Я рад, что мы встретились

– Эш, в сторону! – заорал Леон как можно громче, с силой толкая девушку в сторону и по инерции вставая на её место.       Затем взрыв – оглушительный и резкий. Леон не успел отбежать, увернуться, сгруппироваться или упасть на землю. Последнее, что он увидел , это как взрывчатка разрывается в нескольких метрах от него, а дальше... Нереально громкий звук, от которого заложило уши, густой, плотный дым и беспамятство. Его отбросило в сторону, и, кажется, от сильного удара он на пару секунд потерял сознание, но как только пришёл в себя и попытался встать, то почувствовал нестерпимую боль во всём теле. Такую боль, о которой думаешь «пожалуйста, заканчивайся прямо сейчас», но она всё нарастает и нарастает.       Кеннеди слышал приглушëнные крики горящих культистов, звуки их разрывающейся плоти и отдалëнное, но такое громкое, бьющее по барабанным перепонкам: «Леон! Леон, ты в порядке?!»       С трудом разлепив веки, он увидел Эшли, склонившуюся над ним: всю в порохе и ужасно напуганную. Из-за дыма и сотрясения Леон плохо понимал её, но по активной жестикуляции и нервным оглядкам догадался, что вероятнее всего сюда идут ещё сектанты, и судя по всему, не мало. – Леон, вставай! Нам нужно уходить, Леон! – её голос, дрожащий и звонкий, окончательно привёл Кеннеди в сознание. Он попытался встать, но этим вызвал лишь ещё большую боль. Попытался сказать, что не может, но вырвался лишь слабый стон.       Эшли, осознав, насколько плоха ситуация, наклонилась к нему и подставила плечо, стараясь помочь. Леон вцепился в её хрупкую руку и, не с первой попытки, но поднялся. Ходить оказалось ещё больнее, чем вставать, поэтому он буквально повис на девушке, и без того слабой и измученной. Эшли аккуратно взяла его ладонь и положила себе на бок, чтобы тот лучше держался. – Mierda, atrápalos! – кричали сектанты им вслед.       Из последних сил Леон обернулся и увидел приближающуюся толпу с косами и дубинками. – Заткнитесь, блядь... – прошипел он и запнулся, едва ли не падая на пол. – Тише, Леон, идём, не трать силы на них, – шептала ему Эшли, пытаясь взглядом найти безопасное место, но помимо пустого пространства и развалин ничего не попадалось на глаза. – Дверь слева... Пошли туда... – слабо прохрипел Кеннеди, и Эшли прекрасно поняла его.       Кое-как они дохромали до комнаты. Боль в боку стала до такой степени невыносимой, что Леон, как только они вошли, буквально сполз с Эшли, как по стенке. Единственным его желанием сейчас было упасть на пол и ждать, пока боль утихнет. Однако, девушка не дала ему осуществить задуманное: она с хриплым, от усталости, стоном вновь взяла его за плечо и, еле как, дотащила до кровати. Тот просто упал на мягкое одеяло, со стоном прижимая ладонь к боку. – Дверь... – прохрипел он.       Эшли тут же подбежала к рядом стоящей тумбе и толкнула её к выходу, подпирая дверь. Благо, она оказалась не очень тяжёлой.       Затем она снова вернулась к Леону и попыталась убрать его ладонь с раны. От слабости тот сразу же подчинился.       Девушка приподняла футболку и вскрикнула от ужаса: весь бок был залит кровью, она стекала на простынь и одежду, а из раны торчал большой осколок какого-то чужеродного материала. Всё это выглядело так страшно и неприятно, что на её глазах выступили слëзы, и она закрыла рот рукой, чтобы Леон не услышал её всхлипа. Но так же она понимала, что если не убëрет его, то не сможет ему помочь. – Ч-что там?.. – почти шëпотом спросил Кеннеди, переводя взгляд на еë сморщенное от ужаса лицо. – Здесь... Осколок. – сглотнула она. – Я вытащу его.       Он кивнул и откинулся на подушку с хриплым стоном. Тогда Эшли зажмурилась и аккуратно взявшись за кончик, потянула на себя. Леон тут же зашипел от боли, и она на секунду остановилась. – Прости, прости, подожди ещё немного.       