Only crazy for you

Шин провел всю свою жизнь, пытаясь подружиться со своим разумом. Пытаясь примириться со своими предательскими мечтами и склониться перед троном своих мыслей. Он так старался.  Чтобы урезонить надежду, убедить себя, что то, чего он хочет, невозможно получить. Что он только потеряется и пострадает, если продолжит безрассудно спотыкаться в погоне за этим бесцельным стремлением. Но каждый раз, когда он оставался наедине со своим разумом, в результате неизбежно вспыхивала война рациональности против надежды - дикая и безжалостная.  И Сейнт. Сейнт был белым флагом. Свист, останавливающий всех мечей и воинов. И все же он был золотом. И причиной внутренних склок. Причиной, по которой его разум никогда не мог уснуть. Сейнту даже не нужно было присутствовать. Ему даже не нужно было дышать с ним одним воздухом. Просто он звонит из ниоткуда, чтобы проведать Шина, спросит, не хочет ли тот чего-нибудь поесть, достаточно ли он отдохнул. Горячие американо, которые он приносил домой после своей смены в кафе на прошлой неделе.  Эти незначительные действия переросли в нечто большее, что заставило Шина ругать себя. Что-то, что заставило Шина полюбить его так бесповоротно, что ему захотелось прыгнуть с самого крутого выступа скалы в бушующие волны, которые заполнили бы его легкие и положили конец его страданиям. Блядь. Почему он так беспокоился? Это всегда было виной Сейнта. Он искажал весь свой мир, поворачивал свою галактику, чтобы она вращалась вокруг Шина, взбирается на Луну и доставал руками каждую звезду, аккуратно складывая их в ладонях, прежде чем расположить их вдоль сердца Шина.  Заботливый, заботливый, заботливый. Слишком. Если бы он только знал, как из-за этого сердце Шина билось в клетке. Если бы он только знал, сколько ложной надежды он с легкостью вложил в свои кости, наполнив их до краев только для того, чтобы безжалостно изгнать ее прочь. Даже сейчас, оставшись один и окруженный беспорядочно разбросанными ручками и маркерами, Шин обнаружил, что в его душе царит хаос. -Будь ты проклят, Сейнт,- Пробормотал он, ударив кулаком по столу.  Их общему столу. В их общем общежитии. Видите ли, по натуре Шин, он жаловался, что они никогда ничего не смогут сделать, если у них будет только один стол. Но его лучший друг-идиот рассудил, что, пока он работает, вся комната будет в его распоряжении. Теперь он не мог не пожалеть, что не пошел с Сейнтом. Джо сегодня уже один раз заходила в общежитие, чтобы вернуть книги, забытые Шином в столовой.  Она оценила их комнату. В любом случае, одобрять было нечего. В комнате было всего четыре узкие бежевые стены, увешанные футбольными постерами и расписаниями матчей.  У левой стены в углах стояли две односпальные кровати, а между ними - боксерская груша Сейнта и брусья для подтягивания.  У противоположной стены располагалась мини-кухня с одной столешницей, заставленная пластиковыми пакетами с рисом, а рядом с ней - рабочий стол (слишком маленький для какой-либо работы).  Дальше по узкому уединенному проходу была ванная. Ванная комната размером со спичечный коробок со слабым освещением, выложенная холодным кафелем. Одна раковина (в которой теплая вода была настоящим чудом), шаткая вешалка для полотенец и тесная душевая кабина с туалетом. Это было буквально все, что находилось в их "камере". Но Шину было все равно.  Он не ожидал, что на красной ковровой дорожке будет стоять роскошная мраморная ванна.  Пока у него был шкаф с двойными дверцами, все было хорошо. За исключением того, что прямо сейчас все было определенно не так хорошо, потому что он безуспешно боролся с одним мудреным заданием последние сорок две минуты, а Сейнт все еще не вернулся со своей смены, и небо было таким мрачным, каким только может быть в понедельник. Еще одно неудобство сбило его с толку, и он погрузился бы в кипящую ярость. - Какого черта,- он швырнул блокнот через стол и потер кулаками глаза, пока стены не превратились в черные точки. Он был так растерян. Так удручающе пуст.  