Поиск равновесия

Золотистое осеннее солнце щедро заливало квиддичное поле, превращая его в открытку из серии «Хогвартс, вид с земли, пока никто не упал». Блики играли на древках метел, аккуратно разложенных на пожухлой траве, а прохладный ветер трепал края мантий так, будто пытался проверить их на прочность и моральную устойчивость. В воздухе витал аромат опавшей листвы, свежей травы и чистого, концентрированного предвкушения катастрофы — первого полёта. Слизеринцы и гриффиндорцы выстроились двумя неровными шеренгами. Кто-то стоял с видом «я рожден для неба», кто-то — с лицом человека, который уже мысленно прощается с жизнью. — Итак, Грейнджер, — я наклонилась к Гермионе и подмигнула, пока мадам Хуч ходила вдоль строя с выражением строгой хищной птицы, — признавайся, сколько раз ты перечитала «Квиддич сквозь века»? И главное — успела ли выучить приложение о влиянии фаз луны на скорость полёта и вероятность падения с криком? Гермиона фыркнула, отчаянно стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но это у неё получалось примерно как у Невилла — летать. — Вообще-то, — шепнула она, — я остановилась на главе о правильном наклоне древка при боковом ветре. — О, какое упущение! — я картинно схватилась за грудь. — А как же теория влияния знаков зодиака на манёвренность? Мерлин мой, да ты совершенно не готова к полётам. Надеюсь, ты хотя бы знаешь свой асцендент? — Тихо там! — мадам Хуч резко развернулась, и её жёлтые, совиные глаза прошлись по рядам, будто сканируя на предмет идиотизма. — Встаньте у метлы, вытяните правую руку и скажите «Вверх»! — Кстати, — прошептала я Гермионе, пока поле наполнялось нестройным хором «ВВЕРХ», больше похожим на коллективное заклинание отчаяния, — ты знала, что древние ведьмы считали: метла должна сама выбрать владельца? Гермиона с подозрением покосилась на свою метлу, которая даже не подумала шевелиться. — И как это работало? — О, целый ритуал. Что-то вроде свиданий. Прогулки под луной, честный разговор о целях в жизни, совместные полёты на минимальной высоте… По хроникам одна ведьма три часа бегала по лесу за особенно привередливой метлой. Говорят, потом они жили долго и счастливо, пока метла не сбежала с молодым помелом. Гермиона зажала рот ладонью, но в этот момент раздался испуганный вскрик. Невилл Лонгботтом, бледный, как если бы увидел собственное надгробие, взмыл в воздух на метле, которая явно считала его личным врагом. — Смотри-ка, — прокомментировала я, прищурившись, — похоже, его метла решила, что они не созданы друг для друга. Радикальный способ расставания, но, согласись, честный. Метла дёрнулась, Невилл взвизгнул и рухнул вниз с выражением абсолютного предательства на лице. Когда мадам Хуч, диагностировав сломанное запястье, повела его в больничное крыло, Малфой, разумеется, не упустил шанс почувствовать себя королём ситуации. — Надо же, — протянул он, поднимая оброненную Невиллом Напоминалку, — бедный Лонгботтом даже игрушку не смог удержать. — О, начинается, — я наклонилась к Гермионе. — Сейчас будет классическая пьеса. Акт первый: «Высокомерный слизеринец». Акт второй: «Гриффиндорское возмущение». Акт третий — полёты, крики и Макгонагалл с инфарктом. Ставлю две шоколадные лягушки, что Поттер взлетит первым. — Ракель! — прошипела Гермиона. — Это опасно! — Не более опасно, чем твоя попытка выучить все правила Квиддича за одну ночь, — парировала я, наблюдая, как Гарри и Драко одновременно взмывают в воздух. — О, смотри, какой вираж! Поттер только что открыл в себе природный талант. Жаль, судей за артистизм сегодня не выдали. Когда Гарри в эффектном пике поймал Напоминалку, я присвистнула: — Вот это да. Гермиона, по-моему, мы только что стали свидетелями рождения квиддичной легенды. Хотя… — я задумчиво склонила голову, — возможно, это влияние Юпитера в седьмом доме. Ты же читала главу о планетарных факторах и внезапной гениальности? Появление профессора Макгонагалл прервало веселье. Она увела Поттера в замок с выражением лица «я нашла себе проблему на ближайшие семь лет». Я протянула Гермионе шоколадную лягушку: — Держи. Ты заслужила. Выдержала целый урок и ни разу не процитировала учебник. Это серьёзный прогресс, я горжусь. — Ты невозможна, — вздохнула она, но конфету всё-таки взяла. — Спасибо! — я сделала преувеличенный реверанс. — Подозреваю, это только начало. С такими талантами Поттера и амбициями Малфоя год обещает быть… образовательным. Может, напишем своё приложение к «Квиддичу сквозь века»? «Руководство по выживанию среди летающих героев и их раздутых эго». Гермиона закатила глаза, но я заметила, как дрогнули уголки её губ. Похоже, даже самой серьёзной гриффиндорке иногда требовалась доза хорошего абсурда — особенно на высоте нескольких метров над землёй.

