Поиск равновесия

Ранним ноябрьским утром стадион для Квиддича выглядел так, словно его специально окунули в серую тоску и слегка приправили сыростью. Промозглая дымка стелилась над полем, трибуны утопали в холодном ветре, а я сидела на слизеринской стороне, кутаясь в шарф с таким выражением лица, будто лично собиралась играть — и уже заранее была этим недовольна. Первые капли дождя лениво падали с хмурого неба, намекая: сегодня будет либо эпично, либо травматично. А скорее — и то и другое. — Не буду скрывать, — протянула я, глядя на тучи с видом опытного пророка апокалипсиса, — у меня стойкое ощущение, что это будет не просто матч. Это будет спектакль. С трагедией, фарсом и обязательной госпитализацией главного героя. — Ты про новые метлы? — ухмыльнулся Теодор, удобно устроившись рядом. — Да, Люциус Малфой вложился основательно. Такое чувство, что он купил команде не метлы, а небольшую эскадрилью. — Нет, — я медленно покачала головой. — Я про Поттера. Когда он выходит на поле, сама реальность начинает нервничать. В прошлом году метла пыталась его убить. Лично. Целенаправленно. — А в этом году что? — фыркнула Дафна, натягивая капюшон. — Думаешь, его поразит молния? — Не искушай судьбу, — я подняла палец. — Она и так слишком часто с ним заигрывает. С его удачей молния ещё и извинится после удара. Трибуны внезапно взорвались криками — команды вышли на поле. Слизеринцы встретили своих бурей восторга, и неудивительно: Малфой гордо восседал на новеньком «Нимбусе-2001», который даже в этой мерзкой погоде сверкал так, будто его только что натёрли самолюбованием. — Двадцать галлеонов на победу Слизерина! — выкрикнул Теодор, уже входя в азарт. — Принято, — я невозмутимо достала кошелёк. — А я ставлю на то, что Гарри Поттер каким-то образом поймает снитч и одновременно окажется в больничном крыле. Желательно с драматическим падением. — Это не считается! — возмутился Блейз. — Это его стандартный сценарий! — Тогда тридцать галлеонов на то, что… — договорить я не успела. Свисток мадам Трюк рассёк воздух, и игроки взмыли в небо. — И матч начинается! — загремел усиленный магией голос Ли Джордана. — Слизерин владеет квоффлом, и да, эти «Нимбусы-2001» явно дают преимущество… хотя, возможно, они просто компенсируют недостаток таланта… — ДЖОРДАН! — Простите, профессор! Просто наблюдение! И… ОГО! Вы это видели?! Бладжер только что резко сменил траекторию и рванул прямо к Поттеру! Я подалась вперёд, щурясь сквозь усиливающийся дождь. Один из бладжеров действительно вёл себя подозрительно целеустремлённо, будто получил личный заказ. — Это начинает выглядеть знакомо, — пробормотала я. — В прошлом году метла, теперь мяч. У Поттера явно талант вызывать у инвентаря агрессию. — Думаешь, это близнецы? — с сомнением спросила Селеста. — Нет, — я покачала головой. — У них специфическое чувство юмора, но даже они не стали бы рисковать тем, что Гарри лишится пары конечностей. Они бы, скорее, превратили бладжер в поющую канарейку с комплексами. — ОЧЕРЕДНОЙ ГОЛ СЛИЗЕРИНА! — завопил Джордан. — Сорок–десять в пользу змеюк… простите, профессор, благородного дома Слизерин! — А Поттер всё ещё функционирует? — лениво уточнил Блейз, наводя омниокуляр. — Более чем, — присвистнула я, наблюдая, как Гарри вывернулся из атаки так, что нарушил минимум три закона физики. — Слушайте, а давайте официально добавим в правила персональный бладжер для ловца. Матчи станут куда интереснее. — Ракель! — возмутилась Дафна. — Я просто думаю о развитии спорта, — невинно пожала я плечами. — О, смотрите. Малфой включил режим «следуй за Поттером». Драко действительно держался за Гарри, словно тот был живым компасом. Тактика разумная, но крайне раздражающая. — Эй, Малфой! — не выдержала я. — Ты не хвост кометы! У тебя, между прочим, собственная метла! — Заткнись, Уизли! — рявкнул он, пролетая мимо. — О, задело, — ухмыльнулась я. — Галлеон, что сейчас он психанёт. И, разумеется, так