Свой среди чужих

Неожиданная весточка от свекрови сильно напугала Эйвери. Зачем Мэвис Владиславовне понадобилась её дочь? Причём срочно. Что там у них случилось? Женщина сидела возле кроватки с малышом Генри, который уже давно уснул сном младенца. Мать же продолжала по привычке качать колыбель, думая совершенно о разных вещах. Давно Эйвери не терзали разные думы. Мысли о дочери накладывались на слова, которые Деннис произнёс спустя короткий промежуток времени после казни. — Я смогу это сделать. — Голос был хриплым, чужим. Если бы Эйвери не сидела напротив мужа, она бы в жизни не догадалась, что говорит именно Деннис, а не какой-то старик, переживший собственных детей. Жалость к дяде Лукасу была сильнее, чем ненависть к его жене. Эйвери терялась. Она не знала, что чувствует по отношению к свекрови. Ей было жалко эту женщину, но она слишком долго была её невесткой и прекрасно понимала, что по-другому она поступить не могла. Или не хотела. Власть поглотила Мэвис Владиславовну настолько, что она пусть и дрожащей рукой, скрепя сердцем, подписала смертный приговор Даниле. И тут же поплатилась за это. Кровь на когда-то белом воротнике. Разорванная глотка. Билли покончил с собой через несколько минут после обезглавливания брата. Эйвери прикусила губу, вспоминая об этом. По спине пробежали огромные мурашки, а в горле встал ком, когда в ушах снова эхом отдались крики матери, потерявшей сразу двоих своих детей. По собственной вине. Да, Мэвис Владиславовна сама виновата в своих бедах. За это Эйвери и ненавидела свекровь. Женщина опустила взгляд на своё счастье. У неё в жизни не поднимется рука на своих детей. «Да и не в твоей это власти» — промелькнула транзитом мысль. Дядя Лукас снова тяжело опускается на одно колено перед гробом. Взгляд пустой, глаза красные. Вот кого-кого, а свёкра ей было жалко. Пусть он тоже приложил к казни руку. Но Лукаса Эйвери всегда жалела больше, чем Мэвис. Он же стал для неё чем-то вроде отца. Дядя Лукас никогда не относился к Эйвери, как к невестке. Она была для него сродни второй дочери. И как часто вампир в шутку говорил: «Ваше старшинство меняется в зависимости от ситуации». Эйвери легко улыбнулась, думая о его словах и вспомнив ещё один светлый эпизод, связанный с дедушкой Луки. Лукас сидел в кресле-качалке, на плечах у него покоилось ватное полотенце, да и весь вид вампира говорил о том, что он недавно принял водные процедуры. Рядом, на диване расположился малыш Александр, весь укутанный в полотенце. Саша сидел, подложив под себя ноги, и смотрел, как дедушка вытирает с шеи капельки воды, сам же вампирёнок ждал, когда его вытрет либо мама, ушедшая вместе с женской половиной семьи в парилку, либо сам дед, когда закончит приводить себя в порядок. Слишком скрупулёзно Лукас причёсывал взъерошенную после бани бороду, поэтому маме самой пришлось одевать уже успевшего обсохнуть сына. Мэвис с Лилит всё ещё были в бане, дочка высказала огромное желание остаться с бабушкой до победного конца. — Мама, смотри, — пальчик указал на кольцо, лежащее на тумбе. Саша вылез из-под полотенца, которым мать ворошила его волосы, и взял в руки украшение. — Сынок, — строго сказала Эйвери, забирая кольцо из рук сына. — «Остатки»? — вырвалось у женщины, когда она случайно увидела гравировку с внутренней стороны символа брака. — Угу, — кивал Лукас, забирая из рук невестки кольцо и надевая его себе на палец. — Это ж почему «Остатки»? — спросила Эйвери, помогая сыну надеть пижаму. — Тайну остатков Золота рода Дракул слышала? — улыбнулся Лукас коронной улыбкой, сверкая по Эйвери самым радушным взором из