Она делала это медленно, боясь навредить ему и причинить ещё больше боли. Он постанывал, но очень слабо. Леон был совсем без сил.       Борясь с собой, Эшли наконец с силой выдернула осколок и бросила на пол. С шумом он упал на кафельный пол, а кровь из раны полилась ручьём. Стараясь не смотреть на всё это, Эшли покапалась у Леона в сумке, но обнаружила лишь уже заканчивающийся бинт. – Леон, у тебя есть травы? – спросила она на всякий случай, хотя сама понимала, что если не нашла их, то вряд ли они окажутся.       Тот слабо покачал головой. Ну да, конечно. Последние они истратили его когда пытались войти в замок.       Взяв себя наконец в руки, Эшли достала бинт и максимально аккуратно постаралась перевязать рану. Обмотав в несколько слоёв, она затянула его покрепче и завязала на узел. Затем встала и посмотрела оценивающим взглядом, думая, чем ещё может помочь. Заметив, что тот от явного неудобства выгибает шею (или от приступа боли), она подложила несколько подушек под голову и бок, чтобы тело расслаблялось. – Так лучше?.. – тихо спросила она, надеясь, что хоть чем-то смогла быть полезной.       Леон не ответил. Он уже не стонал и не морщился от боли. Просто закрыл глаза и тяжело дышал. Сил ни на что не осталось.       Кеннеди впервые ощущал себя таким слабым и беспомощным. Сколько он себя помнил, после трагедии в Ракуне, с ним никогда не случалось подобного. Конечно, он получал травмы, но абсолютно во всех случаях справлялся с ними сам. И тем более, не позволял другим заботится о себе, в частности потому, что было некому. Сейчас же Леон пребывал в странном для себя состоянии. Девушка, которую ему поручили спасти и защищать, заботилась о нëм, хотя должно быть наоборот. Можно сказать, это било по его гордости, он никому не любил показывать свою слабость, и Эшли не была исключением. Но, впрочем, в данной конкретной ситуации у него не было выбора, и Кеннеди сам виноват, что вляпался в это.       На мгновение всё стихло. За пределами комнаты не было слышно ни единого звука, ни единого шага, что, наверное, было хорошим знаком для них. Лишь их тяжёлое дыхание эхом гуляло по комнате.       В конце концов, Эшли поняла, что пора заканчивать эту напряжённую минуту молчания. – Леон, мне... – робко начала она, – Мне придётся выйти и найти торговца, чтобы купить лекарство для тебя.       Тот дёрнулся, как только услышал её идею, как от огня, от чего бок закололо с новой силой. Его ладонь аккуратно легла поверх её и слегка надавила. – Н-нет, это слишком опасно, – он покачал головой, прекрасно понимая, что если Эшли выйдет, то, скорее всего, уже не вернётся. С другой стороны, Леон так же осознавал, что если он не получит лекарство, то умрут оба.       Девушка с печальной улыбкой опустила взгляд, но она тут же сползла с её лица. – Но, Леон... Я не хочу, чтобы тебе было больно... – последние слова она произнесла почти шёпотом. – Я не хочу что бы ты...       Кеннеди просто кивнул, чтобы она не продолжала. Он не хотел, чтобы президентская дочь нервничала из-за него. – Отдохни. Я постараюсь как можно быстрее. – с этими словами девушка встала, из последних сил отодвинула тумбу и как можно скорее удалилась, не оборачиваясь.       Всё произошло так быстро, что Эшли даже не успела ни о чëм подумать, как осознала, что за пределами этой спальни она находится в полной беспомощности, и что если кто-то захочет причинить ей вред (а таких было не мало), то он сделает это с лёгкостью. От этой мысли ей стало нереально страшно, прямо до ужаса, до такой степени, что захотелось вернуться в комнату, забиться в угол или прижаться к Леону. С ним она чувствовала себя хоть в какой-то безопасности. Но она прекрасно понимала, что не может так поступить. Он много раз спасал ей жизнь, даже в этот: Леон оттолкнул её от взрывающейся гранаты и сам пострадал. Значит, теперь Эшли должна помочь ему. Чего бы ей это не стоило.       