и случилось. Малфой рванул вперёд, обгоняя Поттера… и едва не впечатался в трибуну, когда Гарри резко сменил направление. — Выплачивайте, — я торжественно протянула руку. — И да, кто-нибудь ещё заметил, что дождь усилился? Я уже почти ничего не вижу… Мерлиновы подштанники! — я вскочила. — Снитч! Золотой мячик мелькнул прямо перед нами, зависнув у лица задремавшего первокурсника, который даже не подозревал, насколько близко был к истории. Поттер и Малфой заметили его одновременно. — Сейчас будет цирк, — пробормотала я. — Народ, может, отойдём? Я не планировала сегодня быть сбитой двумя одержимыми ловцами. — ПОТТЕР И МАЛФОЙ ЗАМЕТИЛИ СНИТЧ! — надрывался Джордан. — ОНИ НЕСУТСЯ К СЛИЗЕРИНСКИМ ТРИБУНАМ, И… О МЕРЛИН, БЛАДЖЕР! Чёрный мяч летел прямо в Гарри. Тот в последний момент вывернулся так, что у меня неприятно сжалось в груди. — Это невозможно, — выдохнула Дафна. — Люди так не гнутся. — Поттеру забыли сообщить, — хмыкнул Блейз. Малфой почти дотянулся до снитча. — Только не это… — простонала я. Гарри развернулся в воздухе, как сумасшедший акробат, пролетел под Малфоем вверх тормашками, одной рукой удерживаясь за метлу, другой — вырывая снитч буквально из-под носа нашего ловца. — Да вы издеваетесь! — взвыл Теодор. — ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ! — заорал Джордан. — НЕВЕРОЯТНЫЙ ЗАХВАТ СНИТЧА ГАРРИ ПОТТЕРОМ! — Подождите… — я вдруг замерла, прищурившись и наклоняясь вперёд так, что шарф почти свалился с плеч. — А где… Договорить я не успела. БАМ. Звук был такой, словно кто-то со всей силы ударил молотком по старой лестничной периле. Глухой, мерзкий, неправильный. Даже сквозь ревущие трибуны стало ясно: это не просто удар. Это конкретная неудача. Гарри дёрнулся в воздухе, метлу повело, и его рука вывернулась под таким углом, который человеческая анатомия вообще не предусматривает — даже в качестве эксперимента. — О-о, — протянул Теодор с тем спокойным интересом, с каким обычно рассматривают особо удачную аварию. — Это было… впечатляюще. — Ага, — кивнула я, не отрывая взгляда от поля. — Кости сдались первыми. Гарри удержался. Каким-то чудом — или привычкой к боли — он не выпустил снитч из здоровой руки. Толпа взорвалась: гриффиндорцы визжали, слизеринцы кричали что-то нецензурное, а кто-то позади нас истерически хлопал, явно не до конца понимая, чему радуется. Я спокойно протянула ладонь в сторону Теодора. — Платите, господа. Он приподнял бровь. — Ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. Больничное крыло, — я чуть качнула рукой. — Я предупреждала. Поттер без травмы — это не победа, а недоработка сценария. Нотт фыркнул, достал кошелёк и без лишних комментариев вложил в мою ладонь монеты. — Уизли, — сказал он, — если бы ты не училась в Хогвартсе, тебе бы прямая дорога в букмекерскую контору. Или в пророки. Желательно — тёмные. — Не льсти мне, — хмыкнула я. — Я просто хорошо знаю Гарри. Его организм считает, что Квиддич без переломов — это скучно. — Погоди радоваться, — лениво вмешался Блейз, кивая в сторону поля. — Посмотри, кто к нему летит. Я проследила за его взглядом — и едва не застонала. К Поттеру, уже опускающемуся на землю, стремительно приближался Гилдерой Локхарт. Весь сияющий, развевающийся, как реклама самого себя. Палочка в руке, улыбка — на лице, самоуверенность — на максимуме. — Нет, — выдохнула я. — Нет-нет-нет. Только не он. — Кто? — уточнил Теодор, хотя по его тону было ясно: он уже всё понял. — Человек, который считает, что любое происшествие — это повод продемонстрировать свою гениальность, — сквозь зубы ответила я. — Сейчас он либо спасёт Поттера, либо окончательно его добьёт. Третьего варианта у Локхарта не бывает. — Ставлю на второе, — заметил Нотт. — Он слишком старается. И словно в подтверждение наших слов, с поля донёсся вопль мадам Помфри — чистый, искренний, наполненный болью медицинского работника: — КОСТЕЙ БОЛЬШЕ НЕТ! — Как вы могли?! — Тридцать