Сторож брату своему

Надежда угасала. Долгожданное воссоединение не оправдало свои ожидания. Каин наглухо закрылся от него. Что бы Авель не говорил, что бы не делал, брат игнорировал его. Шло время, но это ничего не меняло. Складывалось стойкое впечатление, что впредь они посторонние друг другу, чужие. И хоть человеческие чувства были далеки бессмертным, Авель мог поклясться, что чувствует боль. Она разъедает грудную клетку не хуже яда, которым отравляли его тело долгие, долгие годы. От того всё казалось бессмысленным. Если он не восстановит их связь, не вернёт семейные узы, то его чудом уцелевшая жизнь будет напрасной. Цепи давили на руки, сил на регенерацию было крайне мало. Он стал абсолютно беспомощным и это здорово тяготило. Вот раньше... Впрочем, прошлое уже не имеет значения. Его силы принадлежат брату, теперь он смотрит на Авеля свысока. Так вот, значит, какого это... Быть пустышкой. Беспомощным, слабым. Тяжким грузом. Каин спустился с крыши, обошёл кровать, на которой лежал Авель, и направился к разбитому окну, собираясь вылететь наружу. Авель зацепился взглядом за уходящую спину и просто не мог не попытаться снова начать разговор. У людей надежда всегда умирает последней... Что-ж, в таком состоянии он теперь ближе к людям, чем раньше. — Злишься на меня? Каин резко остановился, не поворачиваясь, и ответил резким, низким голосом: — Злюсь ли я? Авель приподнялся, всматриваясь в напряжённые плечи. — Почему тогда просто не убьёшь меня? - на удачу обронил он. Но удача давно отвернулась от него. Движения брата были едва уловимые глазу. Авель не успел среагировать, да и в таком состоянии вряд ли способен был защититься. Задвинув крылья за спину, Каин без труда прижал брата к матрасу, сжимая одной рукой большую часть его лица: нос, губы, подбородок. Авель ухватился за его руку, чтобы убрать, но всё было бесполезно. Он не сможет сопротивляться, не сможет дать отпор. По хищному взгляду напротив он понял, что лучше не рыпаться. Нависнув над пленником, Каин сжал пальцы на его лице ещё сильнее, демонстрируя своё превосходство, вновь напоминая, что они поменялись местами. Теперь жизнь брата целиком и полностью была в его руках. — Не рыпайся. Я ведь могу передумать. Авель не сводил глаз с Каина, вновь и вновь убеждаясь, что это не тот Каин, которого он знал. Он стал более... Зрелым. Взрослым. Сильным. И речь не о тех силах, что он украл. Он возмужал. Авель гордился бы им, если бы не эта пропасть, разделяющая их. Встать, пока брат зажимал его в кровать, не представлялось возможным, сдвинуть его – тем более. Они смотрели друг другу в глаза, как будто не могли оторваться. Без воздуха Авель стал быстро задыхаться, но и его нос, и губы были наглухо припечатанны твёрдой ладонью. Собравшись с мыслями, Авель решил, что лучшим способом отвлечь брата от пытки будет что-то неожиданное. Он поднёс руку к его лицу, чтобы погладить, но Каин отшатнулся, отпуская его. Наконец, желанный воздух наполнил лёгкие, но вместе с ним пришло и разочарование. Каин ушёл, оставляя пространство вокруг мучительно пустым.