Раннее утро, ромашки и заброшка

Летний утренний воздух, ещё не успевший прогреться на солнце, легонько щекотал двух подростков, которые в такую рань собрались недалеко от заброшенного здания. Слабый ветерок колышил высокую траву, и капельки росы падали на землю. На безоблачном небе расстилался тёплый, оранжево-жёлтый рассвет, при котором ромашки словно оживали: от едва коснувшихся лучей солнца раскрывали свои белые лепестки и тянулись к свету. Разглядев самые красивые ромашки, белокурый мальчишка поспешил сорвать их, и сдув с них проснувшихся букашек и подойдя к своему другу, убрал тёмную прядь волос за ухо и закрепил самую лучшую по своему мнению ромашку за его ухом. Затем с другой ромашкой проделал тоже самое и теперь двух парней украшали белые цветы. Одарив лучезарной улыбкой мир вокруг, белобрысый забывчиво протянул: «Та-ак, и на чём я остановился?», пару секунд в размышлениях проморгал глазами и, подняв указательный палец к небу, выглядя так, будто к нему пришло озарение, в привычно громкой и радостной манере сказал: «Точно! Вспомнил! И дальше гусь цапнул ребёнка за...» Вообще, его рассказ начинался с одноклассника, который торговал наркотиками, но словно по щелчку пальцев тема разговора менялась. Настолько часто менялась, что уже спустя 5 минут брюнет перестал улавливать о чём он говорит, вместо этого стал рассматривать своего собеседника. Обычно заплетённые в косу блондинистые волосы сейчас струились до поясницы, свободно развеваясь на ветру золотистым цветом из-за попадания солнечного света на волосы. Разноцветные расточки украшали волосы, придавая им особый шарм. Потёртая временем зелёная футболка с вышитыми узорами была на 2 размера больше. Широкие штаны были с двумя разными штанинами: Коля взял красные штаны с помойки, а коричневые с секонда, двое штанов были с странными узорами. И, разрезав пополам, пришил двое разных штанин друг к другу, получив такой интересный результат. Странно, но они прекрасно сочетались между собой. Выглядит так, будто Коля снимал эту одежду с самого крутого бомжа на районе. Такой необычный, привлекающий внимание образ дополняли самые разные украшения: подвески с символами, бусы на любой вкус и цвет, миллион таких же браслетов как и подвески, и пару самодельных колец из бисера на пальцах. От изучающего взгляда не скрылись и временные татуировки хной на коже. Это всё очень подходило внешности и характеру Коли. А шрам на глазу никак не портил его вид, а наоборот делал ещё более необычайно... Красивым? Да, Фёдор определённо считает его красивым и нисколько это не отрицает. Собираться здесь, рядом с заброшкой и гулять, рассматривая полевые цветы по утрам, уже стало их традицией. Только вдвоём – Федя и Коля. В этом месте только они, да поле одуванчиков и ромашек знают, о чём их разговоры. Их голоса, смех, улыбку увидят лишь они, да птицы. Кукушка точно не выдаст их. Не расскажет никому, что они здесь делают и какие секреты делят между собой. – Федь, посмотри как здесь прекрасно! – Коля пробежался по полю цветов и густой травы, размахивая руками, словно та птица, которая пролетела над их головами мгновение назад. Невольно лицо Фёдора тронула улыбка от этого сравнения. Он пошёл дальше по полю в рандомном направлении, а Коля кружил возле него, напевая себе какую-то песенку под нос. Как и в прошлые дни лета, они погуляли пару часов, болтали обо всём и ни о чём одновременно. Коля как всегда рассказывал весёлую историю с детства, активно жестикулируя руками. И он слушал. Фёдору действительно нравилось слушать звонкий и живой голос своего друга. Так он чувствовал себя живым. Белобрысый словно заряжал своей бесконечной энергией всех вокруг, оживлял и повышал настроение. С ним невольно начинаешь сам улыбаться и