Сговор

      Дом на площади Гримо оглашался громкими, истеричными и такими привычными воплями. Если бы кто-то потрудился прислушаться, то, несомненно, очень бы удивился нетипичной тематике криков - никаких тебе грязнокровок и позора рода. Впрочем, "позор" - любимое словечко Вальбурги - в пафосном выступлении присутствовал. Портрет старался зазря - Гарри работал, а Брок отсыпался после переработки. Отсутствие слушателей могло остановить кого угодно, но только не колдунью из рода Блэк, тем более, что повод для искреннего возмущения у неё был железный. - Это же надо додуматься! Отпечаток колдовства Тёмного Лорда! Тень смертельного заклятия! Символ избранности! На волосатый лобок! Позо-о-о-ор!       Позёвывающий, потягивающийся и почесывающийся Брок в футболке и тонких джогерах бесшумно спустился из спальни. Притормозил за пролёт до портрета, прислушался и ухмыльнулся. Откашлялся в голос и вальяжно сошествовал с последних ступеней. Вальбурга захлопнулась на полуслове и скорбно поджала губы. - Дорогая! - с чувством произнёс Брок, - Давай расставим точки над i! Во-первых, тату не на лобке. Во-вторых, чтоб ты знала, если вдруг забыла, волосатый лобок - это нормально. Я не сторонник зарослей, но и не восьмидесятилетний модифицированный мутант, на котором вше не за что зацепиться.       Вальбурга полуотвернулась: - ПОЧЕМУ В ЭТОМ ДОМЕ...       Кинула быстрый взгляд на скривившегося Брока и исправилась: - Почему в этом доме я всё узнаю последней? - Меня больше удивляет, что ты вообще об этом узнала. - Какой-то тупой старый Вульфрик... - Протестую! - скрипнули из коридора. - Тупой! Старый! СлЕпень! - отчеканил портрет и выдержал театральную паузу посреди звенящей тишины. - Увидел своими поросячьми глазками! Все обсуждают, а я! Мне пришлось подслушивать сплетни этих недоумков! Мне!!! - Драгоценная тетушка! Возможно, если бы ты не использовала так часто слова "тупой", "старый" и прочие несомненно правдивые эпитеты в отношении своих собеседников... Ваш диалог имел бы шанс ну хотя бы зародиться! - Покажи! - Щаз! Я уже чувствую твоё предубеждение. - Броки! - Неа! - Ты теперь почти часть семьи... Нам надо налаживать и укреплять отношения... И вообще, я могу быть тебе полезной! - нежно проскрипела старуха. - Полезной! - Брок закатил глаза, как Старк. - Хотя... - Что? Ну что? - Мне бы посоветоваться с кем-то из местных. Я в ваших реалиях не очень волоку. А дело серьёзное. - Ты по адресу! - энергично закачался чепец. - Что тебя тревожит? - Хочу отомстить одному колдунишке. Он обидел мою булочку... С перчиком. И серьёзно. Такое не прощают и не забывают. Будь он маглом, я и сам бы справился, но... - Насколько серьёзно отомстить? - Чтобы у мудака появилось ощущение, что его насильственно выебали в жопу с разгона и без смазки! - О-о-о! А-а-а! - Я не понял, ты садистка или мазохистка? - Мерлин! Как давно в этом доме не раздавался звон стальных яиц! Имя! - Драко Малфой. Сама понимаешь, приятели Гарри - не про месть, тем более, изощренную. И дело слишком личное. - Мда-а, задачка не из простых. Мне надо подумать, может, и переговорить кое с кем, собрать информацию... - Вот и займись! - И займусь! Честь рода для Блэков - не пустой звук. Но... Мне нужен аванс!       Брок улыбнулся, а потом и вовсе расхохотался. Медленно повернулся к портрету спиной, обернулся через плечо и подмигнул: - Знаешь что, Вал? - Ну что? - нетерпеливо взмахнули руками. - Не считая докторов, ты - единственная женщина, имеющая надо мной такую власть!       Если бы художник не поскупился хотя бы на один мазок красным, Вальбурга бы зарумянилась. Но в этом царстве сажи, белил и сепии не нашлось места алому штриху или даже точке, и оставалось только смущённо затеребить манжеты.       