О трудных неделях и незаконченных отчётах

— Да как ты меня заебал, — о стену позади Дазая ударяется пепельница. — Ты можешь просто помолчать? В стену летит степлер. Дазай чуть отодвигает голову в сторону, чтобы не попасть под удар. Пожимает плечами. — Зачем? — Зачем, — передразнивает Чуя. — Затем. В стену летит какая-то коробка, содержимое которой распадается на лету, и камень неизвестного происхождения всё-таки достигает поставленной цели, то есть лба Дазая. Чуя в бешенстве. Он оглядывает кабинет в поисках чего-то потяжелее. Но единственное, что еще стоит на своем месте, — это стул и стол. — Чуя, — произносит Дазай, растягивая буквы, — ты своим маленьким мозгом просто не можешь понять всей моей гениальности. — Гений нашелся, — саркастично отзывается Чуя, поднимая стул. Он вертит его в разные стороны, думая, как получше применить. — Если бы ты пиздел поменьше, мы бы закончили на час раньше. Чуя прав. Их сегодняшней задачей были переговоры с небольшой группировкой, что устроилась на южной стороне порта. Переговорщиком оказался тучный мужчина с огромной лысиной на голове и противным скрипучим голосом. Он, возомнив себя гением, решил, что мафия согласится на его отвратительно тупые условия. — Но тебе же обязательно надо устроить сцену. Нет бы всё снести и свалить. Конечно, Дазай никак не мог упустить такой возможности. Противная рожа напротив до ужаса смешно смотрелась, рассказывая о плюсах компании и выгодности сделки. Разве можно было промолчать? — От нас ничего не требовалось. Отказать и уехать. Когда Осаму с улыбкой на лице начал подмечать все видимые и невидимые недостатки мужчины, тот взбесился. Его лицо покраснело от злости, а глаза сделались такими большими, будто вот-вот выпадут из орбит. Дядя оказался не терпилой, потому спустя пару секунд и пару слов у горла Дазая оказался нож. Острый и большой. — Что ты планируешь сказать Мори? Что тебе стало скучно? С самого начала было понятно, что сделки не будет, но теперь несостоявшиеся партнеры не собирались отпускать посыльных живыми. Крайне крупное эго этого мерзкого мужика не позволяло. Нож, приставленный к Дазаю, заставлял задирать голову выше. По шее скатились две кровавые капли. И, конечно, Дазай не собирался с этим ничего делать. Он хотел умереть, перерезанное горло — не худший из вариантов. — Дебил кусок, как я тебя ненавижу. И, конечно, Чуе пришлось разбираться со всем этим дерьмом. Ждать удобного момента, убивать парня, который держал Дазая, а после сражаться с остальным десятком людей, что были в помещении. Стул окрашивает характерное красное свечение, и Дазай бросается к двери. Он успевает захлопнуть ее как раз в тот момент, когда стул, брошенный Чуей, достигает цели. — Отчет сам писать будешь, — орет Чуя на последок, и Дазай слышит, как по ту сторону двери что-то еще летит в стену.