три кости! Я прикрыла лицо ладонью. — Всё. Конец. Это официально. Поттеру только что отменили анатомию. — Зато Локхарт теперь неделю будет рассказывать, как героически спас мальчика, — хмыкнул Теодор. — С подробностями. И автографами. — Ставлю семь галлеонов, — сказала я, снова выпрямляясь и наблюдая, как Гарри уводят с поля, — что к утру по школе будет ходить минимум дюжина версий произошедшего. — Маловато берёшь, — заметил Теодор. — Я бы сказал — не меньше двадцати. — Ладно, — кивнула я. — Но самая популярная будет о том, как он поймал снитч зубами, отбиваясь от бешеного бладжера, Локхарта и собственных костей одновременно. — А гиппогрифы? — невинно уточнил Нотт. — Гиппогрифы по умолчанию, — пожала я плечами. — Без них история не считается героической. Он усмехнулся и покачал головой. — Уизли, если бы Поттер услышал, как ты о нём заботишься… — Он бы растрогался и сломал вторую руку, — перебила я. — Из чувства благодарности. Я развернулась, уже собираясь уходить с трибун. — Ты куда? — спросил Теодор. — Оказывать моральную поддержку, — бросила я через плечо. — Кто-то же должен напомнить ему, что он всё ещё должен мне тридцать галлеонов. — Ты неисправима, — рассмеялся он. — Знаю, — ухмыльнулась я. — Но согласись, со мной хотя бы не скучно. И, честно говоря, в этот момент он выглядел так, будто был с этим полностью согласен.

***

Библиотека Хогвартса в последние недели окончательно утвердилась в статусе моего личного бункера. Толстые каменные стены, запах старого пергамента и лёгкая примесь магии создавали почти обманчивое чувство защищённости. Здесь шёпоты звучали тише, страхи — осторожнее, а любые катастрофы предпочитали случаться где-нибудь подальше от книжных полок. Я устроилась за своим любимым столом у окна — тем, где солнечный свет днём ложился ровно на страницы, а вечером можно было делать вид, что читаешь, и при этом следить за всем вокруг. Учебник по Заклинаниям был раскрыт на нужной странице, перо аккуратно лежало рядом, поза — образцово-прилежная. Иллюзия усердия держалась безупречно. На самом деле я слушала. — Криви, представляешь? — шёпот Падмы Патил пробился сквозь шелест страниц. Она наклонилась к сестре так близко, словно делилась государственным секретом. — Тот самый первокурсник с камерой. Ну, который всё время мелькал возле Поттера. — С этой жуткой маггловской штуковиной? — Парвати прижала ладонь ко рту, глаза округлились. — Мерлин… Он же совсем ребёнок! «Как будто остальные тут давно платят налоги и страдают радикулитом», — мысленно фыркнула я, переворачивая страницу с демонстративной сосредоточенностью. — И знаешь, что самое странное? — Падма понизила голос до уровня заговора против Министерства. — Его нашли вместе с камерой. Будто он пытался сфотографировать того, кто на него напал. «Или решил, что это идеальный момент для художественного кадра», — подумала я. — «Редкий вид: смертельно опасное древнее зло в естественной среде обитания». Я сжала губы, не позволяя себе улыбнуться. — Мерлиновы подштанники… — выдохнула Парвати. — Значит, это правда. Тайная комната. Наследник Слизерина существует. «И, судя по всему, имеет серьёзные проблемы с позированием», — мелькнуло в голове. Я опустила взгляд в книгу, делая вид, что чрезвычайно увлечена схемой наложения чар. — Привет, конспиратор. Голос раздался прямо за спиной. Я подпрыгнула так, что стул жалобно скрипнул, а чернильница опасно качнулась. — Гермиона! — прошипела я, ловя её в последний момент. — Ты что, решила освоить стиль «появляюсь внезапно и порчу людям нервы»? Снейп тобой бы гордился. Она закатила глаза — классически, отработано, — но уголки губ всё же дрогнули. — Я от Гарри, — сообщила она, понизив голос. — Его сегодня выписали. — О, — я приподняла бровь. — Значит, наш национальный герой снова допущен к общественной жизни? Мадам Помфри, небось, уже размышляет, не назвать ли одну из палат его именем. Или хотя бы выделить