даже болтать лишнего. И когда солнце начало печь, они пошли к заброшенному зданию. Заброшка была двухэтажная, с разрисованными стенами и битым стеклом на полу. Никому ненужное бетонное здание никто не собиралсчя сносить. По вечерам здесь устраивали пьянки или даже кололись самые разные люди, чаще всего это были подростки, которых привлекает свобода и безнаказанность, ведь здесь за тобой никто не следит. Делай что хочешь: ебись, бухай, ломай и рисуй граффити где угодно. На входе уже были разбросаны кирпичи по полу. Они знали вдоль и поперёк это место и прошли дальше. С потолка медленно капала вода, с булькающим звуком падая в лужу, став с ней единым целым. Их развлечением было читать записи на стенах. Каждая строчка имела свою историю. За стенами заброшки была абсолютно другая жизнь. Коля пролез через узкий проход между комнатами и Фёдор последовал его примеру. В этой части заброшки было ещё больше неизученных надписей. Они подошли поближе к надписям и одну из них белобрысый зачитал: «– Я красивый, – сказал урод и заплакал... – А я урод, – сказал другой урод и засмеялся...» Прочитав последнюю строчку, Коля хихикнул и перевёл взгляд на Федю. – Какие строчки прикольные! Интересно, кто же их написал... – задумавшись, он уставился на собеседника. – Это цитата из одной книги, – Фёдор с интересом рассматривал надпись, заценив аккуратный почерк написавшего её. Быстро вспомнив, из какой именно книги, он продолжил, – той книги, которую я советовал тебе прочитать ещё в прошлом году. – А-а, – протянул тот, – я аудиокнигу начинал слушать. – Но не дослушал. – Ага-а. – снова протянул гласные белобрысый, – Давай, твоя очередь читать. Взгляд Фёдора блуждал по надписям. Остановившись на одной, он зачитал: – Своей душою черной полюбил кроваво-красное я. – наверное, это из какой-то песни или книги, но эту цитату он точно видит впервые. Эти слова почему-то откликнулись в его сердце и он отчего-то смутился. На полминуты они притихли, но Коля не дал молчанию стать неловким и стал зачитывать всякие смешные мемы со стены и неловкость сменилась звонким смехом. Спустя время хождений по заброшке они обнаружили чёрный маркер среди мусора. Проверив работает ли он, Коля предложил что-то нарисовать или написать. Федя отказался, но Коля не принял отказа и за руку повёл к ближайшей стене, на которой осталось чистое место, которое так и манило разрисовать. Уверенные штрихи маркером вместе образовывали рисунок, но Феде был интересен не рисунок, а сам художник. Притаив дыхание, будто от малейшего звука или шороха вся картина перед его глазами распадётся, он наблюдал за разукрашенной хной рукой, которая каким-то магическим образом обычным маркером создавала шедевры, за сосредоточенным взглядом разного цвета глаз, длинными светлыми волосами, которые тот для удобства недавно собрал в хвост, спокойным выражением лица, которое Фёдор видит очень редко из-за маски шута. Как бы ни старался, думать о чём-то кроме Николая он не мог... Одна мысль страннее другой – это Федя заметил за собой практически с самого начала их дружбы. Профиль друга путал мысли, да так, что в голове была каша, и Федя не мог ухватиться за нить здравого смысла. Больно прикусив губу до крови, он попытался успокоить своё бешено колотящееся сердце. Он не понимал, почему у него сбилось сердцебиение, ведь он сейчас ничего не боится. Тогда из-за чего это? Фёдор уставился на свои пальцы рук, ища ответ на вопрос, но так и не нашёл. – Готово! – весёлый голос вывел из раздумий. Он поднял голову и встретился с ним взглядом. У владельца этого голоса едва заметный малиновый румянец покрыл щёки. Фёдор не знал почему, но чувствовал, как его лицо тоже горит... – Эй, ты что, всё это время не смотрел? Горячая ладонь легла на плечо, чуть сжав. Федя смотрел с спокойным лицом, но внутри что-то перевернулось. Ему всегда были безраличны чужие прикосновения и тактильность, но сейчас что-то поменялось... Нет, не внешне. Зато тело явно откликалось... Жаль только, он не может полностью понять, что с ним не так. Ничего неприличного в этом жесте не было. Всего лишь на секунду сжал плечо, как и всегда. Фёдор всё-таки повернулся к рисунку и практически сразу от удивления у него расширились глаза: во всех деталях нарисованы ебущиеся голуби и внизу написано «Мы?»