всех возможных. Та кивнула. По Тьме сколько слухов только не гуляло, некоторые даже статьи писали, говоря в них, что якобы знают, куда делись остатки золота Владислава Объединителя, большая часть которого была пущена на восстановление казны. Какие только теории не строили: остатки лежат на дне Тёмной реки, куда ныряли монстры в надежде найти золото, в лабиринте Трансильвании, куда никто попасть, кроме верхушки, не может и многое другое, у кого фантазия богаче, тот и становился лауреатом шуточной премии по разгадыванию тайны остатков Золота рода, но все приходили к единому выводу — никто никогда этих остатков не видел и не увидит. — Вот тебе и ответ, — так же продолжал улыбаться дедушка, размеренно покачиваясь в кресле. — Только тссс, — приложил он палец к губам. — Кроме меня и Мэви Владиславовны об этом никто не знает. Эйвери вскинула брови кверху, но выполнила просьбу свёкра, сохранив такой небольшой секретик верховных вампиров даже от их собственных детей. Деннис. Теперь её мыслями всецело завладел он. Муж сможет. Он просил, молил детей не идти по стопам дядь. Но предупредил. Зачем? Неужели он правда способен на такое? Эйвери видела, как Деннис мучается. Слышала его жалобные стоны, когда он во сне разговаривал сам с собой, думая, что ведёт беседу с покойниками. И где он? Куда уехал? А главное, зачем? Прислушался к совету дочери развеяться? Эйвери не верила в это. Деннис, конечно, любит Лилит, она в этом не сомневалась, в конце концов девочка всегда была его, папиной дочкой, но прислушиваться к совету молодой девушки, которая претендует на его трон больше, чем он сам? Женщина снова качает головой. Лилит хочет власти. И это понятно. Девочка, любимая девочка женщины, поставившей на колени людей, поднявшей из руин Тьму, не могла не желать сесть на Тёмный трон. Эйвери снова улыбается. — Я даже не думала ни о чём, — смеялась свекровь, разглядывая газетную статью. — Мне просто нужно было освободить руки. — Мэвис Владиславовна посмотрела на внучку, сидящую у неё на коленях. — Правда, девочка моя? — обращается она к довольной Лилит. — Бабушка случайно посадила тебя на трон? — женщина подносит к макушке ребёнка свои губы, оставляя невесомый поцелуй. Как же Мэвис Владиславовна любит её дочь. Эйвери искренне улыбалась, видя взаимоотношения бабушки и внучки. Мать снова опускает глаза на сына. Свекровь любит и других своих внуков. Но Лилит — больше всех. Эйвери сама себе удивилась. Как так вышло, что она начала размышлять о муже и плавно перешла к дочери? Женщина опустила брови, вздохнула. Что будет с Деннисом? Его век как Повелителя Тьмы недолог. А Лилит? Как она будет сидеть на «табуретке»? И самое основное: она же не свалится с неё? Беспокойство о дочери превалировало. Эйвери было действительно страшно, что её дочка пойдёт по стопам бабушки. Это сейчас она ещё молодая девушка, но жизнь не стоит на месте. Лет через 20-30 она вполне может выйти замуж, родить ребёнка. А если внук решит повторить судьбу двоюродных дедов? А если Лилит казнит своего ребёнка? Эйвери поморщилась. Осмотрела комнату. Заострила всё внимание на полках с игрушками и книгами, особенно на плюшевом мишке, которого дядя Лукас подарил Лилит, когда она была совсем крохой, как сейчас Генри. Глаз коснулся сборника сказок с проклятым старым домом на обложке и вороном, сидящим на заборе, который Мэвис подарила молодым Деннису и Эйвери, когда Саша только родился. Не всякую сказку можно было читать детям, но такова уж любовь бабушки и дедушки к внукам. А вдруг Эйвери пойдёт по стопам свекрови? У неё же тоже маленький сын и двое взрослых