1
4 мая 2025 г., 14:45
– Отпусти.
– …Нет.
– Просто отпусти! Мы оба упадем, если ты этого не сделаешь, я уже выполнил свое предназначение, у тебя намного больше…
– Хватит болтать! С тобой все будет хорошо!
– Соник… все нормально, я обещаю, ты будешь жить долгую и счастливую жизнь. Сделай это ради меня, ладно?
Рука Соника неохотно разжалась, и Шедоу упал в пустоту космоса, к Земле. В этот раз не было ни защитной капсулы, ни звука выстрела. На этот раз он успешно спас кого-то, на этот раз он успешно спас всех.
Он был поистине звездой, падающей с неба, и он исполнил желание Марии. И как большинство падающих звезд, он сгорит прежде, чем достигнет Земли снова.
***
У Шедоу опять был этот сон. Он ненавидел его. Раньше он не видел настоящих снов, по крайней мере, они были не настолько важны, чтобы их запоминать. Он ненавидел все, что связанно с этими новыми снами, начавшими посещать его пару недель назад. Сначала он не придал этому особого значения. Эггман взрывает Луну, будто бы! Метал Соник крадет их ДНК и пытается править миром, или убить всех и вся, как бы не так! Роботы или его клоны?! Принцессы и чудная фиолетовая штука, принявшая его облик? Странные изумруды, которые без всякой причины обладают сверхсилой? Все это звучит нелепо, когда он просыпается. Видеть сны о беге в городе, огненных монстрах и остальной чепухе, которую придумывает его мозг, – нормально. Но пара вещей бросается ему в глаза. Он не слишком думал об этом в первые дни, пока ему не приснилась эта девочка. Она была человеком, прямо как Эггман. Здесь больше не было много людей, он бы не удивился, если бы Эггман оказался единственным в милях вокруг: большинство живет поодаль, ведь остров весьма маленький и отдаленный. Конечно, Шедоу уверен, что видел людей помимо Эггмана, но это было на ARK. Так много всего произошло там; он слышал людей вдалеке, проходящих мимо двери, он видел их силуэты в окне. Некоторые зашли, когда он впервые пришел в сознание, провели тесты и эксперименты, но вскоре забыли о нем. Однажды он заметил кого-то, проходящего мимо, и закричал, чтобы тот зашел. И он убежден, что тот услышал, но не остановился. Он уверен, что никогда не видел эту девочку, появляющуюся во снах. Она выглядела молодо, может, его возраста? Чуть младше или чуть старше, но не взрослой. Она была высокой, со светлыми волосами, в голубом платье, сочетающимся с ее глазами. Они сидели вместе и смотрели на бескрайний космос с ARK. Он знал, что колония находится в космосе, но в реальности никогда не был так близко к окнам космического корабля. Хотя в его снах он уже привык к этому. Они обсуждали жизнь на Земле. Говорили о владении цветочным магазином, она рассказывала об авантюрах в лесах: они хотели лечь на траву и смотреть на небо, которое, как она сказала ему, было голубым, и в его сне он удивился этому. Это был достаточно хороший сон, до этого он никогда не хотел друзей. Друзья делают людей слабыми. У него никогда их не было. Но когда он просыпается, то осознает, что этой девочки не существует. И теперь, просыпаясь и понимая, что все исчезает – она исчезает, он начинал рыдать. Его руки безудержно тряслись, а попытки успокоиться вызывали еще большую панику. Он знал, что у нее было имя, но не мог вспомнить его. Это было просто невероятно: у них было столько амбиций, столько планов. Все разрывалось между реальностью и тем, что у него в голове. Он чувствовал себя мучительно одиноким в эти моменты и желал, чтобы кто-нибудь, кто угодно, был с ним. Желал услышать другого человека. На колонии он, хотя бы, мог слышать их. Желал, чтобы эта девочка была реальной, чтобы она могла стать