Неужели так и пройдут его оставшиеся годы?  Скрываемые болью от того, чего и быть-то не может ? Проклятье.  Он должен был уже забыть об этом дурацком поцелуе. Но как только его мысли оторвались от земли, пусть и на несколько минут, они больше не хотели возвращаться с небес на землю. Он увидел солнце так близко. Он почти прикоснулся к нему, но не смел, таков был его удел. Как он мог вернуться к серой жизни после всего этого?  Шин затаил дыхание. Как он сможет полюбить кого-то еще? Впрочем, это не имело значения. Потому что ему не нужно было любить никого другого. Ему просто нужно было научиться заглушать боль, как он делал всегда. По крайней мере, до тех пор, пока это не стало неузнаваемым, пока не осталось и следа от того, о чем вопило его сердце.  Но, черт возьми, черт возьми. Он не мог перестать пятиться назад. Возвращаясь к обжигающему воспоминанию о руках Сейнта на своей спине. Тихих стонах, которые все еще таились где-то в укромных уголках его груди, пробуждаясь к жизни всякий раз, когда он оставался один. Простой процесс дыхания ощущался как вдыхание зловредного табачного дыма.  Потому что теперь он знал.  Он чертовски хорошо знал, как идеально вписывается в объятия Сейнта. Как прекрасно Сейнт может держать его в своих руках. Как он никогда больше не будет держать его так. Необузданные мысли обрушивались на него, одна за другой, словно тирании, натравленные на одинокого беспомощного оленя. Нежные, шершавые губы Сейнта. Жар их прижатых друг к другу губ, плавное скольжение языков, эхо бешеного биения их сердец. Взмокшие лбы, сбитое желанием дыхание. Сильные, мускулистые руки Сейнта на его талии. Они лежали на талии Шина так, словно там им и полагалось быть, словно все изгибы спины Шина были сделаны для него и никого больше. Его низкий голос. Его бездонные глаза. Дерьмо. Шин рассеянно провел большим пальцем по губам. Сухая, шелушащаяся кожа коснулась подушечки его большого пальца.  На долю секунды, когда он закрывал глаза, ему казалось, что губы Сейнта снова сомкнулись на его.  Другую руку он положил на живот, вцепившись пальцами в ткань рубашки, как будто побелевшие костяшки пальцев могли помочь ему сохранить самообладание.   Не надо, не надо, не надо. Но он всегда это делал, делал и делал. Он слишком много думал, слишком долго блуждал. Он действительно должен был понять раньше. Он должен был знать, что его разум - старый предатель.  - Будь ты проклят, Сейнт,- Повторил он тихо и несчастно, высунув язык и обволакивая губы вязкой слюной.Его дыхание стало поверхностным. Это было неправильно. Это было очень неправильно. Он заслуживал того, чтобы с него живьем содрали кожу.  Циничный. Глупый. Обреченный . Рука на его животе крепче сжала рубашку, медленно приподнимая подол и– - Шин! Черт возьми. Он попытался сесть прямо, неуклюже взмахнув руками, прежде чем сложить их на груди. Вдох. Выдох. Спокойствие. Сейнт проскочил в дверь с застенчивой улыбкой на губах. -Идиот. Я сожалею, что оставил тебе ключи,- Проворчал Шин. - Ты не пожалеешь об этом, когда я угощу тебя лучшим американо в твоей жизни,- Сейнт понимающе рассмеялся, помахивая высоким пластиковым стаканчиком в руке. И что ж, Шин вознес безмолвную молитву благодарности тому, кто услышал его мысли, потому что он не смог бы жить в согласии с самим собой, если бы уступил своим желаниям. Сейнт вернулся. Теперь все казалось немного светлее, немного воздушнее, немного легче, даже если это было временно. - Ладно, я поверю тебе, когда сам удостоверюсь,- Сказал он, с ухмылкой глядя на Сейнта и протягивая к нему руки.  - Кстати, знаешь что?- Сейнт медленно, не торопясь, подошел к нему, перекатывая чашку между ладонями- Я приносил тебе бесплатный кофе с работы каждый день с тех пор, как начал работать. Думаю, я должен быть вознагражден. Шин нахмурился и чуть не упал со стула, когда потянулся за чашкой. -Ты живешь со мной. Это достаточная награда. -О, я знаю, - задумчиво произнес Сейнт, его глаза были мягкими. Такими мягкими. Изящные черные перышки обрамляли его фарфоровое личико. Так маняще. Как будто Шин мог просто протянуть руку и коснуться пальцами этой нежности. И затем. Он потерял равновесие.  – Что за...  Стены накренились, пол закружился, приближаясь, и внезапно он с глухим стуком ударился о пол. Дерево соприкоснулось с кожей, стол царапнул его по колену. - Сейнт, - простонал он, прищурившись на хихикающую угрозу, которая была его лучшим другом, лежащим под ним как добровольный щит. -О, Шин, да ты запал на меня!- Сейнт схватился за сердце, скорчив удивленное лицо для пущей убедительности- В буквальном смысле. Шин отряхнул джинсы, показно устало вздохнув. -Гребаный мудак, ты дашь мне выпить кофе или нет? Сейнт выглядел победителем. И это не было хорошим знаком. -При одном условии,- Он словно пел, озорно сверкая глазами- Ты должен угостить нас мороженым сегодня вечером. -Сегодня вечером?- Шин приподнял бровь- Почему не сейчас? - Хм,- красноречиво ответил Сейнт- У нас с Джен сегодня вроде как намечается просмотр кино. Шин застыл. Ощущение было такое, будто кто-то протыкает ему горло кинжалом. Кровь не хлынула. Крика не вырвалось.  Только пустые раны, которые уже никогда не заживут. Если его улыбка была бы стеклянной, то она разбилась вдребезги. Джен.  Верно. Ей придется прийти, чтобы посмотреть фильм на ветхом ноутбуке Сейнта, которому было четыре года. Экран был наполовину разбит. Заряда аккумулятора едва хватало на тридцать минут. Как им угодно. -То есть, ты просишь меня уйти?- Усмехнулся Шин, намеренно игнорируя протянутую руку Сейнта и опираясь на стул, чтобы не упасть, когда он поднимался- Это и моя комната тоже. И я хочу остаться. - Ай'Шин, - Сейнт смущенно улыбнулся ему- У Ферста скоро день рождения. Ты ведь сам сказал, не так ли? Что к тому времени мы оба должны будем встречаться. Это прозвучало как резкое обвинение. Отточенное копье погрузилось в лаву и вонзилось прямо ему в ребра. -Да. Точно. Я просто... - Он тяжело вздохнул- Шучу. Сейнт помолчал секунду, прежде чем расплыться в улыбке.  - Это здорово, Шин! Теперь ты можешь спокойно идти в библиотеку и заниматься! Включи что-нибудь в своих наушниках! Иди прогуляйся!- Предложил он с излишним энтузиазмом.  Затем он остановился, сдвинув брови. - Если только ты на самом деле не хочешь остаться. Потому что, честно говоря, я не возражаю. Черт, это странно, если я хочу, чтобы ты остался? Джен бы ничего не сказала, верно? Она такая милая. В обожженных, черных легких Шина потрескивал огонь.  Он огрызнулся. -О, да, она такая милая, Сейнт. А я просто сварливый и глупый,- Он собрал все свои тетради и, не обращая внимания, бросил их в сумку. - Что?- Сейнт поспешил к нему. - Эй, я никогда этого не говорил.  Снова это глупое щенячье личико. Этот красивый скошенный нос. Круглые глаза и угрюмая гримаса, которая держала его за горло. -Шин, ты серьезно меня скоро до дурки доведешь,- Сейнт медленно шагнул вперед. - Только что ты говорил, что шутишь, а в следующий момент вот так вспыхиваешь. У меня такое чувство, что я по минному полю иду- Тихо пробормотал он, обхватив запястье Шина пальцами и пощупав большим пальцем его пульс. Пульс, о котором Сейнт даже не подозревал, бился у него в груди. Шин позволил себе расслабиться в этом прикосновении, не без колебаний, и резко сделал шаг назад, пока край стола врезался ему в бедро.  Он ненавидел это. Ненавидел то, как легко поддавалмя своему гневу.  Еще больше ненавидел то, как мягко Сейнт разговаривал с ним даже в такие моменты. Блядь. Сейнт был прав. Это была его ужасная идея.  И все это ради того, чтобы заглушить вечную боль, терзающую его душу. Он глубоко вздохнул. - Я не злюсь. Здесь не из-за чего злиться. - Сказал он, поджав губы. Сейнт с сомнением посмотрел на него. - Я не шутил. Тебе действительно не обязательно уходить, если ты этого не хочешь. - Просто оставь это, Сейнт,- Шин прерывисто выдохнул, высвобождая запястье - Она скоро будет здесь. -Пожалуйста, не злись. Я делаю это только потому, что ты попросил меня об этом, - взмолился он, опуская голову, чтобы встретиться взглядом с Шином. "Я знаю",- Шину хотелось закричать ему прямо в рот- “Я, черт возьми, не злюсь". Вместо этого он перекинул сумку через плечо, выхватил американо из рук Сейнта и направился к двери. - Напиши мне, когда я смогу вернуться. – Ай'Шин... -Что?