Медленными осторожными шагами она двинулась вперёд. Подозрительно, но все монахи, преследовавшие их, и даже их предводитель куда-то разошлись, и из-за этого во всём замке была гробовая тишина, но на самом деле, Эшли пугало это ещё больше. Они так просто не отпустят её, она точно это знала, и сейчас, когда она бродила по опасным корридорам без Леона , Эшли была уверена, что они попытаются её схватить.       Девушка старалась гнать эти мысли куда подальше, зная, что страх не поможет ей в поисках. Она настраивала себя на что-то положительное, если такое вообще может существовать в этом месте.       Эшли двигалась просто вперёд, ибо другого пути она не знала. Конечно, вероятность того, что торговец тоже решил не засиживаться и идти вглубь замка была довольно большой, учитывая, что последний раз они видели его около часа назад, но шанс, если он до сих пор стоит в какой-то из спален тоже немаленький. Кто знает, может быть, у него есть другие клиенты, помимо них? Но другого выхода не было. «Если я не найду его в ближайшее время, придётся вернуться на то место, где мы видели его последний раз. Если его не окажется и там, придётся снова идти вперёд » – рассуждала Эшли, надеясь, что Леон продержится столько времени.       Цокая каблуками по мраморному полу, но тщательно стараясь этого не делать, она начала слышать странные звуки позади себя, идентичные дыханию. Сначала, Эшли подумала, что это её собственное, ведь когда она сбавляла шаг, тихие вздохи прекращалось. Но чем дальше она шла, тем громче и напряжëннее становилось дыхание, уже больше походящее на чьë-то хрипение. Сердце её быстро заколотилось, к горлу подступил ком. Эшли не была глупой, она сразу догадалась: случилось то, чего она больше всего боялась – её заметили. Оборачиваться было страшнее, чем сама мысль о преследовании. Она боялась увидеть там что-то или кого-то, кто может навредить ей.       Первой её мыслью было просто побежать, вернуться обратно в комнату и... И что??? Да, будет глупо привести толпу вооружëнных монахов к одному раненному Леону. Другой выход должен быть, выход есть всегда .       Эшли, наконец, пересилила себя и быстро обернулась. Как она и думала, за ней шёл культист, пока что только один. В руках он держал что-то, что девушка даже боялась представлять. В тот же миг осознав, что его заметили, он побежал на растерянную Эшли, которая, в свою очередь, тоже бросилась убегать.       На глазах выступили слëзы. Эшли старалась не петлять, чтобы потом найти дорогу, по которой пришла. Но когда за тобой бежит сумасшедший маньяк с оружием, задача становится труднее. Поэтому ей было некогда особо выбирать и запоминать путь. Девушка слышала, как шаги приблежаются к ней, чувствовала, что силы на исходе, ей даже показалось, что... Эшли резко затормозила, увидев перед собой очередную дверь и монаха, охраняющего еë. Она круто развернулась и побежала в другую сторону.       Отлично, теперь их двое, и Эшли слышала, как они что-то кричат ей на испанском, явно не что-то хорошее. На глазах выступили слëзы от отчаяния и страха. Эшли, если разобраться, была совершенно обычной девушкой, она не была готова к таким ситуациям. «Выход должен быть, должен!» – твердила она себе, пока не уткнулась в тупик.       