ему семьей. Его сестра, – говорил ему разум, она была как сестра, им бы это понравилось, ей бы это понравилось. Но ее не существует. Ее просто нет. Девочка в голубом больше не появлялась в его снах, но он клянется, что в каких-то она упоминалась. Она была не единственным другом. Он ненавидел, когда снилась дружба с летучей мышью и, как ни странно, роботом Эггмана. Он старался не плакать, когда просыпался после снов о них. Не хотел показывать слабость, как в случае с фальшивой девочкой. Ему не нужен был никто, хотя он начал спать больше, просто чтобы увидеть эту мышь и робота. “Эггман – моя цель. Если вы вмешаетесь, то будете уничтожены!” Он запомнил фразу робота, настроенного против Эггмана, любящего разрушение. Но они все равно ладили. “Даже если ты веришь, что все против тебя, знай, что я всегда буду на твоей стороне. Помни это.” Вот что сказала ему летучая мышь. Он ненавидит, как запомнил все это. Но как он не мог, если обещал фальшивой мыши, что будет помнить. Однако самые худшие сны посетили его совсем недавно. Он часто забывал те, что были о девочке в голубом, летучей мыши и роботе. Они были фальшивыми в его фальшивом внутреннем мире. Многое произошло, но вскоре он сумел отделаться от этого. Ему не нужны были друзья, все равно никто не мог бы стать ими. Их не существует, и он в них не нуждается. Было бы убого, если он нуждался бы. Его мысли просто скучали. Он в силах сказать себе все это и даже больше. Но затем ему стал сниться огромный дракон и еще чаще – эти странные драгоценные камни. Но самое главное – Соник. Соник не был фальшивым, он – реальный. Реальный человек в реальной жизни. Он ненавидел Соника в реальности, но когда он просыпался из этой страны грез, Соник был единственным из всех людей, кто не исчезал. Он ненавидел, что во сне мог чувствовать руку Соника в своей. Ненавидел, как он падал, а Соник пытался спасти его, серьезно, Соник? Шедоу – злодей. Но эта доброта в его глазах. Он перестал пытаться много спать, когда появились эти сны. На самом деле, он стал пытаться не спать вовсе. Ему не нужны были люди в этих снах, но так легко говорить, когда он не узнавал их лиц, когда он знал, что дело не в том, что он в них не нуждается, а в том, что в любом случае он не мог быть с ними. Но Соник. Он мог чувствовать его руки в своих, и это могло случиться в реальности. Случиться, когда они не на грани жизни и смерти. Сколько раз он нападал на Соника раньше, но одной мысли о том, что Соник может умереть или даже пострадать, чтобы помочь Шедоу, достаточно, чтобы он разрыдался. Он не видел Соника неделями, а все равно беспокоился, в порядке ли он. Не идеальное поведение. И все бы ничего, если бы это были просто сны, но они влияли и на его жизнь. Два дня назад Эггман пришел в его пещеру и заявил, что Соник болтал херню о нем и что они должны сразиться. Какой-то незваный звоночек в его голове сказал “Соник бы этого не сделал”, но он согласился устроить бой с синим ежом. Эггман оставил Шедоу одного сражаться с Соником; никого из его друзей там не было. Если бы он уничтожил его коммуникатор, то бой один на один был бы легче. Он подошел ближе к Сонику, и все будто бы остановилось. Он думал, что Соник сказал дерзкое замечание, и должен был приготовиться к бою. Но Шедоу лишь стоял на месте и смотрел. Все, о чем он мог думать, – это отчаянный взгляд Соника, пока он пытался спасти Шедоу. Пытался спасти его? Кто захочет спасать его, злодея, плохого человека. Он даже не очень хорошо знает Соника. Но видеть лицо, преследующее его во снах, в реальном мире. Ему почему-то кажется, что он плакал сильнее, чем когда просыпался, думая