***

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие стрельчатые окна библиотеки, падали под таким углом, будто заранее договорились с архитекторами Хогвартса о создании нужного настроения. Они превращали библиотечную пыль в ленивую золотистую взвесь, медленно кружащуюся в воздухе, и придавали старинным фолиантам торжественное, почти мистическое сияние — словно книги вот-вот решат, что достаточно молчали, и начнут рассказывать всё сами, без спроса. Я с головой погрузилась в «Исследования магических существ Средиземноморья», где автор с пугающей дотошностью описывал брачные танцы греческих химер. Причём делал это так, будто лично стоял со свечкой, секундомером и блокнотом. Судя по тексту, химеры подходили к вопросу размножения куда ответственнее большинства волшебников: львиная голова исполняла серенады, козья читала трагические стихи о бренности бытия, а змеиный хвост… — …по предварительным данным, отвечает за визуальные эффекты, — пробормотала я себе под нос, переворачивая страницу. И именно в этот момент на соседний стул буквально рухнула Гермиона. Не села — именно рухнула, с тем выражением лица, какое бывает у людей, которые либо только что узнали страшную тайну мироздания, либо поняли, что в мире существует больше непрочитанных книг, чем они физически успеют освоить за жизнь. — Тс-с-с! — прошипела мадам Пинс откуда-то из-за стеллажей. Я искренне не знала, как она это делает. По ощущениям, у неё был встроенный радар, реагирующий на малейшее колебание воздуха, звук дыхания и мысли о разговоре. — Привет, — шепнула я, аккуратно закрывая книгу и закладывая страницу пергаментом. — Ты прервала меня на самом интересном месте. Представляешь, химеры перед спариванием устраивают что-то вроде конкурса талантов. Очень цивилизованно. Львиная голова поёт, козья читает стихи, а змеиный хвост, по слухам, делает световое шоу. Полный вечерний номер. — Ракель! — перебила меня Гермиона. Её глаза блестели лихорадочно, будто она только что нашла формулу вечного двигателя, но без сносок. — Мы видели её! — Кого? — я заинтересованно подалась вперёд. — Химеру? Только не говори, что Хагрид завёл себе новую. Хотя… если честно, я удивлюсь, если у него до сих пор нет хотя бы одной на чердаке. — Нет! Собаку! Огромную! Трёхголовую! На третьем этаже! Я задумчиво постучала пальцем по подбородку, давая её словам немного повисеть в воздухе. — Так, дай угадаю, — тихо сказала я. — Вы с Гарри решили, что обычная прогулка по коридорам — это слишком скучно, и пошли искать приключения. Знаешь, для разнообразия можно было просто попробовать пудинг Хагрида. Уровень экстрима примерно тот же, но шансов быть разорванным на части меньше. Гермиона покраснела. — Вообще-то, мы убегали от Филча. Малфой вызвал Гарри на дуэль, но сам не пришёл, зато… — А-а-а, — протянула я с выражением человека, которому только что пересказали любимый анекдот. — Классика жанра. Полночь. Трофейный зал. Вместо благородного поединка — романтическая встреча с Филчем. Драко, конечно, стратег, но чувство новизны у него страдает. В следующий раз пусть устроит засаду в теплицах — там хотя бы есть шанс, что вас съест плотоядное растение, а не заставят драить полы. — Это не смешно! — возмутилась Гермиона, но уголки её губ предательски дёрнулись. — Мы еле спаслись! И забежали в этот коридор… — В тот самый, — я подняла брови, — про который Дамблдор сказал: «Категорически запрещено, если вы не хотите умереть мучительной смертью»? Звучит как прекрасное место для вечерней прогулки. И как экскурсия? Уютно? Милый пёсик, люк под лапами, лёгкое ощущение скорой