Свой среди чужих

Ноги подкосились. Голова раскалывалась. Он шёл по дорожке, пытаясь не слушать криков племянника, зовущего отца. Георгий прислонил к вискам холодные пальцы, но это действо не помогло избавиться от жара, распространяющегося по всему телу. Каждая клеточка ныла. Болела. Скулила. Он пошатнулся, едва не упал на землю. Мир вокруг закружился. Небо и земля стали единым целым. Луна переместилась вниз, прыгала, как резиновый мячик. Он следил за ней, чувствуя неприятную горечь во рту, переполненном слюной. Гоша сплюнул на дорожку склизкий комок. Вампир склонился над тем местом, где недавно стояла машина таксиста, и изрыгнул из себя желчь, перемешанную с едой из дома терпимости. Стало чуть легче. Он поднял глаза на яркий свет от фар. Прищурился. Машина стала расплываться, ехать к нему, на него. Гоша округлил глаза и бросился в сторону от автомобиля, готового врезаться в мужчину. Очки слетели с носа. Он приземлился на острый камень, торчащий из-под гравия. Вскрикнул, прижимая бедро руками. Теперь он видел лишь неясные очертания. Что-то размывчато-зелёное — наверное, деревья. Чёрный прямоугольник, от которого шёл режущий глаза свет — машина. Боль от ноги распространялась по всему телу. На лбу выступил холодный пот. Он снова крикнул, позвал Александра. — Чёртовы шлюхи, — ругался себе под нос Георгий. — Продажные шаболды, — бубнил он, морщась от резкой боли, окатывающей всю его ногу. — Саша! — позвал он, слыша сквозь звон в ушах что-то отдалённо похожее на голос племянника. — Сукин ты сын, — прошептал он, сильнее прижимая ладонь к ране. Кровь не торопилась останавливаться. Регенерация не работала. Георгий тяжело задышал, вгоняя остатки сил в кровоток. Вдали послышался плеск воды. Затем несколько глухих ударов по мясу. Шум в ушах не давал ему возможности понять, что происходит в нескольких метрах от него. Ещё сильнее давило блеяние овец, почуявших хозяина. Чёртвовы куски мяса. Когда же вы вырастите? Снова затошнило. Гоша открыл рот, выбрасывая из себя очередную порцию желчи с бедным содержимым его желудка. Вампир перевернулся с бока, чтобы не захлебнуться в собственной блевотине. Гоша лежал на спине, придерживая рукой рану, и смотрел на небо. Оно плыло. Его качало на волнах. Тошнило. Мороз пробежал по коже. Пробил озноб. Вампир скрипнул зубами, но унять ломающую всё тело боль не смог. Деннис глубоко задышал, жадно глотая свежий воздух. — Папа, — с облегчением сказал Александр, нависающий над отцом для очередного нажатия на его грудину. На его глаза упали слипшиеся пряди волос, весь вид Александра был потрёпанный, уставший, глаза, полные страха за жизнь родителя, смотрели в голубые очи отца, направленные ввысь. В небо. На тот свет. Деннис закашлялся, к горлу подступил ужин. Саша поспешил перевернуть родителя на бок, чтобы он, чудом спасшийся от неминуемого потопления, не захлебнулся собственной рвотой. Вампир опорожнил свой желудок. Был бледнее мёртвого. — Папа, зачем? — уставшим голосом с нотками радости, что жизнь отца удалось спасти, интересуется Саша. Деннис молчит, обхватывая плечи руками и унимая мурашки, бегающие по всему телу. Александр поднимается на ноги, подходит к кителю отца и накрывает вампира им, надеясь, что это поможет согреть мужчину. Сын садится возле него и смотрит вдаль воды. Как же так можно было напугать его? А если бы они приехали на пару мгновений позже? Что сказала бы мама? Бабушка? Дедушка? Лилит в конце концов? Саша прикрыл глаза. Сердце постепенно замедляло свой темп. Дыхание больше не было таким глубоким. Лёгкий ветерок высушил пот, выступивший на его лице, пока он нажимал на отцовскую грудь, стоя пред ним на коленях. Руки болели, но эта