an equation without a variable

Дождь льет настолько сильно, что Нил входит в школу промокшим до нитки. Он вбегает в парадную дверь, встречая учеников и учителей и направляясь сразу к кабинету директора. Ваймак сидит, зарывшись в стопки бумаг, кружки кофе и множество красных и синих папок. Он поднимает голову, отрываясь от очередного отчета, встречаясь глазами с Нилом. – Джостен? Тот кивает. Ваймак просто берет какую-то папку оранжевого цвета и протягивает ему. – Здесь все твои обязанности. Классы, у которых ты будешь преподавать, указаны в конце. Кабинет покажет Кевин. Я уже написал ему о тебе. Нил снова кивает. – Хорошо. Спасибо. Он уже разворачивается, когда его останавливает голос Ваймака. – И, Нил? Джостен встречается с директором глазами. Тот просто мягко улыбается и произносит: – Удачи. Нил неловко улыбается в ответ, кивает и уходит. Кевин обнаруживается сразу, как только Нил закрывает дверь кабинета директора. – О. Нил чуть не врезается в Дэя, останавливая себя в последний момент. – Привет. Он запрокидывает голову, потому что Кевин-учитель-гребаной-истории-Дэй слишком высокий для этого мира. Тот на него только хмурится, как делает это, очевидно, всегда и везде. – Ты пожалеешь об этой работе. Нил и Кевин знакомы еще с университета, когда вместе увлекались преподаванием. Когда Кевин пошел работать в эту школу, Нил понял, что последует сюда же. Вот только сам Кевин был, кажется, против. – Ну и почему же? Нил вопросительно приподнимает на него бровь. – Эти дети – изверги. Кевин стонет, а Джостен фыркает. – Все дети одинаковые, Кевин. И дай ты мне уже пройти. Дэй отходит в сторону, а после показывает ему путь до кабинета, который теперь принадлежит Джостену. Когда они доходят до нужной двери, Кевин вручает Нилу ключ от нее, а после уходит. Уроки скоро начнутся. А Дэй явно не привык опаздывать. Нил сжимает в руке ключ так, что след от зубцов остается на ладони.

***

Дети не изверги, как говорил Кевин, но до ужаса дотошные, думает Нил после третьего урока, направляясь в столовую. Практически каждый ребенок посчитал нужным спросить у их нового учителя математики про шрамы на лице, на что Нил просто отмахивался или уходил от темы. На самом деле, Джостен не скрывал, как и почему получил эти шрамы, но психика этих детей еще недостаточно стабильна для подобных историй. На переменах к нему заглядывали и другие учителя, например мисс Рейнольдс, которая, Нил уверен, имеет такое большое эго, какое ни один человек выдержать не сможет, и мисс Уокер, которую почему-то любят все, но которую Нил будет стараться избегать. Взгляд Рене пробивал до мурашек по коже, и что-то показалось Нилу в нем знакомым, что он точно не хотел знать. В столовой, оказывается, из учителей не он один, потому что там уже сидели знакомый ему Кевин и два преподавателя-близнеца, при виде которых Нил, признаться, растерялся. Он взял свой поднос с обедом и направился к учительскому столу. Кевин без приветствий начал: – Ну и как тебе первый день? Оба близнеца, сидящие рядом с ним, подняли головы и уставились на Джостена. Нил же поднял на вопрос Кевина бровь. – Нормально? Кевин недоверчиво посмотрел на него. – И что? Серьезно, вообще ничего? А как же истерики и «я хочу уволиться прямо сейчас»? Нил со смехом в глазах наблюдал за Кевином. – Так вот каков был твой первый день? Дэй фыркнул. – Неважно. Нил обратил внимание на близнецов. – Привет? – О. Кевин наконец вспомнил об этих двоих. – Это Аарон... Он указал на первого близнеца в свитере и в очках. – ...и Эндрю... Кевин махнул рукой на второго близнеца в черной рубашке и пирсингом в ухе, который бросался в глаза. После он указал на Нила, обращаясь к близнецам. – Это Нил. Мой друг из университета и теперь наш новый учитель математики. Эндрю фыркнул. – Математика? Серьезно? Нил пожал плечами. – Почему нет? Эндрю посмотрел на него, наклонив голову. – Это странно. – Мне говорили. Они сверлили друг друга взглядом, пока их не прервал Аарон, который до этого молча сидел и жевал что-то вроде салата: – Что с твоим лицом, Нил? Он явно намекал на шрамы. Джостен откинулся на стул. – Несчастный случай на лыжах. Кевин подавился своим смузи. Всем было известно, как Рико Морияма еще в университете скинул Кевина с лестницы, потому что Дэй получил высшую степень по истории, в отличие от японца. После этого Рико всем рассказывал, как Дэй неаккуратно покатался на лыжах и сломал левую руку. – Джостен, мать твою. Кевин продолжал кашлять и хрипеть, а Нил просто постучал его по спине и ухмыльнулся. – А вот про маму лишнее. Кевин закашлялся еще сильнее. Нил снова повернулся к Аарону. – Так вот, не думаю, что вас это касается. Он посмотрел на близнецов поочередно. Эндрю пристально продолжал его разглядывать, а Аарон фыркнул и вышел из столовой.