персональную кровать с табличкой «зарезервировано». Гермиона села рядом, нервно одёргивая мантию. — Рука в порядке, — сказала она. — Все кости на месте. — Какое разочарование, — вздохнула я. — А я уже начала думать, что Локхарт запустит новую методику: «Минимализм в скелете — максимум харизмы». Гермиона скривилась. — Он, кстати, до сих пор уверен, что всё сделал правильно. — Ну конечно, — я театрально развела руками, едва не задев соседнюю стопку книг. — Кому вообще нужны кости? Это прошлый век! Сейчас в моде гибкость, текучесть, ощущение, что рука может внезапно стечь по манжете. Она фыркнула, поспешно прикрывая рот. — Не смешно. — Смешно, — возразила я. — Просто не всем. Особенно не тем, у кого после этого неделя в больничном крыле и личный автограф Локхарта на повязке. Гермиона фыркнула, но почти сразу взяла себя в руки. Лицо у неё стало таким, какое бывает у неё в моменты, когда она собирается задать вопрос из разряда «я понимаю, что это звучит странно, но мне нужно это проговорить вслух». — Ракель, — она оглянулась, убедилась, что ближайшие студенты заняты исключительно шуршанием страниц и собственными тайнами, и понизила голос, — как ты думаешь… чисто теоретически… Малфой может быть Наследником Слизерина? Я медленно повернула к ней голову. Очень медленно. С выражением лица человека, который на секунду задумался, не перепутал ли собеседник библиотеку с кабинетом предсказаний. — Малфой? — переспросила я, прищурившись. — Тот самый Малфой, который надулся на полгода, потому что Поттер не захотел держать его за ручку в поезде? Который носит с собой расчёску размером с боевую палочку и зеркальце, пережившее больше поцелуев, чем половина Пуффендуя? — Ракель… — Гермиона попыталась нахмуриться, но вышло неубедительно. — Нет, серьёзно, — я наклонилась ближе, почти касаясь её плечом. — Давай включим здравый смысл. Если бы Малфой действительно был Наследником, он бы не выдержал и недели. Он бы уже всем растрепал. Скорее всего — торжественно, с пафосом. Разослал бы приглашения на пергаменте с гербом: «Дорогие грязнокровки! Приглашаем вас на закрытую презентацию древнего зла. Напитки не предусмотрены. Дресс-код: окаменелый. Опоздавших не ждём». Гермиона дёрнулась и тут же зажала рот ладонью, чтобы не расхохотаться вслух. Её плечи затряслись. — И потом, — я не собиралась останавливаться, — ты видела, как он держит палочку? С таким выражением, будто боится сломать ноготь. Это не «орудие древнего тёмного наследия», это аксессуар. Чуть не сказала — лимитированная коллекция. Какой из него Наследник? Он максимум наследник сети салонов красоты «Мадам Малкин». — Ракель! — прошипела Гермиона, уже откровенно давясь смехом. — Я не издеваюсь, а анализирую, — невозмутимо ответила я. — Если бы настоящий Наследник Слизерина увидел Малфоя, он бы либо заплакал, либо дал ему такую пощёчину, что Салазар перевернулся бы в могиле и попросил добавки. Гермиона вытерла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и наконец смогла говорить: — Ладно… допустим. А Нотт? Я вскинула бровь. — Что Нотт? — Какова вероятность, что он может быть Наследником? — она заговорила быстрее, снова включая аналитический режим. — Или Забини. Или кто-то из старшекурсников. Слишком уж много совпадений… Я покачала головой, даже не задумываясь. — Точно не Теодор. — Почему ты так уверена? — Потому что он никогда не топил за «чистоту крови» по-настоящему, — пожала я плечами. — По крайней мере публично. В отличие от Малфоя, который делает из этого целое представление с хором, декорациями и обязательным выходом на бис. Я на секунду задумалась и добавила уже тише: — Теодор слишком умный, чтобы так кричать о своих взглядах. И слишком ироничный, чтобы верить в них безоговорочно. Гермиона посмотрела на меня внимательно, словно собирая это наблюдение в мысленный архив. — Значит, — медленно сказала она, — Наследник кто-то другой. — Увы, — вздохнула я, закрывая учебник.