боль была ничем, по сравнению с радостью, которую Саша испытывал прямо сейчас, сидя на берегу озера, в котором едва не утонул его папа. Деннис тупо смотрел на водную гладь. Рёбра болели. Дыхание было прерывистым, любое движение грудью о клетку отдавало резкой болью, не позволяющей набирать в лёгкие много воздуха. Он смотрел на воду, думал о неудавшейся попытке суицида и внутренне благодарил сына, что он спас его. Марта, Владимир, Данила, Билли. Неужели он был настолько близок к смерти, что увидел их? Перешёл границу мирозданий и в последний момент вырвался из голубой пустыни назад на землю, в своё тело? Деннис попытался сделать глубокий вдох, но грудь ударилась о ноющие рёбра. — Спасибо, Саша, — только и произнёс он, но сделал он это настолько тихо, что Александр, будучи в своих мыслях, даже не пошевелил ухом. Сын сидел и смотрел вдаль. Деннис не стал повторять. Он опустил глаза на землю, на болотную лужицу. А ведь правда? Что было бы, если бы не сын? Что сказала бы Лилит? Эйвери? Мать, отец? Мать бы точно не пережила очередную смерть ребёнка. «Не вини себя», — так ему сказали братья. А может, они и не были видением? Может, он и правда побывал на том свете? Деннис закрыл глаза, продолжая прерывисто дышать. Сын сломал ему рёбра. Зато спас жизнь. Не зря Саша всегда был похож на мать, на дядьку. Деннис бы точно не смог бы провести реанимацию. В любой другой ситуации вампир бы мысленно загнобил себя за незнание, как оказывать первую помощь, но сейчас, лёжа на боку на мягкой траве, глядя на голубую, как призраки, воду, ему было лень закапывать себя. Он просто радовался, что остался жив. И всё благодаря сыну. Александру.

***

Лукас спал на раскладушке, которую он нашёл в кладовой, находящейся неподалёку от кабинета дочери, и поставил её подле кровати внука, который очень уж не хотел засыпать без мамы. Дедушка до середины дня рассказывал ему сказку про маленького вампирёнка — любимую историю всех его детей и внуков. Мэвис говорила мужу, что, когда она была маленькой, сначала дедушка, а после ссоры первого с её отцом, и сам папа читали ей эти истории, вселяя в главного героя её образ, описывая её ночные приключения. Будучи молодым вампиром, Лукас обожал слушать супругу, укладывающую спать их дочку. Он млел от её нежного голоса, от той теплоты, с которой Мэвис повествовала рассказ. Сейчас же настала пора передавать сказку о вампирёнке внукам, что было в тысячу, миллионы раз приятнее. Придумывая приключения вампирёнку по имени Вова, Лукас ощущал мелкие мурашки по всему телу, тепло наполняло всё его нутро, когда он видел горящие глаза внука, с большим интересом слушавшим о самом себе, пусть малыш ещё и не до конца этого понимал. Маленький вампирёнок Вова попал в Африку, где познакомился с большим-пребольшим крокодилом. Победив его в честной схватке, крокодил стал верным другом мальчика и вместе с ним ходил-бродил по саванне, знакомился с другими животными. Сказку дед сопровождал театральным представлением, актёрами в котором служили плюшевые игрушки. Чаще всего на сцене появлялся крокодил, отважно победивший льва в неравном сражении за красавицу бегемотиху. Вова смеялся, прикрывая ротик ручками, спрашивал у дедушки о зверюшках, например, почему лёва такой злой, или почему его бегемотик вдруг стал девочкой. Лукас улыбался, сидя на раскладушке, пояснял внуку все непонятные для мальчика моменты и продолжал рассказ. Мужчина уже сам начинал засыпать. Только Вовка ну никак не хотел проваливаться в сон, требуя продолжения. Тогда Лукас придумал легенду про маму мальчика, ненамеренно схватив с полки с птичками, сделанными из глины, кукушку. — Где мама? — спрашивал крокодил друга. Тот