***

Эндрю Миньярд, к слову, оказался грозой школы. Нил постоянно слышал разговоры учеников, которые просто боялись ходить на уроки литературы и английского или называли собственного учителя «Монстром». Но при всем при этом Эндрю показался Нилу жутко интересным. И совсем не пугающим.

***

Когда Нил выходит из школы в очередной ливень, потому что Пальметто в последнее время погодой не радует, он вздыхает и уже смиряется со своей судьбой, когда слышит гудок машины. И машины не простой, а Мазерати, в которой Джостен узнает автомобиль Эндрю Миньярда. Первая неделя в школе хоть и была неплохой для Нила, но жутко выматывающей, а сегодня пятница, и он просто не хочет тратить лишнее время, мокнув под ливнем, а провести этот вечер за телевизором и вчерашней лапшой. Именно так себя оправдывает Нил, когда садится в машину Эндрю. – Привет. Он неловко улыбается, открывая дверь. Эндрю просто кидает: – Садись. И Нил слушается, не в силах побороть желание очутиться в теплом салоне. Он блаженно вздыхает и откидывается на спинку сиденья, очевидно, с подогревом, и вдыхает запах дорогой кожи. Эндрю легко выезжает с парковки, и Нил ловит себя на мысли, что мистеру Миньярду ужасно идет водить машину. – Где ты живешь? Нил не сразу понимает, что к нему обращаются, но потом быстро называет адрес и смотрит в окно, где все расплывается из-за дождя. Эндрю кивает и сворачивает в нужном направлении. Удивительно, какой комфортной ощущается тишина. Неловкость совсем отсутствует между ними, и Джостен расслабляется еще сильнее, вымотанный и уставший. Когда Нил выходит из машины, Эндрю окликает его. – И да, Джостен. Нил поворачивается в сторону Миньярда. – Будешь должен. Нил на это только фыркает, быстро говорит: «конечно» и захлопывает дверь автомобиля.

***

Под «должен» Эндрю имел ввиду не просто какую-нибудь услугу, понимает Нил, когда на перемене к нему заходит Миньярд, прогоняя учеников из класса. – Ты должен мне. Эндрю садится на ближайшую парту. Нил поднимает на это бровь, но ничего не говорит. Только кивает, а Эндрю продолжает. – Игра. Правда за правду. Первый вопрос будет от меня. Нил наклоняет голову в сторону, обдумывая это. – Что, если я не захочу отвечать? Эндрю пожимает плечами. – Я задам другой вопрос. То же самое относится и к тебе. Нил кивает раз, другой, а после отвечает: – Ладно. Потому что ему нечем заняться и он никогда не говорил, что не был психом. – Откуда у тебя эти шрамы? Вопрос настолько банальный, насколько может быть. Нил слышал, как остальные учителя делали ставки на то, откуда у Джостена эти шрамы. – Мой отец пытался убить меня. На это потрясающее заявление Эндрю кивает, глядя на него. Не удивленно, а безразлично, так, как никто другой бы на его месте не сделал. – Твоя очередь. Нил смотрит на Эндрю, раздумывая. – Почему ты решил стать учителем? Эндрю прищуривпется на это. Отворачивается, смотря в окно. – В детстве один учитель очень помог мне. Он отвечает тихо, но Нил все равно слышит. Он кивает и принимает эту правду.