- Он развернулся, скрипя зубами.  - Я люблю тебя.  Дерьмо. Черт, нет. Он не должен был этого говорить.  Только не тогда, когда Шин был таким иррациональным, злым и разбитым. - Прекрати, - выдохнул он сквозь глухой смешок. - Перестань быть таким слащавым... просто... прекрати... Заставлять меня полюбить тебя. Заставлять меня хотеть тебя. Когда я не должен даже думать о таком. -Перестань так говорить. Твоя девушка тебя бросит - выплюнул он.  Это была шутка. Глупая шутка, о которой он пожалел. - Я не перестану говорить, что люблю тебя, даже после того, как мы оба поженимся, Шин. - Сейнт пристально смотрел на него. Кажется был серьезен. Он откинул волосы рукой в сторону.   Шин с трудом удерживал себя на месте. Он был готов сломаться прямо здесь. Рухнуть на пол кучкой жалких обломков. "Беги" - сказал ему разум. - Да. Хорошо. Неважно,- Итак, он повернул ручку и распахнул дверь одним быстрым движением. - Увидимся, Сейнт. Не оглядываясь, Шин сделал большой глоток кофе и бросился по коридору, в спешке чуть не задев плечом какого-то студента. Где-то вдалеке, в тумане, он услышал вздох Сейнт.  Потому что он всегда прислушивался к Сейнту. Даже когда отчаянный стук его сердца отдавался в ушах. Даже когда кровь с шумом бежала по его венам. Сейнт. Сейнт. Сейнт  Всегда Сейнт. Мальчик, которого он ждал с утра до ночи.  Каждую миллисекунду каждой нудной лекции он планировал, как они проведут время вместе.  Почему его сердце не хотело понять, что Сейнт больше не принадлежит ему? Он никогда и не принадлежал. И никогда не будет. Потому что, если Шин когда-нибудь снова его поцелует, Сейнт подчинится без сопротивления. И это приводило его в бешенство. Сейнт выполнял все, о чем просил его Шин. Из чувства вины, из слепой любви, а может, и из-за того и другого. Он никогда не поймет годы подавленной боли, перевязанных ран, кровоточащих в сердце Шина, приглушенных снов, которые могли вдохнуть жизнь только на одну ночь. Шин унесет все это с собой в могилу. Он сунул соломинку в рот и сделал еще один большой глоток кофе. Кофе был именно таким, как он любил, с определенным количеством горечи и легкой примесью сахара. От одного этого вкуса у него разрывалась душа. Он ненавидел то, что кофе был идеальным. Он ненавидел то, что Сейнт помнил. Он ненавидел себя за то, что кричал и срывался на него без причины. - Мне жаль,- Его голос превратился в слабое хныканье. Никто не слушал. Его легкие превратились в угольки, печально тлеющие в груди, грустное признание, угасающее пламя. В своей стремительности Шин не заметил, что дважды пересек один и тот же коридор, в результате чего оказался даже ближе к своему общежитию, чем ему хотелось. Ароматный кофе проник ему в горло, согревая язык и притупляя мысли. Горький. Затем появился легкий привкус сахара.  Вкусы боролись в его рту так же, как и мысли в его голове. Только второе происходило все время. Он почти решил повернуть и спуститься по длинной лестнице в библиотеку. Пока. Он услышал вежливый обмен любезностями. Шуршание одежды после быстрого объятия.  Из их комнаты. Его пальцы сжали чашку, ореховая жидкость, пузырясь, вытекла из отверстия и быстро заскользила по крышке. Бежать. Ворваться. Разрушить. Но он не мог быть незваным гостем в собственной комнате.  А даже если бы и мог, его грудь так скрутило от болезненной ярости, что он не смог бы обернуться. Кофе разлился на кожу, оставив там, где он разбрызгался, слабые красные пятна. Шин смял стаканчик и бросил его в ближайшую мусорную корзину, вытирая руку о рубашку и шипя от жгучей боли.  Его дыхание было прерывистым, представляло собой диссонирующую смесь прерывистых вдохов и резких выдохов.  - Ну почему ты такой? - Прошептал он вслух. Воздух ответил, больно ударив его по лицу. Бросив последний взгляд на свои красные кончики пальцев, он сделал шаг вперед. Ещё один. И еще один, проскальзывая сквозь строй студентов в другой конец коридора.  