***

Возобновление работы Дуэльного клуба всколыхнуло Хогвартс сильнее, чем слух о внеплановой контрольной у Снейпа. Особенно оживились слизеринцы. Мы, как уважающие себя змеи, просто не могли упустить возможность официально, с разрешения администрации и без последствий для личного дела, направить палочку в сторону гриффиндорцев. Лично меня, впрочем, больше волновал другой вопрос: как бы удержать однокурсников от идеи превратить учебное занятие в реконструкцию маггловских войн с летальным исходом и бурными аплодисментами. Когда мы вошли в Большой зал, я всё-таки не удержалась от восхищённого вздоха. Обеденные столы исчезли, уступив место изящным золотым подмосткам, словно вытащенным прямиком из театра для очень богатых и очень опасных людей. Они мерцали в свете сотен парящих свечей, а бархатно-чёрный потолок отражал ночное небо так правдоподобно, будто звёзды тоже пришли посмотреть, чем это всё закончится. — Как думаете, кто будет вести занятия? — Гермиона приподнялась на цыпочки, безнадёжно пытаясь заглянуть поверх чужих голов. — Говорят, профессор Флитвик в молодости… — Был чемпионом по дуэлям, — закончила я за неё. — Да-да, мы все читали «Историю Хогвартса». Трижды. — Только дважды! — возмутилась Гермиона. — Прости, — я изобразила раскаяние. — Наверное, перепутала с количеством твоих пересказов для всех, кто не выучил главу наизусть. Она попыталась ткнуть меня локтем, но я ловко увернулась — рефлексы, отточенные годами общения со слизеринцами. В этот момент по залу прокатился возбуждённый гул, и на помост вышел… Златопуст Локхарт. В мантии такого ядовито-лилового оттенка, что мои глаза инстинктивно начали искать тёмные очки. — О нет… — простонала я. — Только не этот павлин. — Он не павлин! — тут же встала на защиту Гермиона. — Профессор Локхарт… — …просто патологически влюблён в собственное отражение, — закончил за неё Гарри. Мы обменялись взглядами людей, переживших одно и то же стихийное бедствие. Следом на помост поднялся профессор Снейп, и контраст между ними был настолько резким, что, кажется, его можно было измерить в люменах. Локхарт сиял, Снейп излучал чистую, концентрированную угрозу. — Посмотрите-ка, — тихо сказала я. — День и Ночь решили устроить совместный номер. Интересно, что победит — самолюбование или сарказм? — Ставлю на сарказм, — пробормотал появившийся рядом Нотт. — Наш декан его даже заклинанием не тронет. Он просто посмотрит. — Это самый жестокий вариант, — кивнула я. — Я бы тоже выбрала его. — Подойдите поближе! — Локхарт широко улыбнулся, и эта улыбка определённо могла быть зарегистрирована как ослепляющее заклинание. — Все меня видят? Все меня слышат? Великолепно! — К несчастью, да, — прошептала я, и Гарри едва не поперхнулся воздухом. — Профессор Дамблдор любезно разрешил мне возобновить Дуэльный клуб, — продолжал Локхарт с видом человека, раздающего автографы. — Я научу вас защищаться так же искусно, как это делал я сам бесчисленное количество раз! Подробности — в моих книгах! — Которые идеально подходят для выравнивания ножки у шатающегося стола, — не удержалась я. Гермиона бросила на меня предупреждающий взгляд, но я сделала вид, что увлечённо разглядываю потолок. — А теперь позвольте представить моего ассистента, профессора Снейпа, — торжественно объявил Локхарт. — Он любезно согласился помочь мне в демонстрации. Не волнуйтесь, вы получите своего преподавателя зелий обратно целым и невредимым! Снейп посмотрел на Локхарта так, что стало очевидно: слово «обратно» ещё обсуждается. — Я бы не стала делать на это ставку, — хмыкнула я. — Судя по лицу декана, профессору Локхарту вскоре понадобится не только Костерост… но и полная реконструкция личности. Теодор тихо фыркнул: — Слизеринский вечер перестаёт быть томным. — Главное, чтобы