***

Сидеть на крыше школы с Эндрю, думает Нил, так по-детски, но так комфортно и приятно, что осознание этого доходит только тогда, когда Миньярд закуривает сигарету и предлагает пачку Нилу. И, хотя последние воспоминания, связанные с этим запахом, были о матери Джостена, Нил берет пачку и закуривает тоже. Он делает одну затяжку и просто продолжает вдыхать дым. Эндрю, косо наблюдая за ним, цыкнул: – Расточительство. Нил пожал плечами и криво улыбнулся. – Запах напоминает мне о маме. И, хотя Нил и не видел лица Эндрю, все равно чувствовал его взгляд, сверлящий Джостена. – Это место помогает мне думать. Эта правда, Нил знает, в обмен на то, что Джостен рассказал бесплатно. И Нил кивает, принимает и понимает это также, как и все остальное в Эндрю Миньярде.

***

Когда Нил спрашивает Эндрю в их очередной игре в правду: – Почему ты решил предложить мне это? Миньярд наклоняет голову, рассматривая Нила, глядя испытующе своими безразлично-заинтересованными глазами, а после произносит: – Ты интересный. Нил усмехается, потому что вспоминает о том, как в первый раз думал об Эндрю точно также. Нил усмехается еще раз про себя, когда понимает, что Миньярд что-то не рассказывает ему, чувствует эту недосказанность, но сам ничего не говорит.

***

Ученики замечают, потому что у подростков нет своей личной жизни. Дети настолько любопытны, что Нилу становится как-то дурно от их внимания. – Мистер Джостен, а правда, что вы с Мистером Миньярдом встречаетесь? Спрашивает, кажется, Люси на перемене после урока. Нил фыркает, собирая бумаги в стопку на столе: – Что? Люси продолжает стоять и ждать ответа. Нил закатывает глаза, потому что это уже пятая девочка за сегодня, которая спрашивает о подобном. Некоторые были более тактичны, конечно. Нил вздыхает и отвечает со всей терпимостью к своей ученице: – Нет. Мы с Мистером Миньярдом не встречаемся. – О. Люси кажется расстроенной этим ответом, но кивает, прощается и уходит.

***

– Дети думают, что мы встречаемся. Произносит Нил на одной из перемен, которую они с Эндрю в очередной раз проводят на крыше школы. Миньярд на мгновенье останавливается, когда подносит сигарету к губам, но потом все-таки делает затяжку. Они молчат какое-то время, пока Миньярд неожиданно не произносит: – А ты хотел бы? Встречаться со мной? У Нила весь мир с ног на голову переворачивается. Он смотрит на Эндрю, но тот уже смотрит на него. И Нил вдруг понимает. Понимает, почему ему нравятся встречи с Эндрю на крыше, общие сигареты и дождливые вечера, когда Эндрю подвозил его до дома. Джостен вдыхает сигаретный дым. Моргает и улыбается. – Ага. Так глупо и просто отвечает он. И все становится на свои места. Эндрю тушит сигарету о бетон крыши, потому что кидать ее отсюда кажется плохой идеей. Он приближается к лицу Нила медленно, давая понять о своих намерениях, останавливается в миллиметре от губ Джостена и спрашивает: – Да или нет? Нил отвечает мягким «да» перед тем, как встретиться с губами Эндрю. Это как переменная в уравнении, думает Нил. Когда ты решаешь задачу, пытаясь найти x, при этом не найдя y. Также у них и с Эндрю. Нил пытался понять его, разгадать, потому что Миньярд был до жути интересным. Но, кажется, все это время он решал это уравнение неправильно. Целоваться с Эндрю – это взрыв вселенной, извержение вулкана и звезды перед глазами. Целоваться с Эндрю это правильно и точно, как задача по геометрии, как теорема, доказательство которой ни к чему. Целоваться с Эндрю сейчас – это как решить уравнение, над которым ломал голову не один час, а несколько дней. Когда они отсраняются друг от друга, Нил вдыхает. Он улыбается так, что шрамы на его щеках, он уверен, натягиваются. Джостен смотрит в глаза Эндрю и видит, что зрачки того расширены, а сам он тяжело дышит. – Мне понравилось. Тихо произносит Нил, на что Эндрю поднимает бровь. И целует его снова.

***

После этого особо ничего не меняется, за исключением, разве что, Кевина, который один раз в столовой решил высказать свою точку зрения: – Вы же понимаете, что отношения двух учителей... На что Нил и Эндрю просто одновременно сказали: – Заткнись, Кевин. И тему быстро закрыли. Остальные учителя...что ж, оказывается, на них делали ставки. А ученики...если что и замечали либо тактично молчали, либо им все-таки было все равно. Хотя от Люси Нил, если честно, отмахиваться очень устал.