детей, которые легко могут сделать её бабушкой. Генри не получит нужную ласку и…? А ей неважно, кто пошёл в оппозицию. «Кому ей? Что ты вообще несёшь?» — говорил внутренний голос. Но всё же не стоит отрицать очевидное. Если не Лилит, то Саша первым принесёт ей внука или внучку. Особенно, если учитывать, что Александр часто проводит время с дядькой. А Эйвери прекрасно знала и понимала, что не только животных они там гладят. Ей стало противно от мысли, что Георгий мог повести её сына к проституткам. Сашка вполне способен поддаться на провокацию. Даже в силу возраста. Энергия бьёт ключом, интерес к теме размножения увеличен. Кто ему мешает подложить под себя публичную девку? Совесть? Гоша надавит на него. И Саша падёт, как в своё время упал в эту яму с головой и её неудачливый ухажёр. Она была рада, что пошла замуж именно за Денниса. Пусть он и был взбалмошный. Как-то, когда они были ещё совсем молоды, Саша едва научился ходить, муж с женой отдалились друг от друга, Эйвери знала, что долгое отсутствие дома Денниса связано с его работой в военной сфере, его обязанностями Престолонаследника, но где-то в глубине души сидела очень неприятная мысль, которая, слава Дьяволу, не подтвердилась. Деннис приходил поздно, был всем недоволен, ругались супруги знатно и дело чуть было не дошло до развода. Эйвери даже не знала, что ей делать. Одна, с двумя маленькими детьми. Куда ей податься в случае чего? Слушок, что их брак трещит по швам, дошёл до Мэвис, та, на удивление всех членов семьи, встала на сторону невестки: «Она мать твоих детей, — твёрдо говорила она сыну. — Больше такую женщину, — палец указал на Эйвери. — Ты не найдёшь». А Деннис и не стал искать. Именно поэтому ей с ним было как-то спокойнее. Точно не предаст, встанет на защиту. От Гоши не веяло тем самым отцом семейства. Да, если он даже родного и единственного сына променял на племянника. Что уж говорить о жене? Отчасти Эйвери было приятно, особенно, когда Саша был ребёнком, видеть отношения дяди и племянника, но сейчас ей казалось, что это переходит все границы. У Георгия был свой сын. И он вполне мог заниматься им сам, а не спихивать малыша на бабушку и дедушку. Сколько времени Эдуард уже гостит в Трансильвании? Неделю, две? А Гоша курит свои косяки, делая вид, что всё в порядке. Всё нормально. Ничего страшного. А если и Саша? Выбирая между двух зол, Эйвери предпочла бы проститутку, даже чёрт бы с ним, внука от такой особы, чем сына-наркомана. Мэвис Владиславовна и дядя Лукас даже не догадываются о зависимости их третьего ребёнка. Эйвери прикрыла глаза. Рука так и качала колыбель. А Линнет? За неё женщина не беспокоилась. Она знала, что когда-нибудь Линнет сможет вырваться из оков в лице виски, вина, коньяка и начать жить заново. У этой женщины был внутренний стержень, которого так не доставало Эйвери. Мать подняла голову на скрипнувшую дверь, надеясь, что нежданный гость не разбудит её счастье. В проёме показалась голова Тоббиаса. — Там это, — с паузами говорил отец. Отец. Убийца брата. Испортил ей всё детство. И теперь живёт в её доме, сидит в няньках с её ребёнком. Реакция Саши вновь окатила всё её сознание. И пусть сын не показывал своего истинного отношения к деду по матери, Эйвери видела, что юноша презирает Тоббиаса. Она и сама частично презирала его, но ничего не могла с собой поделать. Она простила ему убийство Александра. Брата Александра. — Деннис, Гоша и Саша приехали. Эйвери изменилась в лице, сильно удивившись таким новостям. Она поспешила вниз, снова оставив малыша Генри на деда. «Лишь бы не убил», — а может, и не простила. Кто знает?