гибели? Гермиона резко выпрямилась: — Люк! Там был люк! Там явно что-то спрятано! — Несомненно, — кивнула я с видом опытного аналитика. — Скорее всего, тайная коллекция носков Дамблдора. Или стратегический запас лимонных долек. Я слышала, он к сладкому относится серьёзнее, чем к учебным планам. Вот и поставил цербера на охрану. — Ракель! — Что? — я невинно захлопала ресницами. — Логично же. Хотя… — я сделала задумчивый вид, — возможно, там хранятся конфискованные у Филча руководства по магической уборке. Представь его боль: знать, что решение всех проблем буквально под ногами, но охраняется трёхголовым чудовищем. Гермиона не выдержала и прыснула, тут же закрыв рот ладонью под тяжёлым, многообещающим взглядом мадам Пинс. — Если серьёзно, — продолжила я тише, — подумай сама. Дамблдор — не человек, который прячет пустяки под цербером. Либо там действительно что-то важное, либо у него очень специфическое чувство юмора. В обоих случаях, думаю, он не оценит, если кучка первокурсников решит сунуть туда нос. — Но тебе ведь интересно, — прошептала Гермиона. — Конечно интересно! — я снова открыла книгу. — Вот, например, мне очень интересно, умеет ли наш трёхголовый друг выполнять команды. Тут как раз глава о дрессировке магических существ. Представляешь, в Древнем Египте один маг научил василиска танцевать чечётку. Правда, зрители не оценили — окаменели от восторга. Гермиона закатила глаза, но придвинулась ближе, заглядывая в страницы. — Ладно, — вздохнула она, — давай сюда свою книгу. Но если завтра мы увидим Пушка, исполняющую балет в Большом зале… — Кого? — Так его зовут. Хагрид сказал. Я рассмеялась тихо, но искренне. — Ну конечно. Только Хагрид мог назвать трёхголового монстра «Пушком». Спорю, он считает его милым щеночком, который просто любит играть и иногда кого-нибудь съедает. Хотя… — я прищурилась, — может, стоит предложить ему химеру? Три головы — это уже банально. Надо развиваться.

***

В теплице номер три стояла та самая особенная хогвартская духота, от которой волосы начинали жить собственной жизнью, а мантия липла к спине, будто решила никогда больше с тобой не расставаться. Воздух был густым, влажным и насыщенным запахами цветущих лиан, сырой земли и чего-то неопределённо опасного — типичный аромат места, где растения либо лечат, либо убивают, а иногда делают это одновременно. Я как раз аккуратно складывала садовые инструменты, мысленно прикидывая, каким образом в этот раз буду объяснять маме свежие следы от укусов прыгучих поганок на рукаве мантии. «Нет, мама, это не последствия участия в подпольных дуэлях, просто растение было очень эмоциональным». Почти убедительно. И именно в этот философский момент меня буквально схватили и утащили за огромный, подозрительно шевелящийся куст мандрагоры. — Эй! — успела возмутиться я, прежде чем меня затолкали в зелёные джунгли. — Осторожнее! Это, между прочим, не ромашка, она обижается! Гарри и Гермиона выглядели так, будто только что обнаружили тайную комнату Мерлина, набитую конфетами, готовыми домашними заданиями и официальным разрешением нарушать правила. У Поттера очки запотели так, что он, судя по всему, видел мир в режиме абстрактного искусства, а у Гермионы в волосах застряли листья, веточки и, возможно, кусочек папоротника. В целом она напоминала лесную нимфу после особенно бурной вечеринки в Запретном лесу. — Ракель! — выдохнули они хором с таким восторгом, что ближайшая мандрагора недовольно заворочалась в своём горшке, явно готовясь высказать всё, что думает о человеческих криках. — О, нет, — я медленно вздохнула. — Я знаю этот