он не стал историческим, — ответила я, устраиваясь поудобнее. — Я хочу это запомнить. Дуэлянты поклонились друг другу — если, конечно, можно назвать поклоном то, что исполнил Локхарт. Это было нечто среднее между придворным реверансом, балетным па и попыткой убедиться, что его профиль хорошо смотрится при любом освещении. Снейп же ограничился едва заметным движением головы — скорее жестом человека, который мысленно спрашивает себя, за какие грехи судьба свела его с этим существом. — Как вы видите, — вещал Локхарт, расставив ноги с видом героя на обложке, — мы держим палочки в боевой позиции. На счёт три начнём. Разумеется, никто не собирается никого убивать. — Какое упущение, — с ленивым разочарованием протянул Нотт. — А я уже начал надеяться на воспитательный момент. — Раз… два… три! Оба профессора взмахнули палочками. Снейп даже не повысил голоса: — Expelliarmus! Вспышка алого света — и Локхарт взлетел в воздух так грациозно, будто его пнули с разбега. Он ударился о стену, прокатился по ней, оставив за собой шлейф лиловой ткани, и медленно сполз на пол, выглядя так, словно только что проиграл дуэль лестнице. — Вы думаете, он жив? — с тревогой прошептала Гермиона. — К сожалению, — вздохнула я. — Причём физически. Морально его причёска сейчас находится в коме. Локхарт, кряхтя, поднялся. Его некогда безупречные локоны торчали во все стороны, придавая ему сходство с одуванчиком, пережившим ураган и кризис самооценки. — Великолепно! — воскликнул он слишком громко для человека, только что познакомившегося со стеной. — Это было Разоружающее заклятие! Как вы заметили, я потерял палочку… ах, благодарю, мисс Браун… Да, профессор Снейп, превосходная демонстрация. Хотя, если позволите, ваш замысел был совершенно очевиден. Если бы я захотел вас остановить, это не составило бы труда. Однако я решил, что будет поучительнее… Снейп смотрел на него с таким выражением, что я вдруг поняла: василиск, вероятно, просто завидует уровню летальности этого взгляда. — А теперь, — Локхарт резко сменил тему, инстинкт самосохранения всё-таки пробился сквозь самолюбие, — давайте разобьём вас на пары для практики! — Позвольте предложить, — вкрадчиво произнёс Снейп, и его глаза нехорошо блеснули, — Поттер… и Малфой. Я шумно выдохнула: — Ну разумеется. Потому что поставить их вместе — это гениально. Почти так же, как раздать спички троллям и надеяться на дисциплину. Гарри и Драко поднялись на помост, обмениваясь взглядами, способными заморозить лаву. — Палочки наготове! — скомандовал Локхарт. — И поклонитесь друг другу… — Скорее, Хогвартс перейдёт на дистанционное обучение, — пробормотала я, наблюдая, как они ограничились короткими кивками, не сводя глаз друг с друга. — Три… два… один… начали! Малфой среагировал мгновенно: — Serpensortia! Из кончика его палочки вырвалась длинная чёрная змея и с тяжёлым стуком рухнула на пол между дуэлянтами. Трибуны ахнули, кто-то отпрянул назад, а первокурсники выглядели так, будто собирались упасть в обморок заранее, «на всякий случай». — Серьёзно, Малфой? — не выдержала я. — Змея? Смело. Оригинально. Осталось только повязать ей зелёный шарфик и назвать символом факультета. — Не двигайтесь, Поттер, — лениво протянул Снейп с плохо скрываемым удовольствием. — Я сейчас её уберу… — Позвольте мне! — влез Локхарт и, не дожидаясь согласия, взмахнул палочкой. Змея не исчезла. Она взлетела футов на десять, а потом с ещё большим энтузиазмом грохнулась обратно на пол. — Великолепно, профессор, — сухо прокомментировала я. — Может, в следующий раз научите её танцевать? Судя по всему, с левитацией у вас уже есть опыт. Разъярённая змея сорвалась с места и устремилась прямо к Джастину Финч-Флетчли. Она приподнялась, выгибая тело, блеснули ядовитые клыки — ещё секунда, и в