Монахи подошли на прилично близкое расстояние и выставили руки, намереваясь схватить девушку. От ужаса и безвыходности Эшли попятилась назад, уткнулась в стену и совершенно случайно нащупала на рядом стоящей тумбе предмет среднего размера, напоминающий светильник. Не став разбираться, она тут же бросила его в культистов. Оказалось, это была лампа, и потому под ногами преследователей вспыхнуло пламя. Они заорали от боли, так громко, что чуть кровь из ушей не пошла, а Эшли, тем временем, схватила ещё одну, кинула и не медля побежала в противоположную сторону.       Долго бежать не пришлось. Остановившись у ближайшей двери отдышаться и успокоиться, она услышала уже знакомый голос, манящий её. Эшли последовала на него: толкнула дверь, и прямо за ней, в небольшой спальне оказался торговец. – Я знал, что ты придëшь, – произнëс он вместе приветствия. – А где?.. – Его здесь нет. – ответила Эшли, не дослушав вопрос и подходя ближе. – Мне нужно лекарство. – Пожалуйста, юная леди, – протянул он хрипловатым голосом, доставая из своего плаща небольшую белую баночку. – Чем платить будешь? Девушка растерянно захлопала глазами – об этом она совсем не подумала. Денег у неё не было, ничего ценного, драгоценных камней и украшений, тоже. – Эта штучка вполне подойдёт. – увидев, что клиентке нечего предложить, торговец взял инциативу в свои руки и указал на небольшую брошку на пиджаке Эшли.       Девушка перевела взгляд на свою грудь, где зияло украшение. Эту брошь ей подарил отец на её восемнадцатилетие. Она было очень красивая, серебрянная, с маленькими сапфирами, выложенными в виде цветочка. А ещё с ней было связано так много воспоминаний: Эшли всегда носила её с собой, перекалывала с одного элемента одежды на другой. И отдавать её всего лишь за жалкий балончик лекарства , совершенно незнакомую человеку так не хотелось... От отчаяния на глазах снова заблестели слëзы, ведь девушка понимала, что ей, хочет она или нет, придётся её отдать ради спасения Леона. В конце концов, ни одна брошь не стоит человеческой жизни, тем более жизни того, кто ей не безразличен.       Не долго колеблясь, Эшли отцепила подарок и протянула его мужчине, смотря на любимую брошь, скорее всего, в последний раз. Легче становилось лишь от того, что этим она сможет хоть как-то помочь Леону.       Торговец повертел новый товар в руках, словно оценивая, спрятал в карман и протянул девушке заветный балончик, а вместе с ним травы и сух паёк. – А это ещё что? – удивлённо поинтересовалась Эшли, не понимая, зачем он даёт ей то, чего она не просила. – Ему это понадобится. – ответ был короток.       Эшли нахмурилась. – А вдруг это отрава? Откуда мне знать, что ты не убьёшь нас, а потом не ограбишь? И вообще, зачем тебе нам помогать? – Эшли и не заметила, как из наивной и благодарной девушки превратилось в такую подозрительную. Этот замок определëнно на неё влияет. – Убивать вас – не входит в мои планы. Я не хочу лишиться хорошего клиента только из-за того, что пожалел травы. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы он умер?       Эшли застыла. Как он догадался?!! – Ладно, давай. – она быстро взяла преобретëнные вещи и распихала по карманам пидажка. – Спасибо.       Тот лишь кивнул, и девушка вышла из комнаты.       Леон лежал, прикованный к кровати, не в силах даже поменять позу. Каждый вдох и выдох давался ему с трудом, казалось, что пульсирующая боль отдавала в бок от этих простых действий. Он жалел, что отпустил Эшли. Кеннеди, конечно, не следовало этого делать. Вдруг её уже схватили? Она так боится всего этого: так сильно сжимала его руку, когда они просто шли по коридору, вздрагивала от каждого шороха и вскрикивала от писка летучих мышей. Наверное, она от ужаса забилась в какой-то угол, а потом её нашли. Что теперь с ней будет? А с ним? Леону, как не странно, не было плевать на свою жизнь, но сейчас он больше переживал за девушку, нежели за себя. И не потому что она президентская дочь, не потому что она его миссия и даже не потому что он бы, наверное, волновался за любую девушку, которая оказалась в такой ситуации, нет. За эти пару сумасшедших дней Леону показалось, что они немного сблизились, Эшли стала дорога для него, очень дорога. И если с ней что-то случится или уже случилось, Кеннеди организовали не простит себе.       