о девочке в голубом. Его плач не всегда был тихим, он боролся с собой. На колонии, если бы он начинал плакать громко, приходил бы ученый, который постоянно говорил одни и те же слова “увлекательно”, “интересно” или “я не знал, оно может так делать?”, его никогда не успокаивали, его печаль была просто интересной. Всего лишь научный эксперимент, который, как все забыли, удался. Он уверен, что Соник не увидел его плачущим, когда пытался нанести удар. Уверен, что Соник заставил себя запнуться на половине пути, потому что осознал, что Шедоу не двигался. И Шедоу знает, что это был момент, когда Соник заметил его слезы. Даже если он не плакал так громко, как после сна о девочке в голубом, он определенно трясся сильнее, чем раньше. Соник сказал ему что-то, но все слова пролетели мимо него. Единственное, на чем он мог сфокусироваться, было лицо Соника и тот факт, что он не хочет его смерти. Как жалко. Ему не нужны люди, Шедоу сам говорил Сонику, что друзья делают его слабым. А теперь посмотрите на Шедоу, что за лицемер: слаб из-за друзей, которых у него даже нет. Он ненавидит Эггмана из-за этого чертового робота. Он хочет, чтобы у летучей мыши была веская причина всегда быть на его стороне. И сейчас Соник. Конечно, он не может сразиться с Соником сейчас, ведь когда бы он не думал о нем, он просто хочет, чтобы тот был в порядке, отдыхал в своем идиотском гамаке, в идиотском красивом доме, и, к сожалению, он желал, чтобы мог лежать в этом идиотском гамаке с ним; вместо того, чтобы встречать утро в пещере, он будет просыпаться от запаха дешевого одеколона с нотками моторного масла и видеть синий мех прямо рядом с собой. И если он оглянется вокруг, то заметит незамысловатый деревянный дом, который намного симпатичней, чем его пещера. Он заметит доброе лицо Соника, и они возьмутся за руки, не потому, что один из них падает, а ради комфорта и близости. Он ненавидит это. “Ненависть – сильное слово” сказала ему девочка в голубом, и в этот момент нет слова идеальней, чем ненависть. Он – плохой человек. Он – злодей. Все бесполезные и жалкие, они оставили его одного, но совершили ошибку, сделав его Совершенной Формой Жизни. “Соник, кажется, я узнал, что такое Совершенная Форма Жизни. Возможно, это ты!” Хватит думать о снах. Они ничего не значат.***
– Я просто не знаю, что я сделал! – воскликнул Соник, напрягшись. – Не мог бы ты повторить еще раз? – спросила Эми. – Ага, в первый раз ты говорил как бы сам с собой, – добавил Тейлз. Соник организовал встречу сразу же, как вернулся с поездки. По-видимому, Соник стал еще более знаменитым, чем думал, даже в других городах и на островах он был узнаваем. Но люди не были уверены, реален он или нет. Он пошел на автограф-сессии, Эггман медлил, а он был известен и как бойз-бенд, и как герой. А потом Соник позвонил им и сказал, что вернулся и им нужно встретиться, тараторя что-то о Шедоу, кажется? Но он был так быстр, что никто не мог понять, что он пытается сказать. – Ладно-ладно, – Соник сделал несколько медленных вдохов, – Эггман подошел ко мне во время поездки и сказал, что… эм, я не запомнил, что он сказал, но это была какая-то злодейская фраза о том, как я собираюсь проиграть кому-то, а затем он ушел. Все кивнули. – Извини за это, Соник, мы сказали, что будем сражаться с Эггманом, но я не подумала, что он улетит и будет искать только тебя, – произнесла Эми. – Все нормально, не в этом дело. Шедоу пришел. – Он навредил тебе? – спросил Наклз. – Он очень силен, и это говорю я. – Я знаю, какие растения помогают при травмах, те самые, которые не видели правительственные агенты! – тут же сказала