лишь пожимал плечами. Лукас заметил в глазах ребёнка тоску по матери. Посмотрел на свою руку с зажатой в ней птичкой, гадая о месте нахождения Линнет. Беспокойство о дочери, печаль внука не давали ему завершить сказку счастливым концом. Лилит позади вампира, которая расположилась на диване, стоящим напротив кроватки Вовки, уже давно посапывала, положив руки под голову. Девушка слушала сказку без особого интереса, изредка, когда приключения двух друзей едва не заканчивались месивом, приоткрывала глаз и смотрела на деда, размахивающего игрушками по воздуху. Ей было хорошо. Спокойно. Уютно. Мысли о Тёмном троне испарялись, как пар от чайника. Лилит даже не заметила, как уснула, так и не дослушав сказку до конца. Лукас проснулся первым. Мужчина поднял голову, посмотрел на спящего в обнимку с крокодилом Вовку. Глаза смыкались. Всё-таки бессонный день дал о себе знать. Но Лоуренс широко раскрыл их, понимая, что если он снова заснёт, то малыш может учудить что-то. К тому же из головы никак не шла мысль о дочери. Лукас опустил ноги на пол, уткнулся пяткой о кукушку, обвёл понурым взглядом комнату. Зверушки, которые уходили со сцены, валялись во всех углах, где-то даже покоились перевёрнутые машинки, на которых передвигались друзья. Мужчина поднёс к глазам птичку, надеясь, что Линнет просто очень сильно задержалась и сейчас спит в своих покоях. Лукас направился к двери, аккуратно открыл её, боясь разбудить своих девочку и мальчика. Лилит перевернулась, посмотрела на уходящего деда. — Добрый вечер, — потянулась девушка, глянув на братишку. Вовка не проснулся, только сильнее закутался в одеялко с планетами. — Тихо, — приложил палец к губам дед, кивая на ребёнка. – Идём, — кивнул он головой в сторону коридора, приглашая внучку покинуть комнату. Лукас прошёл к покоям хозяйки. Дёрнул ручку. Дверь сразу же поддалась. Мужчина заглянул в спальню, но интуиция подвела его. Дочери не было дома. «Может, она в столовой?» — сразу же промелькнуло в голове. Лукас поспешил убедиться в этом. На удивление вампира и на нижнем этаже хозяйки поместья он не обнаружил. Птичка, которая так и продолжала валяться в комнате внука, теперь была не просто глиняной игрушкой. Она олицетворяла для Лукаса всю суть его дочери, как матери. От этого ему становилось не по себе. Лоуренс решил во что бы то ни стало отвлечься от дум о Линнет. Прислуги было мало. Да, и прийти в дом к Коллинз она должна была гораздо позже. — Дедушка, — обратилась к нему Лилит, заставив сердце старика ёкнуть. Лукас никак не ожидал увидеть внучку в столовой, хотя поймал себя на мысли, что с её стороны было вполне логично идти вниз. — Бабушка говорила, что хочет позвать в отель Ладрона, — вчерашний разговор никак не шёл из её головы. Неужели бабуля решится испечь пирожки с человечиной? В целом Лилит и не была против. Дело было совершенно в другом. Похоже, отведать их придётся и Люциусу. Мэвис явно просто так от него не отстанет. Девушка терялась в своих чувствах по отношению к Ван Хельсингу. С одной стороны он пытался убить её брата, с другой — если бы не ужин, он бы и не пошёл на такие отчаянные меры. — И что же с того? — Лукас повернул от входа в столовую направо, толкнул дверь на кухню. — Одним больше, одним меньше, — рассуждал дед, ища на полках кашу. — Ты что будешь? — он выпрямился. В руках держал две упаковки крупы. — Давай манку, — вскинула бровь девушка, сидя на стуле, поставленном боком относительно стола. Лукас улыбнулся, сверкнув своим золотым клыком. — Проверь Вовку, если проснулся, спустись с ним вместе, — попросил дедушка, ставя на плиту ковшик и наливая в него молоко. Лилит послушалась. Лукас же тем временем отыскал на