Прежде чем он смог остановить себя, его рука повернула ручку двери их общежития, а ноги переступили порог.  В комнате было темно, только из прохода в ванную пробивался тусклый свет. Сейнт с любопытством смотрел на него со своей кровати, его лицо было бледным и до смешного потным. Джен сидела, скрестив ноги, рядом с ним, держа в руках миску с попкорном и мягко улыбаясь. Из динамиков ноутбука лилась жуткая музыка, холодный голубой свет падал на их лица. - Шин? - спросил он хрипло, ставя фильм на паузу. - Привет, - беззаботно помахала Джен- Что-то случилось? Шин почувствовал себя виноватым. Но при этом до чертиков разъеренным. Может сказать, что он потерялся? - Забыл свои наушники. - Пробормотал он, засовывая руки в карманы, топая к кровати и принимаясь шарить по простыням, пока не нашел свои наушники.  Ну и что теперь? Он задержался на мгновение, медленно проводя пальцами по пластику.  Это был всего лишь предлог, чтобы остаться. Сейнт, вероятно, мог видеть это даже при выключенном свете. Шин собрался с духом и украдкой взглянул на Джен, которая сидела слишком близко к Сейнту, легко опираясь на его руку, с тонкими каштановыми волосами, натянутыми сзади заколкой. Сейнт выглядел невозмутимым. Абсолютно . Его взгляд был прикован к Шину. Время идти. Просто валить, черт возьми. Это была глупая идея. Бездумный, вызванный гневом, идиотский поступок. Шин прикусил щеку, прищурив глаза. Что-то раздражало его, урчало глубоко в животе, как голод, который не утихал. Зуд становился невыносимым. Фыркнув, он отвел взгляд и провел рукой по волосам, пятясь к двери.  Раздался щелчок по клавиатуре, прежде чем снова зазвучала ужасная, леденящая душу, чрезмерно драматичная фортепианная музыка. Из ушей Шина повалил пар, густой и удушливый. Он резко обернулся. - О, и, кстати, Сейнт ненавидит фильмы ужасов.  С этими словами он рывком распахнул дверь и вырвался обратно в коридор. Гул в его груди перерос в рев. Он чувствовал, как его душа увядает, бесполезно растворяясь в воздухе, как будто это могло уменьшить боль. Совершенно потерянный. Он утопал в своем собственном болоте. Мелочный, злой и всегда такой потерянный. Его сумка тяжело висела на плечах, как будто в ней хранились все его мысли, а не несколько записных книжек.  Ему захотелось развернуться и снова ворваться в комнату, вырвать это дурацкое ведерко с попкорном из рук Джен и отослать ее прочь.  Больше всего его мучило то, что Джен была такой милой. Она никогда не делала ничего, что могло бы вызвать зависть Шина.  Она всегда была веселой и милой и присматривала за ним во время занятий.  Если бы Шин не погружался так глубоко в свои сожаления, она, возможно, даже стала бы хорошим другом. Если бы он мог просто разбить свое сердце молотком и выбросить все осколки, все было бы по-другому. Он был бы добрее. Все было бы проще. Но, черт возьми, это было далеко, далеко не просто.  Коридор сокращался, ссорящиеся и смеющиеся студенты расплывались перед его глазами в размытые кляксы, ноги торопливо неслись к лестнице.  Он все еще чувствовал, как фантомы голоса Джен, пропитанного улыбкой, дергают за какую-то струну внутри него, безжалостно скручивая ее.  Совершенно испуганное выражение лица Сэйнта. Их переплетенные ноги. Затемненный свет. Дерьмовый саундтрек к фильму ужасов. Это была идеальная картина милых университетских отношений, которые он видел в чересчур слащавых романтических комедиях.  Высокий, привлекательный, непринужденный парень.  Симпатичная, внимательная, застенчивая девушка. Первый месяц неловких отношений, второй полон - безудержного флирта, а третий - отвратительной любовной тоски, затем несколько лет пролетели бы незаметно, и они были женаты, имели чудный домик с белым заборчиком и собачку. Так всегда и получалось - по крайней мере, в кино. И что ж, он знал, что на самом деле она еще не нравилась Сейнту. Не так, как он ей.  