А может, любовь и есть самое разрушительное из всех стихий?

Комната всё та же — приглушённый свет, плетёные стены, мягкий шёлк. Аанг лежит на боку, руки всё ещё аккуратно связаны за спиной. Он дышит медленно, ровно, но в груди — настоящий ураган. Зуко сидит рядом. Его голос спокоен. Почти ласков. Зуко: — Говори, если что-то не так. — Пока всё… слишком правильно. Улыбка Зуко едва заметна. Он касается плеча Аанга — подушечками пальцев. Не давит. Скользит. Переводит ладонь к шее, ключицам, животу. Медленно, с намерением. Ощущения усиливаются, потому что Аанг связан — он не может прикоснуться в ответ. Аанг (шёпотом): — Это сводит с ума… Зуко: — Это называется позволить. Ты позволяешь — а я беру ровно столько, сколько ты дашь. Он наклоняется. Касается губами виска. Потом мочки уха. Потом — шею. Аанг выгибается, едва слышно стонет. Его дыхание рвётся. Зуко: — Твои руки связаны. Но ты свободен сказать “стоп”. — Я не хочу останавливаться. Голос Аанга дрожит, но в нём — огонь. Он смотрит на Зуко снизу вверх, и в этом взгляде нет страха. Только желание и вызов. Зуко целует его. Не мягко — глубоко, властно, сдержанно, но требовательно. Их тела не сливаются — они только давят друг на друга сквозь ткань. Через запреты. Через жар. Аанг ощущает: он весь — открытая рана и пламя. И он впервые хочет быть не Аватаром. Не героем. А просто — его. Зуко берёт его за подбородок, затем медленно ведёт рукой вниз — по груди, по животу, к паху. Не касается напрямую. Только дразнит через ткань. — Ты дрожишь. — Я… чувствую всё. Он не унижен. Он владеет моментом, потому что разрешает себя чувствовать. Зуко (шепчет): — Ты мой. Сейчас. Только сейчас. Аанг (в ответ): — Сделай это снова. Зуко прижимается к нему. Их тела трутся через одежду. Не проникая. Только давление. Только жар. Только ритм дыхания и судорожный вздох Аанга, когда он резко запрокидывает голову — и кончает от простого трения. Он дрожит, а Зуко держит его, не отпуская. Потом целует лоб. Снимает шарф с рук. Укладывает рядом. Накрывает одеялом. — Теперь ты знаешь, каково это — доверять. — Теперь я знаю, чего хочу ещё.