Грань гордости

Коля знал, что Шабанов ещё та сука. Видел это с самого начала — по взгляду, по усмешке, по странной, вязкой манере держаться так, будто все в этом мире обязаны ему подчиниться. Да и подчинялись, черт бы их всех побрал. Он и сам поддался. Но не думал, что всё зайдёт так далеко. Настолько далеко. В тот момент он просто сорвался. Поругались — снова, по какому-то пустяку, из-за ревности, из-за того, что Макс кому-то улыбнулся не так, посмотрел не туда. Коля вспылил, вышел из себя, и, не подумав, швырнул в него фразу: «Может, тогда сделаем отношения свободными? Раз тебе так нужно с другими — пожалуйста, иди». Он ожидал истерики. Скандала. Что тот отреагирует бурно — закричит, начнёт ревновать в ответ, может, даже хлопнет дверью. А он бы стоял тогда, гордый, уверенный, с ледяным лицом, и потом, возможно, соизволил бы простить. Так он себе это представлял. В своих фантазиях. Но вместо этого Макс просто ухмыльнулся. И, склонив голову набок сказал: «Как хочешь, любимый». И всё. Вот и весь ответ. С того момента всё пошло наперекосяк. Реальность оказалась куда жестче, чем выдуманные драмы. Макс принял предложение буквально. Не закатил сцену. Не взбесился. Он просто… ушёл. Вышел из рамок, вышел из контроля, из-под Колиных эмоций. И теперь он с кем-то другим. С кем-то, кто, возможно, и не знает даже, что это всего лишь игра. Или, наоборот, знает и играет с удовольствием. А Коля… Коля теперь один. Сидит в темноте, терзаясь ревностью, которую сам же себе вырастил. Макс сейчас где-то рядом, где-то в этом же городе, может быть — на соседней улице. И, скорее всего, трахает очередную шлюху. Или просто валяется с кем-то в постели, позволяя чужим рукам касаться себя так, как раньше касался только Коля. И он делает это не из любви. А назло. Нарочно. Потому что знает: Коля ревнует. Но сказать ничего не может. Как он объяснит? Каким правом воспользуется, если сам предложил этот бред с «свободой»? У него теперь нет морального рычага. Только пустота, злость, и глупое, бессильное отчаяние, которое жжёт хуже любого огня. А гордость? Её будто стерли. Испарили. Когда-то Коля считал себя сильным. Тем, кто всегда держит верх. Кто управляет, диктует, подавляет. Но Максим каким-то незаметным образом перевернул всё с ног на голову. Он ломал Колину гордость без слов — поступками, молчанием, тем, как игнорировал его правила и ставил свои. Он мог одним взглядом заставить Колю почувствовать себя уязвимым. И это было в новинку. Иногда Коля пытался сопротивляться. Хотел убедить себя, что может жить без него. Что может отомстить, отвлечься, переключиться. И почему бы и нет? У него же было полно желающих — толпы поклонников, готовых пасть к его ногам. Девки, которые буквально умоляли о ночи, и парни, способные на всё, лишь бы оказаться рядом. Некоторые были готовы платить — и не только вниманием, но и наличными. Он пробовал. Искал замену. Приводил к себе кого-то нового, пытался наслаждаться. Обнимал, целовал, трахал. Или, скорее, делал вид, что делает. Потому что ничего не чувствовал. Ни искры, ни желания. Только равнодушие и раздражение. Всё было не то. Он даже не сразу понял, что дело не в тех, кто рядом. А в том, кого рядом нет. Неважно, какого пола, возраста, внешности был очередной партнёр — всё равно мысли уползали к Максу. В каждом взгляде он искал его. В каждом движении — ту самую интонацию, ту манеру касаться, ту хрипотцу в голосе. Максим был единственным, кто мог возбудить, свести с ума, довести до состояния, когда теряется контроль. Только он. Ни один другой человек не трогал Колиных нервов. Ни один. Он пытался представить Макса, закрывая глаза в чужой постели, но это было отвратительно. Каждая такая попытка оставляла чувство предательства. Даже не Макса — самого себя. Резкий, негромкий щелчок и поворот ключа в замке. Всё внутри замерло, будто на долю секунды остановилось сердце. Он даже не обернулся — просто остался сидеть в полутьме, уставившись в тусклый экран. Порог дома пересёк тот, ради кого он перестал чувствовать себя цельным. — Коль, я дома. Чего не спишь? — донёсся из прихожей сладковатый голосок. Такой знакомый. Такой тёплый. Хоть капля, но оставалась. Несмотря на всё. — Не хочется как-то, — отозвался Коля. Он не знал, чего именно