Победил

      Конечно, Ядов знал, что рано или поздно он обязательно сорвётся. Знал и как будто неосознанно оттягивал этот момент. Боялся спугнуть? Навредить? Нет.        Боялся, что не переживёт отказа, скорее. В глубине души, не признаваясь самому себе в такой непривычной ему слабости.        В машине жарко. Чуть приоткрытые окна не помогают — лето ведь, а Александр Николаевич всё никак не хочет сменить привычный костюм на что-то более лёгкое. Поэтому он вынужден переодически подносить руку ко лбу, чтобы стереть выступивший пот и поправить влажные волосы, а в какой-то момент он не выдерживает и чуть расслабляет галстук, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, чтобы наконец вдохнуть свободнее июльский воздух.        Но только ли это из-за жары…?       На пассажирском месте сидит Дмитрий Семёнович Зайцев.        В светлой футболке он явно не испытывает дискомфорта от жаркого дня. Зато испытывает дискомфорт от всей ситуации в целом: бурчит что-то недовольно, хмурит брови, нервно постукивает пальцами по твёрдой ручке того самого злосчастного чемодана в его руках. От вида одного этого жеста Ядов растёгивает ещё одну верхнюю пуговицу, стараясь не подавиться воздухом.       Директор упорно отводит взгляд, не задерживая его на собеседнике дольше пары мгновений. Ядова это не устраивает.        Александр Николаевич смотрит в упор, не отрываясь, так, что Дмитрию становится ещё более неуютно под тяжёлым взглядом синих глаз. Он точно знает. Ядов просто уверен, что уже давно сдал себя с поличным. Да что уж тут — он именно этого и добивался ещё с первой их встречи.        Разве могло быть иначе? Александру кажется, что у него просто не было шансов не влюбиться с первого взгляда, глупо, до дрожи в коленях, как будто впервые. Он ощущал себя просто помешанным идиотом и, впрочем, вёл себя точно так же. Проблема была лишь в том, что нормальный человек не стал бы тешить себя бессмысленными надеждами и давно сдался. Но Ядов таким не был. Ядов привык всегда получать то, чего он хочет, а Дмитрия он хотел. Всего и полностью, во всех возможных смыслах.        Терпение рвётся, как натянутая струна, последняя капля приличия с силой ударяется о светлое кожаное сидение, а Александр резко тянется вперед и притягивает удивлённого директора за волосы, скидывая шляпу куда-то назад и больно стукаясь о круглые очки.        В себя глава администрации Подболотска приходит, кажется, уже вжатым в заднее сидение. Ядов в ступоре. Почему его не оттолкнули? Не ударили прямо по бледному наглому лицу? Более того, он начинает чувствовать, как чужие ладони хаотично ощупывают его выступающие рёбра под рубашкой, которая каким-то образом уже оказалась выправленной из брюк.        Александру кажется, что он попал куда-то в Рай. Причём совершенно случайно, по глупому недоразумению, ведь он-то всегда думал, что его следовало бы отправить этажом ниже. Ядов вдруг обнимает Дмитрия и прижимает к себе крепче. Чтобы не убежал. Не испарился в очередном очень неприличном сне. Раз уж такая ошибка там, наверху, и произошла, то нужно ею воспользоваться.        Только сейчас он понимает, что всё это время лежал с закрытыми глазами. Непорядок. Распахивает их и смотрит-смотрит-смотрит, стараясь отпечатать в памяти столь желанное лицо. Директор ловит на себе жадный взгляд и наконец-то не отводит глаза. Смотрит в ответ и сам подаётся вперед.       Тут Александр ощущает, как руки, только что находившиеся где-то в районе груди, как-то слишком резво переходят ниже, забираясь под уже расстёгнутые брюки и… Всё. Ядов, кажется, прямо сейчас кончился как личность прямо в своей машине, в лесу, рядом с детским лагерем. Что ж, не такая уж и плохая смерть, даже, наверное, наоборот. Самая лучшая.        С губ срывается прерывистое шипение.       — Да вы и правда настоящая змея, Александр Николаевич!       Ядов в ответ лишь крепче хватается за чужие плечи.       Дмитрий до неприличия одетый. Это, естественно, Александра не устраивает, поэтому он снимает с нависающего над ним лица очки и порывисто тянет несчастную белую футболку вверх, открывая себе вид на усыпанное родинками, составляющими созвездия, тело. Это, кажется, было его последним осознанным действием.        По телу пробегает дрожь, а острые зубы впиваются в нижнюю губу до крови. Ядов, наверное, заплакал бы, если бы всё ещё умел. Вынужденно зажмурив закатывающиеся глаза, он уверен, что это не от оргазма. Это от того, что он наконец-то получил своё. Добился того, чего хотел, как и должно было быть. Победил. Ведь так?

***

      Александр Николаевич садится на сиденье, пытаясь привести в порядок свои драгоценные волосы, и поворачивает голову вправо.        Дверца оглушительно хлопает, а Зайцев спешно удаляется в сторону своей машины.        Без шляпы.