Пока еще. Это был только вопрос времени. Джен, вероятно, могла бы пересчитать свои недостатки по пальцам, но если бы Шин попытался, ему пришлось бы поднять руки всего мира.  Он был упрям, не верен самому себе, боялся прошлого и будущего, избит и сломлен. У него были опасные привычки. Лазал по крышам, курил, когда клялся, что не будет, причинял себе боль без слов. Просто думая об этом.  И каким-то образом, несмотря на его усталые глаза, внезапные проклятия и отвратительный запах сигарет, прилипший к языку, Сейнт все еще любил его.  Может быть, потому, что именно он сломал его.  Может быть, потому, что его дезертирство превратило мягкость Шина в нечто надломленное и разрушенное. Но Шин знал. Что вся его ярость - это просто печаль, окрашенная в красный цвет. И это заняло много времени, но Сейнт тоже это понял. Шин почти жалел об этом, потому что, возможно, если было бы труднее любить его, то проще было бы уйти. Но он знал, что, когда дело касалось Сейнта, он никогда не мог уйти. Он отрезал бы себе обе ноги, приставив нож к запястью.  Это было жалко и нездорово, и явно не похоже на благородную красоту. Потому что Шин не был какой-то безупречной куклой.  Он был сломленным мальчиком, влюбленным в мальчика, который сломал его.  Но что бы все это значило? Очень скоро Сейнт влюбился бы в Джен. Они были бы счастливы. И Шин должен был быть счастлив. Но, как ни досадно, сидеть и наблюдать со стороны было само по себе мучительно. Когда-то он мог думать только о них двоих против целого мира.  О звоне посуды по утрам, спорах из-за велосипедных прогулок, об искусстве просто существовать друг с другом. Каждое осознание этого было подобно дикой охоте, и Шин бесконечно истекал кровью.  Он задавался вопросом, будет ли возможна другая жизнь, где они могли бы стать больше, чем просто друзья. Стать возлюбленными. Сейнт бы заваривал по утрам теплый кофе, именно такой, какой любит Шин, конечно, не так, как он делает это сейчас, а потом они танцевали бы на кухне и спотыкались друг о друга, как идиоты, путались бы в телах друг друга. Он задавался вопросом, может ли какая-нибудь его версия быть такой.   И если бы она могла бы, тогда, возможно, было бы достаточно просто знать это. Приблизившись к высоким дубовым дверям библиотеки, он запнулся. Все было в порядке. Он был в порядке. Он знал, что такое гнев. Он мог подавить его. Через мгновение он вошел в библиотеку, и его сразу окутал теплый аромат благовоний и старых страниц. И именно тогда он понял, что никогда раньше здесь не был. Единственное (ну совсем уж редкое) время, когда он занимался, было у себя в комнате или в столовой (с большой пачкой хлеба и соком, у растущего мальчика были свои приоритеты), так что он был в некотором затруднении. Ряды книжных полок сплетались в причудливый лабиринт, который он не мог разгадать. Студенты тихо сновали вокруг, снимая книги со стеллажей и рассаживаясь по своим местам. Они работали. Шин пришел сюда просто убить время. Не ожидая увидеть знакомые лица.  Он надеялся - каждой частичкой своей крови и каждой клеточкой своего тела - встретить какие-нибудь знакомые лица, иначе он бы опозорился самым ужасным образом, стоя в оцепенении у входа в пугающе тихую библиотеку. Какого черта он вообще решил, что это хорошая идея? Внезапно, по милости (или жалости?) какой бы дух ни благоволил Шину в тот день, чья-то рука хлопнула его по спине. Тяжело. Жаляще. Немного неуместно. Но неважно. Он отвернулся в сторону, стиснув зубы, и с его языка почти сорвалось очень грубое оскорбление.  - Да что ты... И, о.  - Привет, Шин,- Джо одарила его ухмылкой. - У тебя был такой вид, будто ты зашел в женский туалет в баре. Но не волнуйся. Такое случается даже с лучшими из нас.. - Воу, я не позволю тебе забыть это, - пробормотал Шин, втирая круги себе в спину. - Тебе действительно стоит придумать новое, менее агрессивное приветствие. Джо совсем не выглядела виноватой, когда протянула руку и похлопала его по плечу. - Черт, извини, чувак. Я предупрежу тебя перед следующим своим ударом-приветствием. - Ты просто ангел,- Шин закатил глаза и в отместку сорвал с ее плеча сумку. Глаза Джо расширились. - Эй! Ты отдашь это прямо сейчас, или я клянусь... – взвизгнула она, вскакивая и бешено размахивая руками. Шин усмехнулся. -Не можешь дотянуться до нее? О, как же так? Джо остановился, недоверчиво глядя на него. -Это ты мне скажи. -Нужно самому все знать,- он пожал плечами, опуская сумку и возвращая ее ей- Итак, что заставило тебя подойти и переломить мне позвоночник гранитом науки? -Ничего себе, не слишком ли драматично?