взгляд. Именно так смотрят близнецы за три секунды до того, как Перси начинает кричать и требовать отменить их существование. Дайте угадаю: вы нашли способ превратить миссис Норрис в пушистый кактус? — Нет! — Гермиона подпрыгивала от нетерпения, как гиперактивный кузнечик. — Мы знаем, что спрятано под люком! — Хагрид проговорился! — выпалил Гарри. — Это философский камень! Я замерла, потом медленно и с чувством прижала руку к груди. — Мерлиновы подтяжки… — протянула я. — То есть наш любимый лесничий, человек, который не может сохранить в тайне даже кличку своего хомяка, всё-таки проболтался? Хотя… — я прищурилась, — вы ведь не просто так это узнали. Позвольте догадаться: вы случайно спросили, не хочет ли он завести ещё одного друга? Или подругу. Или целый выводок? Гарри и Гермиона переглянулись. Очень красноречиво переглянулись. — Вообще-то… — начал Гарри. — Нет, — я резко подняла руку. — Даже не продолжай. Не говори мне, что вы действительно обсуждали с Хагридом это. — Ну… он давно мечтает… — пробормотала Гермиона, глядя куда-то в сторону, будто надеялась, что мандрагора её прикроет. — Потрясающе! — я рассмеялась, запрокинув голову. — Просто великолепно! Значит так: в школе уже есть трёхголовая собака размером с небольшой дом, философский камень, способный превратить табуретку в состояние Малфоев, и вы решили, что чего-то явно не хватает. Конечно! Браво. Дамблдор будет в восторге. Возможно, даже выделит отдельную башню под «Катастрофа». — Но камень в опасности! — горячо зашептал Гарри. — Снейп пытается его украсть! Я медленно наклонила голову набок. — И именно поэтому вы решили рассказать об этом слизеринке? — уточнила я ласково, но с интонацией, от которой обычно начинают нервно икать. — Как мило. Очень по-гриффиндорски: сначала подозревать всех подряд, потом прийти к «потенциальному врагу» за помощью. Хотя, признаюсь, теория впечатляющая. Особенно если учесть, что профессор Снейп, при желании, мог бы сварить философский камень между завтраком и проверкой контрольных. Но нет — зачем, если можно эффектно красться по коридорам в чёрной мантии, как герой дешёвого детектива? — Ракель, — Гермиона схватила меня за руку с таким видом, будто я была последней надеждой магического мира. — Нам нужна твоя помощь. Ты же разбираешься в зельях… — Так, — я медленно скрестила руки на груди. — Подведём итог. Вы хотите, чтобы я помогла вам предотвратить гипотетическую кражу легендарного артефакта, охраняемого трёхголовым псом, нарушив при этом примерно половину школьных правил и, возможно, законы природы? — я выдержала паузу. — Ладно. Я в деле. Но у меня есть условия. Они мгновенно подались вперёд. — Во-первых, — я загнула палец, — никакого нытья, когда всё пойдёт не по плану. А оно пойдёт. Это закон вселенной. Во-вторых, — я ухмыльнулась, — если мы всё-таки найдём философский камень, я использую его, чтобы превратить все носки Малфоя в золото. Хочу видеть его лицо, когда он попытается их надеть. Это будет искусство. Гарри фыркнул, Гермиона закатила глаза, но оба кивнули. — И последнее, — добавила я сладко, — когда нас поймают — а нас обязательно поймают — я заявлю, что вы меня загипнотизировали. Гриффиндорцы ведь славятся своим дурным влиянием. Репутация — вещь полезная. — По рукам! — Гарри сиял так, будто уже спас мир. — Прекрасно, — я потёрла руки. — А теперь рассказывайте всё с самого начала. И да, Гермиона, я вижу твой план. С расписанием, пометками и, вероятно, запасным планом «Б». Только давай сначала вытащим все эти листья из твоих волос — а то ты сейчас выглядишь как мандрагора на нервной почве.