Мотоциклы и проценты

– Чертов наркоман, – Бледные руки Эндрю слабо подрагивают, когда он поднимает визор, судорожно вдыхая прохладный ночной воздух. Сердце бешенно колотится где-то внутри, отдавая части быстрого пульса по всему телу. Оно норовит вот-вот выпрыгнуть, размозжив грудную клетку и оставить после себя кровавую пустоту. Адреналин, который зашкаливает до предела, позволяет наконец чувствовать себя живым. Почувствовать страх и желание жить среди беспросветной тьмы апатии в душе. Натаниэль безумно смеется, растягивая обветренные, искусанные губы в отцовской улыбке, которую едва заметно за надежной защитой черного шлема. Но Миньярд видит, не боится, а лишь заражается чужим сумасшествием. Они делят эти моменты на двоих, позволяя себе на короткое время откинуть какую-либо обязанность думать, отдаваясь таким редким эмоциям с головой, ныряя в них полностью, пока легкие не начнут отказывать из-за нехватки кислорода. Веснински выветренными движениями снимает чертов шлем, желая откинуть его подальше, но на деле лишь кладет его на холодный асфальт рядом с массивным колесом. Его рыжие волосы тут же подхватывает ветер, они неприятно лезут в глаза, но он сам все равно счастлив. Счастлив, что жив. Счастлив, что чувствует себя живым. – Ненавижу тебя – Хрипит Миньярд, но в мыслях лишь кружатся восторженные мысли о том, насколько человек напротив чертовски красив. Словно дикий зверь, вырвавшийся из глубин, теперь наслаждающийся свободой. – Сто один процент? – Он самодовольно ухмыляется, словно на ладони читая всë то, о чëм думает Эндрю. Он всегда читается с особым трудом, но к этому Натаниэль приноровился, запросто просматривая путанные потоки в чужой голове. – Сто двадцать, – Тихо буркают в ответ, понимая, что снова наложал, и его вновь поняли без слов.