***

Ворон широко расправил крылья, летел, вглядываясь в происходящее внизу. Люди сновали в разные стороны, были похожи на стайки муравьёв, которые, в отличие от высших собратьев, знали куда и зачем держат путь. Улицы петляли, напоминали большую паутину, в центре которой сидел паук — здание Конгресса, давно превратившееся в музей. Когда в нём последний раз собирались представители двух миров? Ворона этот вопрос не волновал. Птица взмахнула крыльями, приподняв клюв вверх, и стала плавно снижаться. Лайнер «Наследие» уже которую неделю стоял нетронутый. Матросы так и делали вид работы, бегая по палубе, изображая мнимую суету, так давящую на нервы и без того неспокойного капитана. Ладрон расхаживал вдоль левого борта, потирал ладони, вглядываясь в голубую даль. Человек всё время кусал губу, был готов ударить себя за лишнюю нервотрёпку, вызванную всего лишь отъездом брата за границу. Ладрон покачал руками, разгоняя по ним кровь, но волнение, что с Люциусом что-то случилось, никуда не уходило. Мужчина вздохнул, потянулся к трубке, напихал в неё пальцем табака и уже был готов затянуться, но ворон, приземлившийся на плечо капитана, сорвал его планы. Сердце забилось. Голоса матросов больше не были раздражающим фактором, а сделались жалким фоновым шумом, похожим на помехи радио. Ладрон осторожно подцепил привязанное к лапке послание, не сводя с птицы больших глаз, полных страха от незнания, что он получит, что он прочитает. А вдруг они убили его? Нет, Люциус слишком живучий, чтобы пасть от лап вампиров. Он принялся медленно разворачивать свёрток, боясь опустить глаза на бумагу. Если уж читать, так читать от начала до конца, а не вылавливать взглядом слова, смысл которых может разниться в зависимости от контекста. Ладрон выдохнул, прежде чем приступить к чтению. Почерк был не его. Буквы слишком кривые. Слова так вообще шли по косой. Где-то вновь предпринимали попытку вернуться на прямую, но не справлялись и уходили вверх.

«Дорогой брат. Вампиры кинули меня в темницу. Они срочно просят тебя приехать, иначе, боюсь, мы с тобой больше не увидимся.

Они хотят устроить что-то вроде переговоров, обмена пленными. Прошу, Лад, приезжай, как можно скорее.

Твой Люциус»

Ладрон сжал послание влажными ладонями, оставляя по бокам бумаги сырые вмятины. Сволочи. Нелюди. Твари. Они требуют переговоров. А вдруг Люци писал это под давлением? Неспроста же его почерк был таким кривым? Ладрон прикрыл глаза, понимая, что отступать уже поздно. «А где же этот хренов разведчик?» — подумал мужчина, удивившись тем, что он до сих пор помнит внешность Джонни. Это противное лицо. Тупое лицо. Эти рыжие волосы, которые Ладрон хотел обрезать опасной бритвой под ноль. Если бы он тогда взял не проходимца. Если бы додумался подготовится к операции более основательно, а не так, как всегда, то скорее всего Люциус бы сейчас стоял рядом с ним. А по итогу брата рядом не было. Зато на плечо сильно давил ворон, озирающийся по сторонам. Бросить команду и пойти на спасение брата? А что? Куда он денется? Пусть Люциус иногда и раздражал Ладрона, без него Лад никуда. Они как два сапога. Кот и пёс. Биба и боба. Ладрон прошипел. Он уже и забыл о трубке. Мужчина не стал смахивать птицу с плеча, помня, как ворон не хотел отпускать Люциуса, и засобирался в Тёмный мир. Переговоры? Ага, размечтались. Человек прошёл в каюту, открыл шкаф. В руках оказался револьвер. Ладрон покачал его на ладони, ощущая приятную тяжесть оружия, которое может легко и просто убить вампира. Заряжен он был серебром. Ладрон присвистнул, предвкушая сладость вампирской крови.