Стикс. – И я знаю, помогают ли растения на самом деле или нет, – вставил Тейлз. – Нет, он… он не начинал бой, но полагаю, вы знаете, поскольку он был тут. Я думаю, что сказал что-то, но не помню что! Ничего плохого! Я знаю, что это не могло быть так, ведь это была просто боевая начальная фраза типа “Я знаю, что выиграю” или что-то такое! Я не знаю… – Соник снова вздохнул, – Тогда я попытался ударить его, но заметил, что он не двигается, чтобы защититься или ударить в ответ, мне пришлось заставить себя запнуться, чтобы промазать, и он никак не отреагировал. Он просто смотрел прямо на меня и… плакал? – Соник звучал так растерянно. – Я не знаю почему! – Я… ох, это довольно странно, – изрекла Эми. Никто действительно не знал, что сказать. Плачущий Шедоу звучит как что-то, что никогда не произойдет или, как минимум, что они никогда не видели. – Что случилось потом? – Я пытался успокоить его, но он ни на что не реагировал, и единственный раз он пошевелился, когда я отошел в другое место, а он продолжал смотреть прямо на меня. Он еще шептал какие-то вещи. Но из предложений я услышал лишь отрывки, – рассказал Соник. – Какие отрывки? – спросила Стикс. – Я разобрал “обещаю”, “упадем”, “отпусти” и фразу “позволь мне спасти тебя”, я не знаю… Я просто надеюсь, что он, знаете, в порядке. Понятия не имею, говорил ли я что-либо, или делал что-либо, или Эггман делал что-либо! Но раньше он так не вел себя, не то чтобы я хотел, чтобы он меня избивал, но если бы он это сделал, то, по крайней мере, это было бы нормально для него! Я не знаю, в чем дело, – продолжил Соник. – Это и вправду не в его характере, – Тейлз пробормотал в раздумье, пытаясь понять, почему Шедоу мог быть таким расстроенным. – Может, он просто обманывает тебя, – пожала плечами Стикс. Все посмотрели на нее. – Пытается заставить тебя ослабить бдительность, чтобы в следующий раз, сражаясь, ты не так сильно старался или не ожидал ничего. Соник, видимо, рассердился и ушел. Эми не нравилась мысль, что, возможно, в словах Стикс есть смысл. Она могла ошибаться, очевидно, но это было больше похоже на то, что Шедоу обманывал их, чем на что-либо еще. Эми решила, что собирается выяснить, в чем дело. Она знала, что Шедоу жил в какой-то пещере в лесу. Так что она собрала вещи, убедилась, что ее молот наготове, и пошла туда. Был уже почти полдень, когда она нашла пещеру. Должно быть, эта та самая. Других пещер в поле зрения не было. – Шедоу? – спросила она, зайдя внутрь.***
Шедоу лежал в своей пещере, стараясь не думать о руке Соника в своей, и прискорбно терпел неудачу. – Шедоу? В тот момент, когда он услышал голос, он сел, панически оглянувшись вокруг, и его мозг тут же сказал ему, что это была Эми, та розовая. Он не уверен, как вообще вспомнил ее имя так быстро. Его мысли начали путаться: этой Эми он однозначно не нравится… верно? Или, может, они просто не так много общаются? Была ли она когда-либо в его снах? Должна была… так ведь? В любом случае, эта Эми определенно ненавидит его, потому что Соник – да. Так что, конечно, он бы ей не нравился. Казалось, он доволен своим умозаключением. Он подготовился к бою. Шедоу увидел ее у входа в пещеру и телепортировался за нее, планируя произвести эффект неожиданности, ударив ее в спину… Но не мог пошевелить руками. Тупые сны. Он не мог нанести удар. Так что он ограничился фразой: – Почему ты здесь. Которая прозвучала не с такой ненавистью или раздражением в голосе, как ему хотелось. – О! Хех, вот и ты, – она, похоже, нервничала, что-то в этом обижало, но другая часть его мозга говорила, что было бы глупо не бояться, ведь тревога вынуждает быть