешь найти, Тобио-чан? Тобио замирает. Он резко поворачивает голову налево и, разумеется, видит ухмыляющегося перед Ойкаву. — Ойкава-сан? — бормочет он. — Всё ещё хочешь, чтобы я вызвал такси? Он не отвечает и просто суёт ему уже помятый посадочный талон. — Ты потерял. Если выезжать сейчас, то успеешь на рейс. Ойкава задерживает на талоне взгляд. — О, мне он не нужен. — Что? — Ну, если бы я его потерял, я мог бы просто распечатать другой в аэропорту, верно? Зачем мне задерживаться здесь? Тобио моргает. Это правда. — Тогда почему ты не уехал? — Я решил подольше остаться в Японии. Повидаюсь с семьей, пообщаюсь с друзьями. Ну, ты понимаешь. Он снова складывает талон. — О. Так мне не нужно было... — Нет! — подтверждает Ойкава раздражающе весёлым голосом. — Но я ценю, что моя родственная душа так беспокоилась о том, успею ли я на самолёт, что в спешке проделала такой путь, чтобы вернуть талон. Как заботливо, Тобио-чан. Тобио решает списать жар на щеках на то, что сейчас лето, а вдобавок ему пришлось бежать, чтобы успеть. — Я не... — он хмурится. — Что мне с ним делать? — Можешь выбросить. — У меня также есть коробка со всеми вещами, которые ты потерял. Сохранил на случай, если ты захочешь их вернуть. Ойкава фыркает. — Я даже не знаю, что там. Хотя, наверное, большую часть можно выбросить. — А что насчёт тебя? — А? — Могу я оставить тебя? Ойкава молчит, выдерживая многозначительную паузу, которую Тобио считает ловушкой, подстроенной, чтобы он первым нарушил молчание и взял слова обратно. Он не поддастся. Тобио готов ждать. В конце концов губы Ойкавы растягиваются в полуулыбке. — Глупый, — говорит он, дотягиваясь до Тобио и притягивая его к себе. — Ты никогда меня не терял.

***

Раньше под кроватью Тобио стояла коробка. Сейчас она пуста, большая часть содержимого выброшена в мусорное ведро, как он и хотел сделать, когда впервые обнаружил находку много лет назад. Теперь она ему не нужна: обычно он просто возвращает вещи родственной душе вскоре после того, как найдёт их, как, например, сейчас, крича: «Эй!», прежде чем бросить связку ключей в сторону входной двери. Он знает, что они принадлежат Ойкаве, по старому позвякивающему брелоку Шираторизавы. — Когда-нибудь ты меня убьёшь, — ворчит его родственная душа, поймав связку. — Или ты мог бы перестать терять ключи, — замечает Тобио. Не колеблясь, Ойкава швыряет в него батончик мюсли с почти убийственной точностью и скоростью. Тобио успевает уклониться, и батончик врезается в стену. И это его обвиняют в непредумышленном убийстве? — Итак, увидимся за ужином? — спрашивает Ойкава, как будто он только что не пытался нанести Тобио серьёзные увечья. — Да. — Не забудь приодеться. Нас выгонят из ресторана, если ты придёшь в своих обычных спортивках и кроссовках, — говорит Ойкава, открывая дверь, на что Тобио закатывает глаза. — Ты опоздаешь. Ойкава вскрикивает, проверяя время, и поспешно прощается перед тем, как выбежать из их дома. Тобио донимает Ойкаву из-за потери вещей, но на самом деле это Тобио не везёт с потерями, особенно когда речь идёт о чём-то действительно важном. Он ждёт, пока не убедится, что Ойкава уже на пути к станции, прежде чем сунуть руку в карман и вздохнуть с облегчением, когда пальцы нащупывают коробочку с кольцом. Было бы ужасно, если бы кольцо пропало и оказалось у Ойкавы, испортив сюрприз. Ему просто нужно быть очень осторожным, чтобы не потерять его до сегодняшнего ужина. Тоору не понимает, почему постоянно теряет ключи. Он знает, что не терял свои вещи так часто до того, как начал жить с Тобио, что хорошо, поскольку гораздо сложнее забрать необходимое у родственной души, когда вы находитесь на разных континентах. (Он с содроганием думает, что, возможно, стал более небрежно относиться к личным вещам только потому, что знает, что Тобио вернёт их. Неужели он настолько доверяет ему?) Однако сегодня ему придётся быть предельно внимательным. Он не хочет получить сообщение от растерянного Тобио с вопросом, что оказалось у него на этот раз. Сев в поезд, Тоору лезет в сумку и нащупывает маленькую коробочку, спрятанную в кармане на молнии. Брать кольцо с собой довольно рискованно, но это лучше, чем если бы Тобио случайно нашёл его дома. Без сомнений, Тоору сможет сберечь его в целости и сохранности до сегодняшнего ужина.