***

Александр ещё какое-то время посидел на влажной траве, всматриваясь в чёрную гладь. Вода чуть плескалась, лёгкий бриз обдувал лицо парня, осушая его потные щёки и лоб. Саша прикрыл веки, наслаждаясь лаской порывов ветра. Это было куда приятнее, чем работа дамы. Александр ощутил уже известное ему шевеление между ног. Неужели желание поиметь кого-то появилось у виконта только благодаря сладкому воспоминанию, когда его орган со всех сторон был облеплен нежными, женскими губами. Вампир выдохнул, выставив руки назад, опираясь ладонями о мягкую траву, стараясь не упасть на спину. По позвоночнику пробежала волна мурашек, стоило Саше представить себя и её. Вурдалак открыл глаза, посмотрел на воду. Лёгкая рябь шла от центра к периферии, оттуда в другую сторону, напоминая Саше о трагедии, которая едва не произошла. Александр покачал головой. Страх, который пришёл к нему лишь спустя время после спасения отца, захватил его. Сжал горло, не позволяя сделать глубокого вдоха, заставляя Сашу довольствоваться жалкими попытками глотнуть воздуха, сквозь пересохшие губы. Клыки отбивали мерную дробь. Тело покрылось миллиардами мурашек, неприятно пробегающих по рукам, ногам. Муравьишки нагло пробирались под одежду, заползали в каждую пору, сковывали органы, сужали лёгкие, которые и без этого требовали кислорода. Саша поднёс трясущуюся руку к глазам. Пальцы дрожали, бьясь друг об друга, больно ударяясь фалангами. Александр зажмурился, скрипнув зубами, впустив, наконец, воздуха в скукожившиеся лёгкие, сжал ладонь другой рукой, подавляя неприятный мандраж, охватывающий всего юношу. Голова заболела. Саша выдохнул воздух. Сделал ещё пару вдохов, унимая бешенное сердцебиение. Сердце ударялось, било, требовало выпустить его из тюрьмы, в которую его заключила добрая душа вампира. Саша снова протяжно выдохнул, подняв глаза в небо. Ещё пара вздохов. Сердце замедляло свой темп. Всё обошлось. Он спас отца. Дыхание выравнивалось. Вместе с успокоением на Александра свалился новый пласт проблем. Нужно было ехать в город, искать Розмарова, чтобы он вылечил рёбра отца. Внутри снова всё сжалось, когда в ушах отдался перманентный хруст костей. Саша глянул на мужчину. Деннис лежал на боку, смотрел на воду, думал о чём-то своём. — Папа, а как нам теперь выбираться отсюда? — задал он единственный пришедший в голову вопрос. Деннис с трудом повернул голову на сына. Сожаление. Благодарность. Эти два чувства смешались воедино в его взгляде. — Нужен водитель, — он кашлянул, сплюнул на землю. — Ты можешь сходить и найти водителя? — сдавленно интересовался папа, понимая, что только-то на Сашку он и мог положиться. Александр в очередной раз вздыхает. Его голова со скрипом от затёкшей шеи поворачивается в сторону дома Георгия. «Ещё и дядька», — с долей ненависти думает Саша, не до конца понимая, что ненавидел он ещё и себя. С Гошей у него всегда были тёплые отношения. Не как с отцом, но всё же. Но после сегодняшнего, когда дядька в наглую обкурился, едва не испортил репутацию семьи, Александр начал менять своё мнение о некогда важном для него вампире. — Я понял, — говорит он, возвращая свой взор на родителя. — Я найду водителя, — произносит юноша, ругнувшись про себя. Он не умел водить машину. С этими словами Александр поднимается на свинцовые ноги и, пару раз пошатнувшись, направляется к дому Гоши, надеясь увидеть его хотя бы живым. Вампир дёрнулся, ужаснувшись собственной мысли, пронёсшейся в его поломанном напрочь сознании. «Он мёртв», — твердил внутренний голос, такой не похожий на голос добряка и простака Александра. — Саша, — окликает сына Деннис. Александр замирает, смотрит на отца, пытаясь по одному лишь жалобному взгляду родителя понять, что он хочет. — Отнеси меня туда, — кивает мужчина в сторону дома. Александр не смеет противиться. Он подставляет руки под мышки Денниса, осторожно, стараясь не задевать лишний раз сломанные рёбра, поднимает его на ноги. Деннис прикусывает губу, подавляя стон, вызванный болью в груди, хромает в сторону Гоши, опираясь на сына. Саша поддерживает его, глядя на измученное лицо, с прилипшими ко лбу рыжими волосами, под светом, вышедшей из-за тучи Луны, Александр заметил лёгкую седину на висках вампира. Деннис старается не стонать, не хочет пугать и без этого