полках дочери несколько банок варенья, которые он специально для неё и закатал. Одна из них была наполовину съедена. Вампир открыл крышку, принюхался. Клубника. Он снова по-доброму улыбался, вспоминая, как сажал ягоды близ охотничьего домика, чтобы радовать детей и внуков. Вовка сидел тогда на разложенном по земле пледе, наблюдал за дедом, склонившимся над грядкой. Когда клубника поспела, Лукас давал ягодки Вовке на пробу. Внук уплетал их так, что только за ушами трещало. Излишек Лукас пустил на варенье, подал дочери, наказав ей всегда приправлять им кашу, которой она должна была обязательно кормить сына, иначе не вырастет, так во всяком случае говорил Виолер. Молоко закипело. Лукас мелкой струйкой принялся засыпать манку в ковшик, всё время помешивая. Лилит с горем пополам привела малыша Вовку в столовую. Мальчик зевал, потирал кулачком сонные глазки, прижимал к груди своего верного друга, и со свойственной всем детям неторопливостью спускался по ступенькам. Лукас бы уже давно взял ребёнка на ручки, но Лилит это было не нужно. Она придерживала братика за плечико, контролируя его движения и, если возникала такая необходимость, направляла мальчишку в нужную сторону. Вовку усадили на стул, Лукас поставил перед ним тарелку, на дне которой был нарисован динозавр, а сам направился к каше. Как же ему было приятно ухаживать за ними. Просто сварить кашу, покормить. Большего дедушка и не желал. — Дед, давай помогу. — Лилит взялась за ложку и уже приготовилась накладывать кашу в тарелку, но Лукас мягко сказал: — Не надо, я сам, отдыхай, — он проводил слегка задетую девушку взглядом, вернулся к манке. Она для него всегда будет маленькой девочкой. И неважно сколько ей лет. 20 или 120. Лукас поставил кашу перед внуком и внучкой, сел рядом с Вовой, налил ему в кашу немного варенья, взял ложку и поднёс к детскому ротику «самолётик», предварительно подув на него. Вампир понимал, что дочка бы наверняка сделала папе замечание. Вова уже давно сам умел держать ложку, но уйти от соблазна покормить малыша мужчина не смог. Ну не Лилит же пихать в рот манку, политую вареньем? Он улыбался, имитируя звуки воздушного судна, улыбался, видя, как внук жуёт кашу, улыбался, скользя взглядом по внучке, поедающей завтрак на другом конце стола. Мрак опустился на его лицо только тогда, когда входная дверь открылась, и в прихожей послышался голос дочери.

***

Солнце совсем недавно зашло за горизонт. Линнет вышла на свежий воздух, который не сильно помог ей избавиться от похмелья. Впрочем, ей было уже не привыкать. Единственное, что коробило женщину — это её дневное откровение перед Томасом. Кто он такой, что она решилась пожаловаться ему на судьбу-матушку, обвинить себя во всех смертных грехах и потом ещё и получить приятные слова в ответ. А что может он исправить? Ничего. Сейчас всё зависело от неё. Она могла бы и бросить пить и спокойно заняться фабрикой, не бояться ехать к родителям. Линнет нащупала кинжал, полезла за сигаретами. Вчера, под туманом виски, район выглядел более благополучно. Сейчас же она видела всю изнанку жизни в Тёмном мире. Бараки наслаивались друг на друга, дабы сэкономить место и разместить в себе больше жителей. Длинный двор, покрытый песком, по которому голыми ногами запрещалось бегать, был весь усеян мелкими осколками от бутылок. Один мальчишка уже поплатился и сидел с впившимся в пятку стёклышком, не решаясь достать его. Мать кричала ему, какой он идиот, но пацану было фиолетово на брань родительницы. Тогда возмущённая женщина спустилась со второго этажа, с балкона с которого она и наблюдала за сыном, и принялась бить ребёнка мокрым полотенцем. Но и на это хулигану было