ждал — ответа? Объяснений? Может, чтобы Макс вдруг резко подошёл, обнял и сказал, что передумал? Что не пойдёт никуда, что выбрал его, что всё это было глупостью, ошибкой? Но, конечно, этого не случилось. Макс вошёл в их спальню уверенно, спокойно. Будто всё в порядке, будто между ними ничего не происходило. Будто не он ночами пропадал неизвестно где, возвращаясь лишь за сменной одеждой и редкими, пустыми разговорами. — Я сегодня не дома ночую. Скоро уйду, — произнёс он почти буднично, словно это было нечто само собой разумеющееся. У Коли внутри всё скривилось. Сжалось в тугой, комковатый узел. Он чувствовал это заранее, но каждый раз эти слова резали по-новому. Он встал, медленно. Подошёл ближе. Развернул его за плечи к себе. Макс смотрел с лёгкой усталостью и тем самым выражением лица. Коля потянулся к нему, одной рукой сжав подбородок, и поцеловал. Сразу, без прелюдий. Глубоко. Почти с яростью. Его язык ворвался внутрь,  будто хотел вытеснить всё чужое, что могло остаться на губах Макса. Всю ту неведомую «не-дома» жизнь, которой он не имел права касаться. Макс не оттолкнул. Не ответил, но и не сопротивлялся. Просто замер. Позволил. А когда Коля потянулся снова — он чуть отстранился. — Эй... ну ты чего? — спросил он тихо. — Давай закончим всю эту херню с «свободными отношениями». Заебало, — выпалил Коля, голос его дрогнул от эмоций, но он не отводил взгляда. Макс чуть прищурился, усмехнулся краешком губ. — В смысле? Ты же сам это предложил. — Блять, да иди нахуй, — выдохнул Коля, делая шаг назад. — Ты же знаешь, как я ревную. Ты прекрасно это знал. Это все было на эмоциях. Макс молчал. Он собирался что-то ответить, уже открыл рот, но Коля перебил его на полуслове — не хотел слушать. — Ты только мой. И будешь только со мной. Он шагнул вперёд, не давая Максу ни секунды на раздумья, и впился в его губы поцелуем — жадным, требовательным, наполненным накопившимся за долгие дни напряжением. На этот раз Коля уже не собирался останавливаться. Всё, что он чувствовал, всё, что копилось внутри, — теперь находило выход. Макс с готовностью ответил, поддавшись, полностью отдаваясь ощущениям. Его тело дрожало от слов Коли, прозвучавших минуту назад, — «ты только мой»… Эти слова застряли у него в голове, эхом отзываясь в груди и внизу живота, будоража до дрожи. Коля отстранился лишь на секунду, чтобы перевести дыхание, и тут же отступил назад, садясь в кресло, не спуская с Макса взгляда. Его глаза потемнели от желания, он протянул руки и потянул Шабанова к себе, посадив его на колени, прижимая к себе всем телом. Макс обвил его руками за шею, вновь находя его губы. Их поцелуи становились всё более отчаянными, влажными, неаккуратными. Не было нужды сдерживаться — оба они жаждали друг друга давно. Губы Коли скользнули от рта к щеке, вниз по линии челюсти, пока не добрались до шеи — той самой чувствительной точки, которую он знал и помнил. Макс приоткрыл рот, выдохнув глухо, и отклонил голову в сторону, давая Коле доступ. Тот не замедлил воспользоваться этим. Сначала лёгкие поцелуи. Затем губы стали более настойчивыми. Коля жадно приник к коже, оставляя влажные следы, чуть покусывая, чередуя с засосами. Макс прижимался к нему сильнее, его тело извивалось от удовольствия, и он тихо промычал, когда один особенно острый укус пришёлся прямо на ту самую чувствительную точку. Услышав этот звук, Коля почувствовал прилив адреналина. Он снова потянулся к губам Макса, поцеловал его глубоко, в то время как его руки начали своё путешествие по телу любимого. Он скользил ладонями по спине, чувствуя каждую линию мышц, гладкость кожи, напряжение в плечах. Затем спустился ниже — к талии, потом вновь поднялся вверх, задерживаясь на груди. Пальцы легко заскользили по соскам, коснулись, обвели, поиграли. Макс вздрогнул и прикусил губу, приглушая стон. — Ты такой красивый, когда отдаёшься мне, — прошептал Коля хрипло, снова целуя его, теперь уже медленно, с наслаждением, смакуя каждый момент. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал. Когда Макс взглянул вниз, ему сразу бросилось в глаза — Колина возбужденность. Под тканью штанов всё ясно выдавало напряжение, и от этой картины у него внутри что-то приятно дернулось. Мысль, грязная, проскользнула в голове, вызвав на губах хищную ухмылку. Он не стал сдерживаться — встал с колен любимого и, не отводя взгляда, медленно опустился между его ног. Устроившись прямо перед ним, Макс мягко развёл Колины бёдра и встал на колени. С другими, с кем ему доводилось спать, он никогда не чувствовал желания опускаться так низко. Но здесь, сейчас — всё было иначе. Перед ним сидел его Коленька. Тот, кого он любил, кого хотел сделать счастливым даже в самых интимных аспектах. Макс не стал тянуть. Его пальцы уверенно потянулись к ремню, расстегнули его, затем справились с ширинкой. Штаны и бельё быстро сползли вниз, открывая то, что он хотел видеть. Колин член был уже напряжённым, тяжёлым от возбуждения, и тот непроизвольно облизнул губы. Макс наклонился ближе и медленно провёл ладонями от основания до конца. На это Коля отреагировал выдохом. В этом дыхании было столько ожидания, что Макс ощутил, как внутри у него всё сжалось от желания угодить. Он приблизился ещё, сначала едва коснувшись губами головки, просто пробуя температуру, чувствительность. Потом провёл по ней языком, по кругу. Коля сдержанно застонал, его бедра слегка дёрнулись вперёд. И Макс не остановился. Он открыл рот шире, позволив Колиному органу скользнуть внутрь, с каждым движением беря всё больше. Он двигался в темпе, который задавал сам сначала — размеренно, сосредоточенно. Губы скользили плотно, язык работал, играя с веной вдоль ствола, с самой чувствительной частью под головкой. И всё это время он слышал дыхание Коли — то сдержанное, то срывающееся. Когда он почти дошёл до основания, Коля не выдержал — его рука легла на затылок Макса. Он не давил резко — просто помогал. Макс позволил ему это. Он привык к его размеру, но всё равно каждый раз это требовало усилий — физических и эмоциональных. И он отдавал это усилие охотно. Коля сжал пальцы чуть крепче, задал темп — глубокий, ровный, с рывками. Дыхание стало шумным, грудь поднималась и опускалась с силой, бедра уже непроизвольно двигались навстречу. Максу стало трудно дышать, горло отзывалось лёгким спазмом, но он не остановился — только замедлил немного, прочувствовав каждое движение. И тогда это случилось — Коля с глухим стоном резко подался вперёд, удерживая его голову. Его тело напряглось, дыхание сорвалось с губ резким всхлипом, и он кончил. Макс сглотнул почти автоматически, привычно, и только потом чуть отстранился, проводя языком по чувствительной, слегка подёргивающейся головке, помогая любимому прийти в себя. Он медленно откинулся назад, сел на пятки и вытер уголки губ тыльной стороной ладони. Глаза были слегка влажными от усилий, но в них светилось удовлетворение. Да, всё это было прекрасно — Макс вновь доказал, насколько хорошо знает тело Коли, насколько умело умеет доводить его до края. Но теперь наступила очередь Коли ответить тем же. Он знал — сейчас самое время отдать себя полностью, показать, как сильно он любит этого упрямого, горячего, преданного парня. Макс, отдышавшись, поднялся и направился к тумбе у кровати. Из нижнего ящика он достал всё необходимое — упаковку с презервативами и флакончик лубриканта. Вернувшись, он не стал торопиться. Напротив — замедлил каждое движение, наслаждаясь моментом, ловя на себе жадный взгляд любимого. Он встал прямо перед Колей и, не говоря ни слова, начал раздеваться. Его пальцы потянулись к ремню, затем к пуговице на брюках. Щелчок застёжки, тихий звук расстёгиваемой молнии — и вот штаны упали на пол. Он сбросил их вместе с бельём и остался полностью обнажённым, не отводя взгляда от Коли. Тот буквально пожирал его глазами, и — да, это сработало: член вновь начал наливаться кровью, поднимаясь, реагируя на зрелище. — Хочешь сверху? — хрипло спросил Коля. Макс молча кивнул. Он не нуждался в словах — между ними всё давно было понятно без них. Коля поднялся с кресла и переместился на кровать. Улегся на спину, раскинув руки и давая полную свободу. Макс сел сверху, устраиваясь на его бёдрах, чувствуя, как горячее тело под ним слегка подрагивает. Его ладони скользнули по груди Коли, по плечам, и затем вниз — к флакону смазки. Щелчок крышки, и прозрачный, прохладный гель оказался на пальцах Коли. Он не стал спешить. Один палец медленно вошёл внутрь. Макс выдохнул, приоткрыв губы. Второй