- Джо приподняла бровь, скривив губы. - Вообще-то, я как раз заканчивала занятия в художественной студии, а потом увидела, что ты стоишь здесь, как несчастный котенок под дождем, и, будучи благородной гражданкой, подумала, что должна прийти и спасти тебя, - Она повела плечом, как будто совершила величайший акт благотворительности. -И ты еще говоришь, что это я драматизирую,- Шин усмехнулся, забавляясь- К тому же, к твоему сведению, я не был несчастным. Просто я не был здесь раньше...- Он почесал затылок. - Ну, скажи честно, ты действительно хочешь остаться здесь?- В глазах Джо мелькнул понимающий огонек. Этот огонек говорил: "Давай убежим". -Не думаю, что у нас есть выбор,- Шин улыбнулся и кивнул остроносой даме, которая пристально смотрела на них с тех пор, как они начали пререкаться.  Джо вздрогнула, обхватила его за плечи и оттащила подальше от оскорбленных взглядов посетителей библиотеки. - Да, ладно, к черту все это, пошли на улицу. Они побежали вниз по лестнице, толкая друг друга о перила и смеясь, протискиваясь между толпой студентов. На стадионе несколько старшеклассников лениво играли в баскетбол, другие бездельничали на трибунах, сплетничая под предлогом учебы. Время близилось к вечеру. Вокруг слонялись только студенты из общежитий на территории кампуса, так что атмосфера была более спокойной. Шин сходил за футбольным мячом из кладовки и пнул его в сторону Джо, которая легко поймала его. Между ними завязалась веселая игра, в которой удары Шина были легкими, а Джо умело отбивала мяч.  Запутавшись в паутине смятения и фрустрации, Шин обнаружил, что ему действительно нравится ее общество.  Он часто думал о том, на что именно такой будет Чингчинг , когда подрастет. Когда она будет достаточно взрослая, чтобы проводить время с ним и Сейнтом, рассматривать витрины магазинов, смотреть по выходным кровавые боевики. Время, проведенное с Джо, дало ему возможность увидеть именно это. Она очень напоминала ему его сестру. Вспыльчивая, свирепая прямолинейность, присущая всем пяти футам и трем дюймам. -Эй, Шин, посмотри-ка на это! - внезапно воскликнула она. Шин, застигнутый врасплох, поднял глаза. И тут кто-то выхватил мяч у него из-под ног. -Джо, ты мошенник!- Он истерически расхохотался- Ты не получишь за это очко! - Кто это сказал? Мы же не играем в шахматы,- Холодно и расчетливо сказала она.  Шин с вызовом ухмыльнулся. - Оу, да? Я тоже могу быть жестоким. -Ладно, мистер Дурной характер, прежде чем становиться жестоким, почему бы тебе не рассказать мне о своем парне, а? Шин споткнулся о свои ноги.  - Что? - Ты знаешь что, - теперь тон Джо был мягче, непринужденнее. Как будто она знала, как тяжело было Шину вспоминать об этом. Он сглотнул, пытаясь перехватить мяч обратно. - Э-э, он... на самом деле он не мой парень. Еще. Мы буквально сходили на одно свидание. - Да? Он тебе понравился?- Ее движения замедлились, каждый удар был более небрежным и отвлеченным, чем предыдущий. - Я...ну–да. Еда была хорошей,- Сказал он бессмысленно. -Я не спрашивала о еде, Шин.  - Ну Конг тоже был, - он слишком далеко забросил мяч в землю и теперь стоял, безвольно опустив руки- хорошим. -Ммм, - скептически промычал Джо- Но понравился ли он тебе? Шин моргнул, застигнутый врасплох. - Почему тебе так хочется это знать? - А почему ты так упорно не отвечаешь?