школьной хронике появится новая трагическая строчка с припиской «несчастный случай на Дуэльном клубе». И тут реальность решила окончательно поиздеваться над здравым смыслом. Гарри шагнул вперёд и… зашипел. Не образно. Не «прошептал». А именно зашипел — чётко, уверенно, с таким произношением, что у любой уважающей себя кобры выступили бы слёзы умиления. Звук прокатился по залу, холодный и чужой. У меня по спине побежали мурашки, а мозг судорожно перебирал варианты от «мне показалось» до «ну всё, приплыли». Змея замерла. Медленно опустилась на пол и уставилась на Гарри с выражением абсолютного почтения, будто перед ней стоял не второкурсник в очках, а её личный духовный наставник. «О, Мерлиновы подштанники», — обречённо подумала я, скользя взглядом по вытянувшимся лицам студентов. Коллективный ужас в зале был настолько плотным, что им, кажется, можно было замазать трещины в потолке. Сам Гарри, разумеется, ничего подозрительного не заметил. Он дружелюбно улыбнулся Джастину — «всё хорошо, я тебя спас» — и явно ожидал благодарности, возможно, даже аплодисментов. Вместо этого пуффендуец смотрел на него так, будто только что стал свидетелем возвращения Салазара Слизерина в формате «лайт, школьная версия». — Что ты о себе думаешь?! — выкрикнул он и, не дожидаясь продолжения, рванул прочь из зала. Снейп уничтожил змею резким взмахом палочки — быстро, эффективно, с выражением лица, которое говорит: «Я это запомню». Но поздно. Репутационный урон был нанесён с хирургической точностью. Вокруг Гарри образовалась пустота. Люди отступали от него так, словно он начал распространять редкую форму магического бешенства воздушно-капельным путём. — Так, господа и особенно впечатлительные дамы, шоу окончено, — я без лишних церемоний схватила Гарри за руку. — Поттер, уходим, пока кто-нибудь не предложил проверить тебя на наличие чешуи. Гермиона мгновенно подхватила второй локоть. — Хотя, — добавила я на ходу, — зная Локхарта, он скорее попросит автограф для новой книги: «Как я почти помог величайшему Змееусту современности». Мы буквально вытащили ошеломлённого Гарри в коридор. Дверь за нами захлопнулась, отрезая гул голосов и начинающуюся истерику. Я развернулась к нему, скрестив руки: — Ну что, герой-полиглот, давно практикуешь искусство светской беседы с пресмыкающимися? — Что? — он моргнул. — Ты о чём вообще? — О твоём внезапно проснувшемся лингвистическом гении, — пояснила я сухо. — Большинство начинают с французского. Ты, как всегда, пошёл по сложному пути. — Я просто хотел, чтобы змея отстала от Джастина! — возмутился Гарри. — Я даже не понял, что говорю что-то… не по-английски! — Это и пугает, — спокойно вставила Гермиона. — Ты говорил на Парселтанге. Это крайне редкий дар. — И крайне сомнительный в текущих обстоятельствах, — добавила я. — Тайная комната, наследник Слизерина, массовая паранойя… и тут ты, внезапно шипящий на публике. — Но это же бред! — вспыхнул Гарри. — Я даже не слизеринец! — Мелочи, — я устало потёрла переносицу. — Логика в панике обычно первой вылетает в окно. Сейчас для них ты просто парень, который разговаривает со змеями и выжил после всех нападений. Я вздохнула и посмотрела на него сочувственно: — Поздравляю. Ты только что вышел в лидеры в номинации «Самый подозрительный студент года». Гарри выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол. — В следующий раз, — продолжила я уже мягче, — если вдруг решишь спасти кого-то эффектно, попробуй что-нибудь менее апокалиптическое. Станцуй. Спой. Упади в обморок. Всё это вызывает куда меньше слухов, чем змеиный язык. Я хлопнула его по плечу: — А теперь пошли. Нам предстоит объяснить половине школы, что ты не тёмный маг. Или хотя бы убедить их, что ты не собираешься заводить серпентарий в общей гостиной.