начеку, поддерживает адреналин на высоком уровне, заставляет выигрывать бой. – Что ж… Я хотела приятно поболтать! Вот и все, поэтому если ты не собираешься бить меня, то можем поговорить? Откуда она взялась? Почему она хочет поговорить именно с ним? Он не может просто сказать “нет”... ну, он мог бы, но его мозг не хотел этого делать. – Хочешь чай? – вздохнул он. – Какой у тебя есть? – спросила Эми, улыбнувшись. – Эрл Грей с лавандой, – ответил Шедоу. Чай был самым новым, во сне девочка в голубом дала ему попробовать немного; она любила этот вкус. Странно, что у него никогда не было чая до того, как он купил его на следующий день, а вкус был таким же, как во сне. Однако он не хотел думать об этом. Очень скоро этот чай стал его любимым всего за пару дней. –...Ой! Это все, – воскликнула Эми после молчания, будто ожидала, что он назовет еще чаи. – Что? Я не ждал компанию, – он отводит взгляд, – Я могу просто дать тебе воды или молока, если хочешь. – Нет-нет! Не беспокойся, я лишь подумала… то есть, я возьму немного чая, – конечно, она выбрала чай. – Горячий или холодный? Добавить молока? Если да, то сколько? – спросил Шедоу. – Холодный, половину чая и половину молока, пожалуйста, – улыбнулась она. Именно так девочка в голубом взяла свое, он уверен. Шедоу лишь кивнул. Он приготовил ей, а затем себе, добавив больше чая, чем молока, как он любит. – Ладно, – сказал он, взяв кружки им обоим. – Точно… – начала Эми. – Итак, ты хотела поговорить, – перебил Шедоу. Он хочет, чтобы она высказалась и ушла, оставив его одного. Но в то же время он не хочет, чтобы она уходила. Когда еще было, чтобы он вел с кем-то приятную беседу. Оглядываясь назад, он думает, что никогда… но это не может быть правдой, однако? Был ли хоть один момент в его жизни, не наполненный ненавистью? Он может думать только о девочке в голубом. Но она из сна. У него должен быть один приятный момент. Должен быть… – Давай поговорим, – добавил он. – Верно. Хорошо. Поговорим. Эм, не нападай на меня, пожалуйста, но Соник рассказал мне, что произошло тогда, – о… Вот почему она была тут, что?! Посмеяться над ним! У большого злодея есть и другие чувства! У Совершенной Формы Жизни есть слабость?! – Ох… интересно, – затем пробормотала она себе под нос. – Интересно… – пробурчал Шедоу, просверлив ее взглядом, с такой ненавистью в голосе, какую он только мог найти в себе. – Мои эмоции это не “интересно”, и они тебя не касаются, – он хотел, чтобы его голос звучал громче, чтобы он смог кричать. Но он проговорил это мрачно и спокойно, пытаясь не заплакать. – Так что если тебе нечего больше сказать, то можешь уйти, мне не нужны твои насмешки или какие-то из твоих… грубых комментариев, – он звучал как строгая мать или учитель на грани слез, и он ненавидел это. – Что?! Нет, я не это имела в виду. Прости, Шедоу, теперь, когда я думаю об этом, и впрямь звучало грубо, – Эми не хотела, чтобы выглядело так, будто она пренебрегает эмоциями Шедоу. Она просто думала, что, возможно, все проще, но, увидев, как Шедоу раздувает из мухи слона, поняла, что Соник сказал ей правду. – Почему ты здесь, – пробормотал он, поскольку прямо сейчас у него не было достаточно энергии, чтобы говорить громче. – Соник волновался, – и тут Шедоу оживился, и вся сонливость, усталость и немного раздражения, что он чувствовал раньше, испарились. Шедоу задумался и… что-то другое, о чем он подумал, было куда более интересным, но он не сказал бы это вслух. Соник волновался? О нем?! Он – злодей, плохой человек, хуже, чем Эггман. Тот должен был радоваться или просто наплевать на то, что произошло, а не волноваться о Шедоу. И