- Возразила она. И что ж, черт возьми. Он был в тупике. - Потому что некоторые вещи должны оставаться конфиденциальными. Это моя личная жизнь, а не реалити-шоу, - нетерпеливо фыркнул он. - Хм, справедливо, - понимающе кивнула Джо, подходя ближе. В ее взгляде было что-то понимающее. В ее голосе не было преднамеренного желания обидеть. Шину казалось, что он прозрачен, ее взгляд проникал сквозь все защитные барьеры вокруг него. - Сейнт встречался с ним?- Осторожно спросила она.  Шин скрестил руки на груди. - Да, - ответ прозвучал неуверенно. Последовала пауза. Повисла тишина, от которой у него что-то сжалось в груди. - Ты в порядке, Шин? Блядь. Слова были подобны камням, летящим на него градом. Дождь правды и ужаса. Она все знала. - Конечно, я в порядке,- Он солгал сквозь зубы.  Его губы дрожали. Его сердце разрывалось на части. -Ты храбрый, - задумчиво произнесла Джо, положив руку ему на локоть, и голубой лед в ее глазах растаял- Но недостаточно храбрый. Шин ничего не сказал. Он сломался в тени кампуса, под прикосновением человека, который слишком много знал.  - Если ты продолжишь мучить себя, то потеряешь возможность чувствовать, Шин. - Она тихо вздохнула, глядя на него снизу вверх с таким серьезным и понимающим выражением лица, что это только сильнее его задело. - Тебе нужно перестать бороться с тем, что ты даже не можешь контролировать.  Шин сделал глубокий вдох и поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Он был таким… напуганный.   Чувствовал ли он облегчение? Кто-то знал.  Впервые с тех пор, как у Шина упало сердце, кто-то понял это. - Это чертовски больно, - прошептал он сдавленным голосом.  - Это не должно быть такой мукой,- рука Джо обхватила его локоть, сильная, уверяющая.  - Почему?- Его голос был слаб.  - Шин, он без ума от тебя. Он. Она не назвала его по имени. Какая-то часть его была благодарна, потому что, услышав его имя вслух, он, возможно, был просто ошарашен. - В том-то и дело, - пробормотал он, чувствуя, как у него перехватывает горло.  Нет, нет, черт возьми, не срывайся. Его веки отяжелели, увлажнились. - Я не могу быть с ним, Джо, - признался он себе под нос. Тихо, едва слышно. - Он скажет это в ответ. Он тоже поцелует меня. Но это... - Слеза скатилась с его губ- Это будет ненастоящее признание. Он сделает это только потому, что я так захочу. Только потому, что заботится обо мне. - О, Шин, - она покачала головой, нахмурив брови, и обняла его за плечи - Ты глупый, глупый мальчишка.  Шин крепко зажмурился, увлажняя кожу на ее шее своими слезами.  Он ненавидел то, как легко его доводил Сейнт. Как легко было заплакать,думая о нем, для мальчика, Шин Наруэбета, который никогда не плакал. Ее маленькие ручки успокаивающе скользили вверх и вниз по его спине, ее рубашка была спасательной лодкой, за которую он отчаянно цеплялся.  - Я знаю, Шин. Я знаю. Она не сказала "все в порядке" или "с тобой все будет в порядке". Она просто стояла, держа Шина, когда он разваливался на части, годы идеально отработанного самообладания за считанные секунды стекали к его ногам, стекая, как слезы. -Это ад, Джо, - сказал он надломленным и жалким голосом. Он явно был сломлен - Это ад. Его сердце было как увядший лист, погребенный под снегом, замерзший в ледниках и гонимый ветром. -Шин, посмотри на себя...- Джо осторожно приподняла его голову со своего плеча, лицо ее выражало тревогу и боль- Ты не можешь продолжать так лгать себе. Шин вытер щеки рукавом, слишком грубо, слишком яростно, оставляя красные царапины и шрамы. - Как ты узнала? Джо выглядела недовольной. Она прикусила губу, все еще держа руку на его спине. - Это... это все видно по твоим глазам. И его глазам тоже. Я знаю это. Я узнаю это.. Шин нахмурился. - Узнаешь что? - Вы влюблены. Лист остался мятым и согнутым, холодным. Один. Растоптанный словами. Что-то внутри него кричало в агонии, жадно царапая грудь, оставляя на коже синяки и ссадины. Кости плавились.   Все рушилось одновременно, и он оказался под падающими обломками. - Я не...- Он умолк, опустошенный и словно побитый словами. Ложь.  Но он и вправду был влюблен. И в этот момент Шин понял одну вещь на осознанном уровне. Быть влюбленным в друга - значит умереть, не пережив смерти.