Любовь в городе

Ожидание

Три дня тянулись, словно патока. Три дня Илья бросал украдкой взгляды на дверь кофейни, вздрагивая от каждого звона колокольчика. Но силуэт высокого рыжего мужчины всё никак не возникал в проёме. — Может, это была просто вежливая отговорка? — шептал Илья, выводя дрожащей рукой сердце на молочной пене очередного капучино. Катя, с нежностью наблюдавшая за его терзаниями, покачала головой: — Илюш, ну сколько можно себя изводить? Может, он терпеть не может кофе, а ты тут… Илья замер, словно его окатили ледяной водой. А что, если и правда?

Библиотека

Евгений кофе не жаловал. Его стихия – крепкий чай без сахара и благоговейная тишина университетской библиотеки, где шелест страниц звучал, как музыка сфер. Но вот уже третий день он безуспешно пытался продраться сквозь дебри сопромата, механически перечитывая один и тот же параграф. Мысли настойчиво возвращались к тому рыжему бариста с добрыми, лучистыми глазами. — Чёрт бы всё это побрал, — пробормотал он, с хлопком закрывая учебник. В кармане пальто бережно хранилась смятая бумажка с адресом.

Встреча

На четвёртый день Илья выдохнул и решил: хватит это терпеть. — Кать, я отлучусь на полчасика! — крикнул он, срывая с себя пропахший кофе фартук. Он знал, где его искать. Университетский парк тонул в послеполуденной тишине. Илья уже готов был признать поражение и повернуть назад, когда заметил его – Евгений сидел на скамейке, склонившись над конспектами, и хмурился так, словно интегралы лично оскорбили его чувства. Илья набрал полную грудь воздуха и решительно шагнул вперёд. — Здесь свободно? Карие глаза оторвались от исписанных листов и встретились с его взглядом – и вдруг в них вспыхнул огонёк узнавания. — …Зависит от того, принес ли ты с собой очередной зонт, — сухо ответил Женя, но в уголках его глаз уже плясали смешливые искорки. Илья рассмеялся, опускаясь рядом. Где-то в кронах деревьев робко запела первая весенняя птица, а в груди у него радостно и трепетно забилось сердце.

Первое свидание, которого не было

Тень от кряжистого дуба, словно кружевная шаль, укрывала скамейку, рассыпая по конспектам Евгения солнечных зайчиков. Илья невольно залюбовался его профилем – чёткий абрис прямого носа, острые скулы, тронутые рыжим золотом ресницы, слегка взъерошенные ноябрьским ветром. — Так ты… преподаватель? — осторожно прозвучал вопрос Ильи, словно он боялся спугнуть хрупкую бабочку, порхающую между ними. — Да. Математика, — отозвался Женя, откладывая ручку. — А ты… — Бариста. Художник по настроению. Профессиональный мечтатель, — Илья одарил его солнечной улыбкой, явив миру россыпь веснушек на вздернутом носу. Евгений фыркнул, и в этом звуке проскользнуло нечто похожее на смех. — Что? — Илья притворно нахмурился. — Ничего. Просто… «профессиональный мечтатель». И как это выглядит на практике? — Ну, — Илья, откинув непокорные кудри со лба, мечтательно прикрыл глаза, — например, я мечтаю о том, что ты сейчас возьмёшь и скажешь: «Илья, идём есть мороженое». Женя замер, словно его застали врасплох. Медленно закрыл тетрадь. — …Мороженое в ноябре? — Гениально, правда? — Илья вскочил на ноги, глаза искрились предвкушением. — Я знаю одно волшебное место! Евгений вздохнул, но последовал за ним.

Два шарика

Кафе-мороженое оказалось крошечным, словно шкатулка с секретом, с витражными стеклами, пропускавшими причудливые отблески света, и густым ароматом ванили. — Два шарика, — заказал Илья пожилой женщине за стойкой, — один фисташковый, другой… — он вопросительно посмотрел на Женю. — …Клубничный, — неожиданно выпалил Евгений, слегка покраснев. — Ого! — Илья театрально всплеснул руками. — Я думал, ты скажешь «без сахара» или «грейпфрутовый сорбет». — Я не чудовище, — Женя скривился, но тут же получил в руки ярко-розовый шарик и не смог удержать улыбку, тронувшую уголки губ. Они ели мороженое на промёрзлой ноябрьской набережной, и Илья, захлёбываясь от восторга, рассказывал о том, как в детстве мечтал стать клоуном, а Женя вдруг признался, что втайне коллекционирует… — …Советские открытки с кошками? — Илья расхохотался. — Да ты у нас романтик! — Заткнись, — пробормотал Евгений, но в голосе не было злости, и он вдруг, словно не осознавая, стёр каплю мороженого с кончика носа Ильи кончиком пальца. Тишина, возникшая между ними, была тёплой и сладкой, как вкус клубничного мороженого, тающего на языке.

Звонок

Когда Илья уже почти решился несмело коснуться его руки, у Жени зазвонил телефон. — Шварц, — резко ответил Евгений, и в лице его снова проступила та отстраненная строгость, которая так пугала Илью. — Да, я понимаю… Сейчас буду. Он резко поднялся. — Мне нужно в университет. Внеочередное собрание. — О, — Илья постарался скрыть разочарование, скользнувшее в голосе. — Ну, ладно… Может, в другой раз… — Завтра, — отрезал Женя, глядя ему прямо в глаза. — В твоей кофейне. В семь. И ушёл, не дав Илье опомниться. Илья остался сидеть на скамейке, ощущая на губах привкус фисташки и безумное, оглушительное биение сердца, словно пойманная в клетку птица.