все же какая-то странная радость, которую он не хотел бы испытывать, взорвалась в его груди. Соник думал о нем, беспокоился о нем. Соник… вероятно, не ненавидит его или, как минимум, не так плох, как Шедоу думал. – Ты улыбаешься? – заметила Эми с чистым замешательством на лице. – Он очень переживал из-за этого, и ты… рад, – она прищурилась, но через миллисекунду в ее растерянном взгляде появилось осознание. – Ох! И я называю себя экспертом в эмоциях! – она провела ладонью по лицу. – Ты рад, потому что он заботится о тебе! Верно? – затем спросила она. Шедоу опустил голову вниз; это было смущающе, однако, судя по всему, это стало ответом для Эми, ведь ее улыбка стала шире. Он ненавидел, как она прекрасно могла читать его. – Понятно… – улыбалась Эми, и Шедоу надеется, что она не думает о том, что на самом деле происходит. Он также уверен, что она и Соник встречаются; город определенно так думал, кажется, что это обычный факт для всех остальных, так что это, вероятно, правда. Тогда почему она улыбается, если один из их врагов влюбился в ее парня, вместо того, чтобы начать издеваться?! Нет, это не так, она должна была думать о чем-то другом. – Впрочем… это не совсем объясняет то, что случилось с Соником, ты… эм, в порядке? – спросила Эми. Нет, он не в порядке, но ему, наверное, не стоит быть таким прямолинейным. – Ничего такого. Мне снятся странные сны, но все в порядке, – Шедоу закатил глаза. – О! Я могу помочь с этим! Раньше я занималась исследованием всяких штучек, связанных с разумом, и знаю, что твой мозг может влиять на твои сны! Хотя иногда это просто бред, поговорить об этом было бы все равно неплохо, – предложила Эми. У него было чувство, что она не уйдет, пока он не расскажет, и, с другой стороны, она могла быть права в том, что это поможет. Поэтому он вздохнул. – Это ничего не значит, наверное, и это звучит немного нелепо, – Шедоу задумался, – Сначала… не знаю, я сражался на стороне Соника по какой-то причине, еще мы были золотыми… Я думаю… мы были в космосе, сражаясь с этим большим, эм… драконом, типа ящером… – И ты упал… да? – спросила она, и Шедоу замер. Ему потребовалась секунда, чтобы заговорить. – Как ты узнала? – прошептал он. Где-то неделю назад Соник, возвратившись с поездки, рассказал Эми о своем сне, это стало их небольшой традицией: он рассказывал ей свои сны, если запоминал их, они смеялись над абсурдностью, она пыталась разобраться в них, может, воссоздать сюжет. Это было довольно весело. Они развлекались как обычно, шутя о божественных ящерах, о них с Шедоу, ставших золотыми, о загадочных изумрудах, и что изумруды бывают только зелеными, а не каких-либо других цветов. Хотя, когда Соник стал вести себя немного странно, он все еще шутил об этом, но выглядел грустно, рассказывая ей о сне, специально замалчивая концовку, где Шедоу умирает. Но она надавила на него сильнее. Он все время говорил вещи типа “эх, в смысле, знаешь, это всего лишь сон”, пытаясь доказать самому себе, что “это всего лишь сон”. В конце концов он рассказал ей больше о падении Шедоу. И она помнит, что прежде, чем они закончили разговор, он сказал “но я имею в виду… все в норме, Шедоу в норме, он даже ведет себя не так, это всего лишь сон”. – Сонику снилось подобное примерно неделю назад, – объяснила Эми. Шедоу бросает на нее странный взгляд: – Это могло произойти? – Не думаю… То есть, много странных вещей произошло здесь, это не так уж невероятно… Но все равно этого не должно быть, люди не разделяют сны! – она задумалась, затем снова посмотрела на него. И вправду посмотрела на него, прямо в глаза, точно в зрачки, с легкой улыбкой