Стараясь встать, он вызвал лишь очередной приступ боли и перестал пытаться, это абсолютно бесполезно. Каждая клетка его тела ныла от боли, тупой и сильной. В конце концов, Леон понял, что от боли и усталости теряет сознание. Мысли путались, тело и подавно не слушалось. Он сожалел о том, что не смог её уберечь. А потом наступила тьма.       Эшли застала Леона в бессознательном состоянии. Из её горла вырвался тихий крик. Она невероятно испугалась за него, думая, что он умер от кровоизлияния, но, проверив пульс, успокоилась. Девушка решила не будить его; развязала бинты и побрызгала спреем на рану, надеясь, что торговец не обманул и от него не станет только хуже. Через некоторое время Леон очнулся. Заметив это, Эшли сразу же замотала бинты обратно и пропихнула ему в рот небольшой кусок зелёной травы. Тот не сопротивлялся. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она, когда тот проглотил. – Уже лучше. – он слабо улыбнулся, приоткрывая глаза. – Спасибо тебе. Эшли тоже улыбнулась, искренне радуясь. – Ты хочешь есть? Давай я... – она слегка засмущалась от такой фразы. – Давай я помогу тебе, ты наверняка голодный.       Кеннеди согласился. Он мог бы сделать это сам, но на данный момент был слишком слаб.       Девушка не спеша отламывала кусочки шоколадного батончика, пиццы и злакового печенья из пайка и давала Леону, в перерывах ела сама. Он правда оказался очень истощëнным и через непродолжительное количество времени ничего не осталось. – А где твоя брошь? – поинтересовался вдруг Кеннеди, когда Эшли наклонилась к нему и положила в рот кусочек травы.       Этого вопроса девушка боялась больше всего. Она уже успела узнать Леона за эти несколько дней и скорее всего, он бы стал винить себя в том, что ей пришлось её отдать. Соврать Эшли тоже не могла, а что ей сказать: «потеряла, пока убегала от сектантов»? – Пришлось отдать её торговцу за лекарство. – с печалью произнесла она. – Больше у меня ничего не было.       Леон кивнул, а затем аккуратно взял её ладонь в свою. – Спасибо тебе. Даже не знаю, чтобы я делал без тебя. – с искренней благодарностью и теплотой произнёс Кеннеди. – Когда мы вернёмся, я подарю тебе новую.       Эшли весело засмеялась. – Нет, не стоит. Я и сама могу себе позволить. – Это не обсуждается. – Леон оставался непреклонен, и Эшли улыбнулась. Как ни как, ей было приятно его внимание.       В конце концов, Эшли легла к нему и прижалась, обнимая, а ладонь положила на раненный бок. Что ж, тот не возражал, и Леон тоже легонько приобнял еë. Они оба очень устали за этот день, и морально, и физически, и вместе им было тепло и уютно. – Надеюсь, завтра тебе станет лучше. – сказала Эшли, прежде чем закрыть глаза. – Благодаря тебе. – тихо ответил он. – И знаешь, Эшли. Я рад, что мы встретились с тобой. Что именно мне поручили тебя спасать.       Девушка улыбнулась, уже засыпая, и лишь крепче прижалась к мужчине.       Перед тем как заснуть Кеннеди несколько минут ещё думал о том, почему ему нравится всё это. Почему ему нравится быть слабым и беспомощным? Почему нравится, когда кормят с рук? Почему нравится, как президентская дочь заботится о нëм? Почему? «Может быть, не страшно показать свои слабости перед человеком, которому ты доверяешь и к которому ты испытываешь...» А дальше он задремал, не успев додумать. Хотя, итак понятно, что именно Леон испытывал к президентской дочери Эшли Грэм.