плевать. Привык. Линнет закурила. — Можно. — Томас неожиданно появился сбоку и протягивал ей руку. — Держи. — Линнет выгнула бровь, но протянула ему пачку. Мужчина поднёс к сигарете спичку и потушил её так же, как и Линнет вчера на набережной. Женщина хмыкнула на это, делая очередную затяжку. Мать перестала бить сына и вернулась к своим делам — стала развешивать бельё на верёвку, натянутую между домами. — Идёмте? — подкралась к паре вампиров Елена, держа в руках переноску с Джоном. Линнет закатила глаза, но быстро вспомнила, что идея взять Елену с собой изначально принадлежала ей. — Да, идёмте, — она уверено зашагала вдоль домов, не обращая внимания на ругань соседей Томаса. Мужчина быстро догнал её, махая рукой Елене, которая опять колебалась. Троица вампиров довольно-таки быстро покинула неблагополучный район, оказавшись на перекрёстке. Линнет замерла. Ей в спину чуть было не врезался и Томас, а в него Елена. Коллинз сунула руки в карманы, повернув голову влево. Взгляд её был направлен на табличку «Фабрика гончарных изделий». Женщина прикусила губу, вспомнив обо всех документах, которые ей надо было заполнить, прежде чем на работу возьмут хотя бы одного сотрудника. Ей даже хотелось самой попробовать научиться лепить из глины хотя бы простецкий горшок. Линнет улыбнулась, когда перед глазами возник образ её будущего-бывшего мужа, который с особой щепетильностью выбирал тогда подарок тестю. Кто ж знал, что папа забросит подачку от зятя на чердак? Линнет как-то видела этот сервиз, спросила у Лукаса, почему он не пьёт из него, когда с ночи смерти Уильяма прошло уже много лет? Папа ответил, что единственный чайный сервиз, из которого он будет пить должен изготовить его внук. Мать тогда покачала головой, но в мозг закралась интересная и вполне логичная мысль, что Вовку, когда он подрастёт, надо бы отправить на курсы по гончарному мастерству. А то будет как отец. Фабрика есть, а сам лепить не умеет. — Линнет, — раздался мужской голос, выведший Коллинз из тумана мыслей о «горшках». Томас осторожно подтолкнул её в спину. Линнет обернулась к вампиру, заметила непонимающий взгляд Елены, выдохнула и пошла вперёд, по той дороге, которая вела к её поместью. Идти было не далеко, но и не близко. Время было ещё относительно раннее, выходной, поэтому большинство монстров либо ещё сидели дома, либо уже работали, в зависимости от сферы их деятельности. Брать машину не хотелось. Приятная прохлада после дневного дождя обволакивала всё тело, приятно щекоча нос свежим и влажным воздухом. Линнет шла, не обращая внимания на спутников. Те, на удивление женщины, которая думала, что эти двое уже давно нашли общий язык, молчали, не смея тревожить своего негласного лидера. Елена чутка отставала от вампиров, время от времени заглядывая в переноску. — Томас, — Линнет остановилась посреди дороги. Мужчина снова едва не впечатался в её спину, но успел вовремя затормозить. — Возьми ребёнка, освободи матери руки. — Коллинз уже собиралась продолжить путь, но увидела семенящего к ней старого знакомого. Харрис выполнил просьбу, больше похожую на приказ, и забрал малыша Джона к себе. Елена в знак благодарности кивнула, вот только кого благодарить — Томаса или Линнет — она не знала, поэтому голову девушка опустила как бы между мужчиной и женщиной. Но Коллинз этого не заметила. — Линнет, здравствуй, — сдержанно поприветствовал дочь своего бывшего начальника Кернер. — Здравствуй, дядя Джордж. — Линнет убрала руки из карманов, мельком бросила взгляд на своих спутников. Томас прыснул. — Вот так совпадение, — промолвил он, качая переноску в разные стороны, дабы младенец не проснулся. Линнет строго на него