тень на алтаре

Церковь стояла в тишине. Как будто сама земля затаила дыхание. Ночь, влажная и густая, ползла в окна. Свет фонарей разбивался о витражи, оставляя на полу призрачные отблески — словно души, запертые в стекле. В главном зале один. Только он. Святой отец. Крэйг. Молодой, но уже уставший. Чётки в пальцах. Кожа на пальцах натёрта до боли. Губы беззвучно двигаются — молитва. Бесконечная. Навязчивая. Отчаянная. Неверующая. Он больше не молится Богу. Он молится о спасении от Него. Последние недели всё пошло не так. Звуки в пустом храме. Смех, которого не может быть. Голос, навязчивый, сладкий-как мед. Тени, скользящие по стенам. И взгляд. Всегда. Сзади. Кто-то следит. Кто-то смотрит. Убивает его изнутри. Он не спит. Он почти не ест. Не может. Только молится. Молится о том, чтобы ни один демон к нему не притронулся. Только ждёт. Но сегодня — он пришёл. И это было самым худшим. Сначала — запах. Гарью, серой, сырой землёй. Такой запах-что самый отбитый наркоман скривился бы и убежал. Затем — шорох, как будто крысы в алтаре. Совсем не слышный, но он был. Потом — шаги. Тихие. Неестественные. Копытами словно. Коза может, а может.. И наконец — голос. Мягкий, чужой. Гнилой и сладкий. Как мед, на которой посидело пару мух. Как красное яблоко, в котором в итоге червь. — Ну что, здравствуй, святой отец. Скучал небось? Крэйг резко обернулся. Крестик на груди повернулся вместе с ним. И замер. Перед ним — демон. Как же его звали? Такое притарное имя. Такое противное. Твик. Не человек. Уже давно нет. Слишком худой. Слишком острый. Слишком красивый, чтобы быть нормой. Крылья? Нет. Рога? Тоже нет. Он выглядел, как человек. И именно это пугало. Пугало до того, что холод по спине пробигал особой волной. Твик смотрел на него, как на блюдо перед ужином. Будто сейчас сядет за стол и съест все до последнего кусочка. Его улыбка была неестественно мягкой. Затягивающей. Не живой. — Ты опять молишься? — тихо, почти нежно. Тянущимся голосом. — Убирайся, — Крейг прохрипел, — ты не принадлежишь этому месту. — А ты — принадлежишь? — Твик наклонил голову. — Так много святых слов, и так мало веры в глазах. Неужели ты не веришь в Господа бога? Святой отец? — Я… — Молчи, — прошептал Твик. И комната взорвалась тишиной,— сейчас говорю только я. И я решаю, что будет с тобой. И будто по щелчку пальца.. Свет исчез. Свечи потухли одновременно. Двери захлопнулись. Алтарь треснул у основания. А воздух… стал жидким. Дышать было невозможно, ужасно. Что-то, а может и кто-то, в темноте удерживал его за запястья. Крэйг был прижат к полу. Крэйг попытался выбраться. Но уже было поздно. Твик оказался рядом. его ладони, такие мерзкие и холодные, сжимали запястья Крэйга. — Святой отец… — он прошептал в ухо, — почему ты смотришь на меня такими.. влюбленными глазами? Я же читаю все что ты думаешь. Разве ты не читал библию? Ведь гомосексуализм-это грех.~ Холодные и мерзкие ладони сжали запястья с неестественной силой. Крик. Хруст. А перед глазами.. Тьма. И перед тем, как Крейг потерял сознание — он услышал звук. Ломающиеся кости. Свои. И ещё кое-что. Голос. Чуждой, никогда раньше не слышал он такого. — Ты ещё не готов, Крейг. — Но скоро… ох… будешь. — Поверь мне, тебе понравится.