Вечер, водка, два друга, кухня…

Ретроспектива Аарон и Кевин обменивались колкостями на последней паре или по дороге к метро. Потом, на эскалаторе, Аарон небрежно расстегивал пуховик, а Кевин, будто невзначай, притягивал его за талию, позволяя себе скользящие прикосновения там, где хотелось. Аарон жалко скулил, одними губами выплевывая проклятия, боясь, что кто-то догадается о вольностях Кевина. Ближе к концу спуска Кевин с нарочитым вздохом отстранялся, ровно до тех пор, пока они не входили в вагон. Там Кевин неизменно прислонялся к закрывающимся дверям, а Аарон оказывался прямо перед ним. Сначала – невинные шутки, рука, якобы поддерживающая равновесие Аарона, а затем – она снова проскальзывала под толстый пуховик. Кевин склонялся ближе, шепча непристойности, искусно переплетенные с потоком шуток. Аарон злился, но внутри все трепетало от возбуждения. Он пытался увернуться, делал вид, что читает схему метро над головой Кевина, но тот был настойчив, словно хищник, играющий с добычей. Аарон знал, что сопротивление бесполезно. Ему оставалось лишь терпеть и стараться не показывать своего истинного состояния. Когда двери вагона открывались на нужной станции, Кевин отпускал его с нарочито безразличным видом. Аарон выходил на платформу, словно незнакомцы, обмениваясь коротким "пока". Их разделяли двери вагона. Как только поезд скрывался в туннеле, Миньярд начинал строчить Дэю проклятья, смешанные с подкатами и детальным описанием того, что бы он сделал с Кевином, если бы у них было свободное место. Телефон в руке дрожал, пальцы с остервенением набирали сообщение. Ярость и похоть клокотали в груди, требуя выхода. Аарон едва сдерживался, чтобы не разбить телефон о стену. Кевин, чертов Кевин, знал, как довести его до безумия. Знал и пользовался этим, как опытнейший палач. Он выплескивал свой гнев на экран, буквы складывались в проклятия, достойные самого дьявола. Следом шли непристойные фантазии, настолько откровенные, что даже самого Аарона бросало в жар. Он представлял, как срывает с Кевина эту дорогую куртку, как царапает его спину, как затыкает ему рот, чтобы тот не смел издеваться. Дэй отзывался моментально, засыпая его смайликами и едкими комментариями. Он знал его как облупленного и наслаждался каждым его страданием. Но в этот момент Аарону было все равно. Ему нужен был выход, кто-то, кто выслушает его бред и не станет осуждать. Сообщение было отправлено. Аарон засунул телефон в карман и побрел по платформе. Впереди маячил серый вечер, одиночество и неизбежная встреча с Кевином завтра утром. Он знал, что все повторится. И именно это сводило его с ума больше всего. Он ненавидел Кевина. И он отчаянно, до боли в костях, желал его. Это был его личный ад, и он знал, что обречен в нем гореть. Кевину было ещё далеко ехать, и он дразнил друга. В некоторые дни он ограничивался текстовым описанием того, как бы он вые*бал Аарона до тех пор, пока тот не сможет ходить, в некоторые дни он отправлял ему интимки. Кевин читал гневные сообщения Аарона с ухмылкой. Экран телефона едва не треснул от быстроты сменяющихся символов. "Ну вот, завелся", – подумал он, предвкушая очередной виток их странной игры. Он знал, что Аарон ненавидит эти провокации, но в то же время жаждет их. В этом и заключался весь смысл. Он отправил короткое сообщение: "Сладких снов, милый" и отключил телефон. В наушниках заиграла громкая музыка, и он откинулся на сиденье, закрыв глаза. Представлял, как завтра утром увидит Аарона, злого и возбужденного. Как тот будет стараться не смотреть на него, но краем глаза все равно будет следить за каждым его движением. Кевин знал, что они оба запутались в этой игре. Но остановиться не мог ни один. Слишком сильным было притяжение, слишком сладка была горечь запретного. Он чувствовал, как адреналин бурлит в крови от одной мысли о завтрашней встрече. Кевин улыбнулся в темноту. Он знал, что Аарон сейчас, скорее всего, лежит в кровати и ненавидит его всеми фибрами души. И это грело его больше всего. На следующее утро все повторилось. Колкости, взгляды исподтишка, невинные прикосновения, перерастающие в нечто большее. Аарон старался держаться отстраненно, но Кевин был неумолим. Он словно чувствовал его слабости, играл на них, доводя до белого каления. В аудитории, во время лекции, его колено случайно коснулось ноги Аарона. Затем - еще одно "случайное" прикосновение, более настойчивое. Аарон вздрогнул, стараясь не подавать виду, но Кевин почувствовал его реакцию. После пары они столкнулись в коридоре. Аарон попытался пройти мимо, но Кевин схватил его за руку. — Сегодня вечером у меня дома никого не будет, - прошептал он ему на ухо, и Аарон почувствовал, как его щеки заливаются краской. Он вырвал руку и, не глядя на Кевина, быстро пошел прочь. Но слова Кевина эхом отдавались в его голове. Весь день Аарон разрывался между желанием и отвращением. Он ненавидел Кевина за то, что тот так легко манипулировал им, но в то же время не мог отрицать, что жаждет его прикосновений. К вечеру он сдался. Он приехал к Кевину. Дверь была открыта. Внутри царил полумрак, пахло кофе и чем-то еще, неуловимо знакомым. Кевин ждал его, стоя у окна. Его глаза горели тем же огнем, что и у Аарона. Они молча смотрели друг на друга, и Аарон знал, что сегодня ночью все может измениться. Но нет, всё как обычно: они болтают обо всём и ни о чём, пьют вино и думают, что будут смотреть. Как обычно, они выбрали очередной фильм про ведьм, как обычно, они лежали вместе на диване. Кевин, как обычно, притянул Аарона ближе, чтобы тот не скатился с дивана, и как обычно, фильм они смотрели краем глаза, отвлекаясь на разговоры и поцелуи. Аарон, как всегда, приставал к Кевину. Аарон, словно дикий зверь, впивался в шею Дэя, оставляя за собой багровые следы. Руки скользили под мягкой тканью пижамы, исследуя каждый изгиб тела. Дэй отвечал стонами, запрокидывая голову и перебирая пальцами волосы Аарона. Ярость и нежность сплелись в едином порыве, заставляя их терять контроль над собой. Они катались по дивану, как два хищника, борющихся за территорию. Зубы Аарона слегка прикусывали плечо Дэя, вызывая дрожь по всему телу. Он чувствовал, как его разум затуманивается от возбуждения, и единственным желанием было отдаться во власть этого момента. Дэй перевернул их, оказавшись сверху. Он смотрел в глаза Аарону, полные похоти и нежности, и медленно опускался, чтобы коснуться его губ. Поцелуй был жарким и требовательным, словно они пытались утолить жажду, мучившую их годами. Языки сплелись в танце, и мир вокруг перестал существовать. Вдруг Кевин отстранился, тяжело дыша. Он смотрел на Миньярда с какой-то странной смесью вины и раскаяния. — Не могу, - прошептал он, отворачиваясь. — Прости. Они оба встали и пошли на кухню за вином. Так было каждый раз: фильм, поцелуи, страх Кевина, алкоголь и спальня, где они опять целовались, но уже не пытались зайти дальше и спали в объятьях друг друга.