... Это что за шутка такая?! Некоторое время Коля смеялся, пока Фёдор не понимал, что вообще происходит. Это даже матами богатого русского языка не описать. Такой рисунок точно не вызывал радость или тем более смех. Фёдор пялился в одну точку и не заметил как этот чёртов шутник приблизился к нему. К неожиданности настолько близко, что его дыхание опаляло шею. И все мысли о странности происходящего пропали. Точнее он просто перестал думать. Одним ловким движением руки развернув брюнета к стене, Николай от своих действий нервно засмеялся, но быстро взял себя в руки и спустя мгновение приблизился к лицу своего друга, будто если быстро не совершит задуманное, то передумает и больше такого шанса не представится. Коля едва ощутимо накрыл своими губами чужие и замер, ожидая реакции другого. Притаил дыхание и ждал «смертного приговора». Когда Фёдор ощутил лёгкое прикосновение губ, он забыл как дышать. Разум дал сбой. Он не мог пошевелить и пальцем, тело вообще его не слушалось. Не получив никакой реакции, Коля поспешил отстраниться и отшутиться, но прежде чем успел отстраниться дальше пары сантиметров, Федя притянул того к себе и поцеловал. Сначала неуверенно, будто распробовая того на вкус. Коля не мог поверить своему счастью: мгновение назад он сделал очень импульсивное действие, которое могло полностью разрушить их дружбу, но прямо сейчас они вместе перешли ту грань, которая полностью изменит их отношения. Лёгкое покалывание и дрожь в пальцах – странно приятные ощущения, которые Фёдор никогда не ощущал. Он не мог найти место рукам: сначала положил их на плечи, затем на талию. Но в итоге руки нашли своё место на волосах, распуская хвост и зарываясь в мягкие пряди волос. Пальцы перебирали локоны и игрались с ними. Отстранившись, Коля снова припал к губам, но уже настойчивее, зная, что друг совсем не против, а он точно не убежит. Руки белобрысого скрестились на пояснице брюнета, обнимая за талию и притягивая ближе к себе. Разум затуманился. Сейчас были только они. Только поцелуи и блуждающие пальцы под футболкой. Белобрысый облизнул чужие губы и тот промычал в поцелуй. Поплыл от удовольствия, вкуса вишнёвого бальзама для губ и до подкосившихся коленей ощущений. Кислород быстро кончается и приходится отлипнуть от желанных губ, жадно хватая воздух. Дыхание после такого окончательно сбилось. До Феди пришло осознание, почему его сердце так быстро билось в груди и что за чувства всё-таки были к другу. Руки под футболкой блуждали по худому телу брюнета, очерчивая каждый миллиметр, не забыв пройтись по торчащим рёбрам и по позвоночнику. То ли специально, то ли забывшись от ощущений он прикусил чужую нижнюю губу, и белобрысый ойкнул, но не отстранился. Вместо этого углубил поцелуй. Неумело переплетая языки, удовольствие молнией прошибло насквозь. Да так, что Фёдор не смог бы устоять и давно бы скатился по стенке на пол, но Николай не дал ему это сделать, придерживая того рукой и став опорой, на которую тот опирался, до боли сжимая пальцами плечо, но Коля на это внимания не обратил. Им было всё равно на то, что их кто-то может заметить. Именно сейчас, именно в этом месте нет ничего, кроме двух оголодавших по друг другу подростков.