палец добавился вскоре — Коля знал, когда и как, чтобы доставить удовольствие, а не дискомфорт. Он осторожно двигал ими, раздвигая, подготавливая, нащупывая нужные точки. Макс застонал тише, не стесняясь, позволяя Коле полностью контролировать процесс. Но вскоре он сам потянулся вперёд, убрал Колину руку. Он взял из упаковки презерватив, упаковка тихо зашелестела в его пальцах. Затем ловко надел его на орган Коли и аккуратно капнул сверху пару капель смазки. Ладонью он распределил её по всей длине, обхватив ствол и медленно проведя вверх-вниз, подготавливая его так же, как тот готовил его минуту назад. Макс привстал, опираясь на ладони, и начал медленно опускаться на Колю, позволив себе прочувствовать каждое новое ощущение. Он втягивал воздух сквозь зубы, лицо слегка морщилось от непривычного давления — член был толще и горячее пальцев, проникновение ощущалось ярче, интенсивнее. Он дышал часто, неровно, будто при каждом сантиметре внутри его тело перестраивалось, принимая партнёра полностью. Коля не сводил с него глаз — наблюдал, как кожа Макса покрывается лёгкой испариной, как напрягаются мышцы бедер, как в уголках губ появляется сдержанная дрожь. Но терпение было не его коньком. После всего, что Макс только что сделал, после того, как довёл его до безумия, он уже не мог оставаться в роли пассивного наблюдателя. Его руки крепко легли на талию любимого, и с неожиданной силой он потянул вниз, насаживая Макса до самого конца. Макс громко застонал, тело его дрогнуло, голова откинулась назад, открывая шею. Грудь резко вздымалась. Дыхание сбилось, но в его глазах был не испуг, а чистое, обнажённое удовольствие. Коля начал двигать его — вверх, вниз, не отпуская, управляя каждым движением. Макс поддавался, с каждым разом садясь глубже, сам начиная поднимать и опускать бёдра. Он ритмично двигался, ловя нужный угол. Он всё чаще запрокидывал голову, пальцы скользили по собственным бёдрам, по груди, будто сам не знал, за что хвататься. Он терялся в ощущениях. Видеть его таким — раскрепощённым, настоящим — заставляло Колю сжимать челюсти, чтобы самому не кончить слишком рано. Его мальчик, который обычно язвил, огрызался, держался колко — сейчас стонал, просил, таял в ритме их слияния. Но надолго таких движений не хватало — Макс уже тяжело дышал, и, заметив это, Коля без слов поменял их местами. Он аккуратно опустил его на спину, сам устроился между разведённых ног, провёл ладонью по внутренней стороне бедра и без лишней подготовки вновь вошёл. Сразу, сильно. Макс вскрикнул, выгнулся дугой, руки схватились за простыню, пальцы вцепились в неё, будто искали, за что зацепиться в этом бурном потоке ощущений. И Коля начал двигаться — вначале плавно, но с каждым толчком глубже, резче, увереннее. Макс шептал пошлости — в голосе были и мольба, и вызов: — Быстрее, Коля-а… ещё… глубже… да… И Коля ускорился. Его бедра двигались с силой, он вбивался в Макса снова и снова, чувствуя, как тот сжимается, как внутри всё трепещет, как близко конец. Макс уже не мог говорить — только стонал, выдыхал имя, цеплялся за его плечи, за талию, за спину, оставляя следы ногтями. Телефон где-то сбоку на тумбочке продолжал вибрировать. Сообщения сыпались одно за другим. Это была та, с которой он должен был провести вечер — та, что теперь звонила впустую. Макс не собирался отвечать. Коля посмотрел вниз. Лицо Макса было покрасневшим, губы приоткрыты, глаза — затуманены. Он был настолько красив что Коля не сдержался — наклонился, впился в его губы, продолжая двигаться внутри. Их дыхания смешались. Они оба были на грани. Последние толчки были отчаянными. Макс вскрикнул, тело выгнулось, и он дрожал, когда оргазм прошёл по нему волной — сильной, разрывающей. Его мышцы сжались, дыхание сорвалось, а из груди вырвался хрип. И почти в ту же секунду Коля кончил сам, в долгом рывке, с глухим стоном, уткнувшись лбом в его шею. Они оба остались лежать. Макс тяжело дышал, глядя в потолок. На лице его была усталая, довольная улыбка. Коля не отходил — только держал его, целуя в плечо, в шею, в щеку. — Больше никаких свободных отношений, — прошептал Коля, едва касаясь губами уха Макса.  Макс не стал спорить. Он просто кивнул, всё ещё запыхавшийся, и тихо, почти беззвучно ответил: — Согласен.