на губах. Никто не смотрел ему в лицо на колонии. Три человека, которых он видел, никогда не устанавливали с ним зрительный контакт и не рассматривали его. Они боялись его так же сильно, как были заинтересованы; все видели его оружием или чем-то, что можно препарировать. Все остальные же смотрели на него в страхе, на Земле каждый боялся его, и он думал, что хотел этого. Но глаза Эми и мягкое выражение ее лица напомнило ему о девочке в голубом. Напомнило ему о потускневшем воспоминании, когда он вспомнил кое-что другое. Обещание падающей звезды. Желание, которое он так и не смог исполнить. Но этого не существовало. Она не хотела бы этого. Но ее тут нет. Робот и летучая мышь не хотели бы тоже? Но их тут нет. Тогда что насчет Соника и Эми. Что насчет доброты в глазах его врагов, они тут. Они хотят. Они желают. Они обещают. В глазах Марии были доброта и решительность, которые соответствовали Эми. Эми вздохнула: – Точно… мне пора идти, не так ли? – Ты можешь остаться! Эм… Я имею в виду, твои друзья могли соскучиться по тебе, и у меня нет места, где бы ты могла переночевать… – О… хм, может, в следующий раз, тогда я принесу больше чая и еды! – сказала Эми, и Шедоу кивнул. В следующий раз? Неужели она настолько доверяет ему, что будет следующий раз. К его незнанию, она планирует вернуться в следующий раз, плюс, Эми бы понравилось доверять Шедоу, ведь плохой парень, ставший хорошим, – это всегда выигрышный троп в ее книге. Но, конечно, она не полностью доверяет Шедоу: она просто надеется, что он ведет себя естественно, а не обманывает ее. У нее все еще есть молот, если что-то произойдет. – Можешь… Ты можешь сказать Сонику, чтобы пришел завтра? – спросил Шедоу. Эми хихикнула. – Да-да, желаю удачи, однако, если ты когда-нибудь причинишь ему боль, ты в полном дерьме! – улыбнулась она. Удачи? – Удачи? – Шедоу посмотрел на нее с растерянностью, что? – Ой, да ладно! Может, я немного и влюблена в него, не говори ему, кстати, но не так сильно, как раньше, и пока Соник счастлив, я не против. Я не стенка, подвинусь… – она пожала плечами. – Я-я… Я не… Это не так, м-м, – Боже, Эми слишком хорошо читает его. – Я могу чувствовать влюбленность, когда вижу ее. – Я… не думаю, что готов… Пожалуйста, не говори ему, – Шедоу смотрел в пол, ненавидя свои слова, свои чувства. Как будто часть его была поймана в ловушку и заменена чем-то другим. Но он не мог сказать, какая часть лучше и какая часть – настоящий он. Он желал, чтобы они могли просто слиться воедино, стать чем-то общим. Шедоу ненавидит то, что хочет пригласить Соника на свидание и что голос в глубине души кричит ему о том, как сильно он не должен этого хотеть. Но он так отчаянно хочет. Хочет схватить Соника и защитить, и это все очень неожиданно. Может, это было всегда. Может, когда они дрались и он притягивал Соника ближе или говорил что-то ему на ухо, он мечтал, чтобы это было нежное взаимодействие. Может, он жаждал близости с кем-то; однажды потратил лишние секунды, слишком долго всматриваясь в лицо Соника, пока тот был прижат к земле во время боя, наверное, поэтому он проиграл тогда. Может, он желал поцеловать это лицо… возможно. Но он не может это утверждать. Хотя он мог высматривать лучшее место для удара, а Соник сжимал его запястье, чтобы ограничить ему передвижение. Он действительно не может вспомнить. Затуманились ли его сны и сделали воспоминания такими, какие они сейчас, или так и было всегда. – Не беспокойся, Шедоу, я бы и не подумала рассказать ему, – Эми бы не сделала этого. Она знает, что если бы в те времена кто-то прямо сказал все Сонику, то была бы опустошена. Эми ушла.***