ужаснувшегося сына. Вампир прикрывает глаза, вновь открывает, глядя на приближающийся к ним зелёный дом. Ноги еле волочатся по земле. Если бы не Саша. Если бы не Саша, он бы давно сидел в домике бабушки, пил чай или что там подают гостям на небесах? Александр не смел ругаться на отца даже про себя. Вся ругань уходила на Гошу. Саша чувствовал, что два брата не смогут легко и просто поговорить. Что-то обязательно их разведёт по разные стороны баррикад. Георгий шарил по земле в поисках очков, которые валялись совсем близко. Александр сморщился. Как же противно ему было видеть дядьку в таком виде. Деннис же, наоборот, сильно удивился. Сын усадил отца на землю, прислонил его к крыльцу, а сам отправился на поиски водителя. Долгие пять минут Деннис смотрел на брата, который, казалось, даже не слышал, что к нему пришли. Гоша продолжал судорожно искать линзы, ругаясь себе под нос. — Не смей так говорить о моей жене, — осадил его Деннис, уловив краем уха, что имя «Эйвери» стало слишком часто вылетать из его поганого рта. — Деннис? — Гоша сел на землю, прищурился, но кроме размытого изображения ничего не увидел. — Ты как здесь? — в его голосе было столько удивления, столько недовольства, что брат сорвал его планы по унижению женщины, одинаково много значащей для них обоих, что Деннис едва не плюнул брату в лицо. — Сын спас, — севшим голосом, смешанным с болью от осознания, что он видел призраков, осознания, что спас его его же сын, сказал Деннис. Гоша не ответил. Он сидел и смотрел на брата без очков. Но Деннис заметил в его обкуренных очах сожаление, что Повелитель жив. — Ты её любишь? — задал вопрос Гоша, догадавшись, что просто так тема Эйвери не закроется. — Она моя жена, мать моих детей, — сухо отвечал Деннис, не имея большого желания доказывать брату свою любовь к Эйвери. — И только? — спрашивал наркоманский голос, такой не похожий на голос прежнего Гоши, которого уже не вернёшь. Деннис смолчал. Что ему было отвечать? — Ты заставил её рожать. — Георгий привстал, намереваясь пойти к брату. Деннис на мгновение даже испугался такого порыва. На его счастье Саша вернулся с тем, кто умеет водить машину. Мужик помог виконту усадить отца и дядю на задние сиденья, сам сел за руль. Деннис отвернулся к окну. Дома пролетали перед его глазами настолько быстро, что вампир даже не мог рассмотреть их номера. Было бы желание. А его не было. — Ты изверг. Ты убил, — стал давить Гоша, опустивший голову на грудь. — Я всего лишь выполнял приказ, — повторил фразу брата Деннис, так и не посмотрев на Георгия. — А жена? — так и не отпускал Эйвери Гоша. Саша прислушался. — Это естественно, — только и ответил Деннис, подавляя желание врезать брату в морду. Если бы не рёбра, не незнакомец, подвозящий их за пару сотен лей, его кулак давно бы окрасился красным от крови, вытекшей из носа Гоши. — Но третьего… — Заткнись! — грозно выпалил Деннис, теряя контроль над собой. Рёбра жалобно завыли, стоило ему повернуться корпусом к брату. — Не твоё дело, как я сплю со своей женой, — он снова отвернулся к окну, прикусив губу при очередном напоминании о переломе. Гоша замолчал, посмотрев в своё окно. — Она не твоя, — чуть погодя произнёс он, выводя Денниса из себя ещё больше. — Не при сыне, — сдавленно просит его Повелитель, но Гоша не послушал. — Скажи ему правду, — едва не прикрикнул Георгий. Водитель, до этого не вникающий в семейные разборки, прислушался. — Какую, мать твою, правду? — прошипел Дракула сквозь зубы. — Чей Саша сын? — не менял тона Гоша. — Что за хрень ты несёшь? — повысил голос Деннис, ощутив давно забытое чувство пожара, наполняющее всё его тело. — Эйвери всегда была мне верна, — хрипел он, пуская из пальцев маленькие камушки, чтобы не испепелить братца прямо в машине, на глазах у водителя и сына. Александр смотрел в лобовое стекло, размышляя о словах Гоши. Чего? Чей сын? Да, тут и ежу понятно. Что дядька имеет в виду? Деннис, тяжело дыша, смотрел на Гошу гневным, сжигающим заживо взглядом. Георгий качнул головой, ударился о стойку двери, заскулил, снова упоминая имя любимой женщины. — Не смей так говорить о моей жене, — процедил Деннис, да так, что ни у кого не осталось желания продолжать эту тему. Гоша, поджав губы, отвернулся к окну и просмотрел в него в течение всего пути.