***

Ночь в мафии — рабочее время. Офис кишит людьми. Сотрудники слоняются туда-сюда: кто с папками, кто с ножами. Каждый занят своим делом, трудится на благо компании. Мори в своем кабинете разбирает листы и раздает приказы. Коё на миссии вместе с Акутагавой. Свободного времени в этом месте не существует, никто не сидит, болтая ногой, никто не болтает без толку. Единый организм, работа которого отточена до идеала, никогда не прекращает движение. Дазай не спеша движется в направлении кабинета. Медленно, шаг за шагом, подходит к своему логову. Руки у него свободны и засунуты в карманы брюк. Он — статичная картинка на ускоренном видео. Одна из важнейших деталек организма мафии, которая никак не хочет работать правильно. Рядом пробегает девушка, она напугана и спешит принести ответы в кабинет Мори. Как хорошо, что Дазаю некуда торопиться. У него-то свободное время имеется всегда. Родные стены встречают тишиной. Осаму не собирается обманываться этим фактом, медленно открывает дверь, готовый в любой момент сорваться, чтобы не получить по голове чем-нибудь особо тяжелым. Ничего не летит, а дверь все ползет в глубь помещения. Дазай проскальзывает внутрь, бесшумно захлопывая за собой дверцу. Он пришел сюда в поисках своего любимого развлечения. Ему надо чем-то себя занять. Обычные вещи уже давно не приносили удовольствия или наслаждения. Так или иначе, любой алкоголик выработает терпимость к своему любимому яду. Все когда-то надоедает, становится противной рутиной, от которой хочется лезть на стенку. Что с этим делают обычные люди? Дазай не знает. У него есть свой беспроигрышный вариант. Яркий и неиссякаемый источник веселья. Чуя. Его компаньон, напарник и главный объект для насмешек. Они делят кабинет. Небольшое личное пространство, собственное по самому минимуму. Один шкаф, вешалка, два стола и два стула. Небольшой комод в самом углу, где хранятся все важные и ценные бумаги. Здесь они проводят много времени. Обычно, если Чуя не на миссии, он сидит здесь, роясь в ненавистных бумагах и заполняя отчеты. Скучная, нудная, но обязательная практика. Дазай все проверил, миссий у Накахары больше нет, так что он обязан находиться здесь и пялиться в экран, водя пальцами по клавиатуре. Дазай поворачивается. Ему открывается прекрасный вид. Чуя за своим столом. Точнее, на своем столе. Его голова уложена на руки, глаза закрыты, а дыхание ровное. Любимый пиджак валяется на полу около стула. Вокруг разбросаны листы, а на ноутбуке открыт недописанный отчет по их совместной миссии. Ах, Накахара все-таки решил написать его сам. Спать на рабочем месте в мафии не сказать, что запрещено, это очевидно не прощается. У сотрудников есть свое жилье, в котором они могут отдохнуть в нерабочее время. Для Чуи подобное просто непостижимо. Он же весь такой организованный и деловой, прилежный исполнитель всех приказов. Предпочитает лишний раз не поесть, но закончить отчет вовремя, лучше отработает в выходной, нежели не выполнит поручение. Дазаю даже не верится, что он мог вот так завалиться спать. По всей видимости, вырубился прямо во время работы. Его рука продолжает держать ручку, которой он писал. Трудно представить, насколько сильно он должен был устать, чтобы подобное произошло. Дазай медленно шагает по кабинету, не издавая ни звука. Это странно, это удивительно. Дазай испытывает восторг, глядя на Чую, и легкое покалывание по всему телу. Картина, открывающаяся ему, кажется самым удивительным из увиденного Дазаем. Решение нерешимой задачи, ответ на тайны мироздания, полностью изученная история человечества. Останавливается у чужого стола. Наклоняется, поднимает пиджак. Деловой, скроенный из дорогой и качественной ткани. Вкус на одежду у Чуи своеобразный, но все лучше, чем его старый образ, привезенный прямиком из стада овец. Медленно отряхивая пиджак от пыли, Дазай наклоняется, чтобы получше рассмотреть лицо напарника. Он спокоен, расслаблен и видит девятый сон. Вечная складка между бровями разглажена, а на губах красуется легкая улыбка. Чуя никогда не бывает таким, пока бодрствует. Он — комок эмоций, каждая из которых отражается на его лице. Скрывать их он так и не научился. Гнев, ужас, отвращение, радость, сожаление. Он часто морщит нос, когда пытается разобраться с бумагами, и пожимает губы, когда решает очередную сложную задачку. Дазай выуживает из кармана телефон и делает один-единственный снимок. На память. Чуя ни за что добровольно не уснет около Осаму, как не запечатлеть такое событие. Снимок получается отличным, Осаму улыбается и прячет телефон обратно в карман. Теперь его с такими-то материалами придется хранить как зеницу ока. Отойдя от спящего Чуи, Осаму проводит рукой по разбросанным бумагам. На его столе ситуация еще хуже. Он принципиально не убирается, оставляя там остатки ужина и кораблики, сложенные из важных бумажек. Накахара не такой. Он пунктуальный и чистоплотный. Даже слишком. Эта неделя далась Чуе нелегко. Все началось с небольшого путешествия в соседний город и закончилось масштабной перестрелкой. Вместе с Чуей в эту миссию отправилось двадцать человек, а вернулось трое. Посидеть и отдохнуть им не дали, сразу закинули в самое пекло еще одного конфликта между какой-то организацией и мафией. Организацию уничтожили, но вернулся Чуя один. Потеря целой команды не новость для мафии, но не для Чуи. Тот целую ночь стоял и курил у окна, не сомкнув и глаза. Неудачные переговоры, еще одна перестрелка, а после миссия с Дазаем, которая превратилась в еще одни неудачные переговоры и перестрелку. Чуя писал отчеты по ночам, а на утро снова отправлялся работать. Конечно, никто не обещал легкой жизни, когда ты сотрудник мафии, но… Огромные синяки под глазами Чуи говорили о многом. Дазай не считал, ни в коем случае, но спал Накахара за эту неделю суммарно не больше двенадцати часов. У него частенько подергивался глаз, а руки мелко тряслись, когда он держал нож. Заводился Накахара с пол-оборота. Дазаю не надо было открывать и рта, чтобы услышать поток оскорблений, направленный в его сторону. Все время хмурился и ни разу не засмеялся за все время их миссии. Во время переговоров кидал злые взгляды буквально на каждого человека в комнате. У всех есть пределы, даже у таких людей, как Чуя. И Чуя свои пределы очевидно перелетел еще пару дней назад. Дазай взглянул в окно. Серые облака плыли по серому небу. Может, ему нарисовать что-нибудь на чужом лице? Столько свободы и власти на данный момент находится в его руках. Он может… да хоть разгромить весь кабинет. У Чуи попросту не будет времени на то, чтобы искать его после того, как он проснется. Хотя, Дазай тихо усмехается, достаточно просто разбудить Чую, чтобы вывести его из себя. Он переводит взгляд на спящее тело. В груди что-то щемит. Неприятно. Пиджак, который он все это время держал в руках, ложится на чужие плечи. Не стоит Чуе видеть свою драгоценную одежку на грязном истоптанном полу. Осаму замирает, присматриваясь. Ладно, это безвкусное тряпье идет этому безвкусному человеку. Тонкие пальцы быстро бегают по клавишам, пока вторая рука вставляет в ноутбук флешку. Секунда, и отчет перекочевывает в папку на флешке. Дазай бросает последний взгляд на Чую перед тем, как покинуть кабинет, аккуратно прикрывая за собой дверь. Так уж и быть, он напишет отчет сам.