– Хей, Шедоу. Шедоу застыл. Он помнил, что сказал Эми позвать Соника сюда завтра, но этот голос. Ему почти невыносимо смотреть на него. Соник подошел ближе: – О, вот и ты, – он улыбнулся. Шедоу повернулся к нему. Почему Соник такой красивый. Почему Шедоу не может думать ни о чем другом. Он лишь кивнул. Соник все еще улыбался этой чертовой улыбкой. И сел близко к нему, не так, как Эми. Слишком близко. Настолько, что каждый волосок вставал дыбом, и если бы он немного двинулся, то грудь Соника была бы прижата к его, и он хочет умереть от одной только мысли об этом. – Эми сказала, что у тебя был сон как у меня? – спросил Соник. – Да, – пробормотал Шедоу как только мог, – О… ящере и космосе… Соник положил руку ему на запястье. Не так, будто они дрались, а нежно, очень нежно. Он ненавидел, как его голос стал тише и задушенней, как он оборвал свою фразу из-за этого. Просто Соник был так близко, и у него не было человека, который касался его так вне боя, очень долго. Оказывается, он не должен был беспокоиться, что Эми сдаст его, он и сам прекрасно это делает! Он не мог передать выражение лица Соника. Тот уставился на запястье Шедоу, чуть ослабив хватку. Вдруг Соник подпрыгнул. И схватил его другое запястье второй рукой, посмотрев на него с самой горделивой ухмылкой, которую Шедоу когда-либо видел. – Ты мурлычешь! – заявил Соник. Черт. Он мурлыкал, и то, что он даже этого не заметил, еще более смущающе. Его мурчание было слишком громким и напоминало звук ломающейся машины. Соник хихикнул и затем наклонился. Не может быть, чтобы у него была влюбленность раньше, а если и была, то маленькая, ну, или он лучше прятал ее, потому что нахождение рядом с Соником – самое напряженное и приятное, что он чувствовал за долгое время. Он хотел напомнить Сонику, зачем они здесь, но не мог. – Хех, я не знал, что в тебе есть что-то милое, я мог бы даже поцеловать тебя, – улыбнулся Соник. – Разрешение получено, – сказал Шедоу, не думая. Они посмотрели друг на друга: Соник выглядел смутно растерянным и шокированным. И всматривался в глаза Шедоу, пытаясь понять, была ли это шутка или нет. Взгляд в глаза Соника не напоминал ему о девочке в голубом. Но он скоро осознал, что ничьи глаза не похожи на ее. Затем он осознал, почему видел девочку в голубом в каждом. Однажды он думал, что все грубые и эгоистичные, что каждый, кто делает хорошие вещи, делает это лично для себя. Но девочка в голубом показала ему доброту, и теперь он может видеть всех с другой стороны. Тот, кто хороший, просто хороший. Люди могут заботиться о нем. Не потому, что они ведут себя как девочка в голубом, а потому, что они добрее, чем он когда-то думал. Нет, Соник не был похож на девочку в голубом, не совсем. Возможно, мелкие поступки делали его схожим, но это была попросту доброта Соника. И Шедоу не испытывал к девочке в голубом тех же чувств, что и к Сонику, – это было бы странно. Она была как сестра. Но Соник – другой вид любви. Как бы слащаво это не звучало. – Подожди… хах, серьезно? – спросил Соник. Шедоу уже зашел так далеко, зачем останавливаться. Он кивнул. Поцелуй не был идеальным: у них возникли проблемы с носами и неловкостью. Но это был Соник. И это было достаточно хорошо для него. – Вот тебе и указания с поддержкой, похоже, вы двое прекрасно ладите, однако я должна напомнить вам, что вы пришли поговорить о сне, – на лице Эми появилось бесстрастное, но в то же время дерзкое выражение. Она показала Шедоу большой палец, и смущение охватило его. Соник, казалось, тоже замер от шока. Он не знал, где живет Шедоу, и Эми должна была привести его. Соник забыл, что она была здесь.