посмотрела, вернула взор на Кернера. Мужчина многозначительно поглядывал на Томаса, на саму Линнет, совершено не обращая внимания на Елену, которой лишний раз и не хотелось мелькать перед монстрами. — Твой отец спрашивал у меня о твоих делах. — Джордж поморгал глазами, как бы намекая, что он рассказал Лукасу часть правды. То, что он и сам знал. — Сказал, что ты уходишь после работы не домой. Теперь я всё понял, — скривил он рот в улыбке неудачливого сводника. — Ошибаетесь, дядя Джордж, — выгнула Линнет бровь. — Томас… — она повернулась к Харрису, тот встретил её взглядом, как бы говорящим, что ему не всё равно кем она его представит Кернеру. — Мой не более чем просто знакомый, — повернулась она к Джорджу и указала рукой на мужчину. Вампир опустил глаза на ребёнка, вздохнул, сожалея, что Коллинз так и не увидела его к ней настоящее отношение. Даже её вчерашнее откровение теперь для неё ничего не значило, а ему было важно выслушать эту женщину. Важно опустить на её ребро руку. — Да? — удивился Кернер, пожав плечами. — Значит, я что-то неправильно понял, — оправдывался мужчина, собираясь уже уходить. — Да, видимо, возникло недопонимание, — заканчивала этот разговор Линнет, радуясь, когда Кернер перебежал дорогу к прокуратуре. Женщина сложила руки в карманы брюк, глубоко вдохнула. — Зачем соврала? — задал вопрос Томас, осуждающе глядя в лицо Коллинз. Линнет даже опешила от такого резкого тона в её сторону. — А когда мы стали встречаться? — нападала она, зная, что все козыри у неё в рукаве. — А вчерашнее? — давил Харрис, покачивая колыбель. Как же ему хотелось, чтобы она увидела. Поняла. Осознала. — А что вчера было? — делала она вид, что ей абсолютно наплевать на его реакцию на её откровение. — Мы с тобой даже спали… Томас не закончил. Он остановился на полуслове, попытался пошло пошутить, но Линнет только прыснула на такую дешёвую попытку задеть её самолюбие. — Ребят, не ссорьтесь, — вставила своё слово Елена, снова нарвавшись на грубость со стороны Линнет. — Мы и не ссоримся. Просто разговариваем, — глянула она обжигающим взором на Смитт. Томас пусть и закипал, но делал это медленно. Он сильнее сжал в руках переноску, смотрел на то, как Линнет начинает идти к своему поместью, выдохнул. — Слушай, а можно я куплю твоему сыну игрушку? — спросил он, поравнявшись с женщиной. Елена поспешила их догнать отчасти оттого, что Томас нёс её счастье, и оттого, что она боялась, что эти двое могут вцепиться друг другу в глотки. Линнет не замерла, но замедлила шаг. — Купи, — бросила она, заметив, как глаза Томаса в одно мгновение стали весёлыми и даже радостными. — Он же у тебя любит зверушек? — уточнял мужчина, чуть ли не вприпрыжку шагающий рядом с Линнет. Женщина выгнула бровь, вызвала у Томаса очередную волну страсти. Ему стало интересно, как она выглядит с распущенными волосами. — Откуда знаешь? — уже без сарказма говорила герцогиня, искренне не помня, когда она посвятила бармена в особенности своего сына. — Сама же рассказывала, — немного обиделся Томас, но долго дуться на Коллинз он не мог, так как заметил вывеску «Игрушки». Линнет остановилась напротив цветных букв, сложила руки в карманы, а Томас вручил ей переноску с младенцем и сам зашёл в магазин. Елена поравнялась с Линнет, и та без раздумий отдала ей её сына. Томас вышел из лавки в ещё больше приподнятом настроении. Мужчина держал в руках светло-зелёного крокодила, вызвав на лице Линнет лёгкую улыбку. — Осталось только найти малышей крокодильчиков, — смеялась она, рассматривая игрушку. — И семья готова. Томас поддержал её, но взять за руку не решился. Троица вампиров снова зашагала к поместью Коллинзов, теперь уже без остановок.