Брок медленно снял футболку и отбросил её на перила. Снова повернулся к зрительнице, поиграл мышцами, а потом, миллиметр за миллиметром, начал опускать штаны.       И так недышащий портрет завороженно окаменел, не сводя глаз с обнажающейся блядской дорожки. Показалась молния, но движение рук не остановилось, пока оливковую кожу торса не пересекла чёткая линия роста волос. - Красиво! - И всё? - делано изумился Брок, натягивая трусы и джогеры почти к пупку. - Подлецу всё к лицу, как говорится ! Чья была идея? - Не знаю... Общая. Захотелось парную татуировку. Но не банальщину в виде инициалов. Ещё сердечки бьют...       Бабка скривилась. - Согласен. Или, например, прислоняют руки и бьют по половине сердечка на каждой. Сама подумай, как часто люди принимают позу со склеенными плечами? - А позу "лоб к животу"? - хихикнула Вальбурга. - Леди не задают таких вопросов. - Зато леди задают вопросы, как джентльмен будет расплачиваться, - ехидно парировала ведьма. - Леди выше этого. Они видят цель и не видят препятствий. - О, да, я вижу цель! И моя цель в том, чтобы... Побольше видеть! Мне скучно. Мне не чуждо ни ужасное, ни прекрасное! - Темнейшая! Клянусь Гидрой, я бы тебя в спальню перевесил, если бы ты сама себя не перемудрила! И прекрасным бы любовалась, и о новых татухах первой узнавала!       Вальбурга насупилась: - Вот именно, спальня! Что вы, как старики - сразу в спальню! Неужели страсть не может застигнуть... - Она помахала рукой вокруг себя, а потом ткнула пальцем почти себе под ноги. - Тут, например!       Брок заржал в голос, запрокинув голову: - Я с тебя хуею, тётушка! Я подумаю, но, но, но... Ничего не обещаю!       В гостиной раздались голоса. Брок едва успел натянуть футболку, как из дверей вышли Гарри, Гермиона и Рон. Брок поздоровался, гости ответили, рыжий с опаской глянул на портрет. Портрет сощурил глазки.       - Рональд, где твои манеры? А поприветствовать даму? - с серьёзным лицом спросил Брок, вызвав на лицах друзей искреннее изумление.       Супруги Уизли переглянулись и ответили почти синхронно, как будто заранее репетировали: - Добрый вечер, миссис Блэк! - Добрый вечер, - ответила ведьма скрипуче, но не визгливо. - Прекрасно выглядишь, деточка. Видимо, твой муж не такой уж и дурачок, каким кажется.       Рон скосил глаза на Гарри и прошептал так тихо, что портреты в коридорах могли даже не напрягать слух: - Не знал, что она умеет почти нормально разговаривать! - Она женщина, - пожал плечами Брок. - А ей все: "Завесься! Замолчи, старуха!" Просто ей скучно и одиноко, и от этого портится характер. А у меня характер портится от голода. Пойдемте ужинать!       И пошёл вниз по лестнице, сопровожаемый потрясённой тишиной. - Ну что ты стоишь! - всплеснула руками бабка, глядя на Гарри. - Иди, командуй своим припизднутым домовиком! Сам подсуетись! Мужчину кормить надо! - Это сговор, - ошарашенно констатировал Гарри, медленно выдвинувшись в сторону кухни. - Что она в нём нашла такого? Он же обычный сквиб! - с круглыми глазами прошептал Рон. - Ну, необычный, - улыбнулся хозяин дома. - А что ТЫ в нём нашёл? - внезапно спросила Гермиона с серьёзными глазами. - Не подумай, мы не ханжи... И мы рады за тебя, ты весь светишься в последнее время. Но всё это как-то странно... Учитывая не до конца исследованное Око...       Они остановились перед закрытыми дверями кухни. - Мне нравится то... Что мне не нужно идти с собой на компромисс. Не надо выбирать - закрыть глаза, или заткнуть уши, или притвориться глупее, или попытаться притвориться умнее... Или обывателем, работающим с девяти до шести. Мне нравится то, что я вижу и то, что я слышу. Мне нравится, что я могу быть собой, без фильтров и ограничений. И я без фильтров и ограничений нравлюсь ему. Да, он тот ещё пиздобол. И немного придурок. Но весёлый! Я чувствую себя свободным, но не одиноким. Я вроде бы ничего не должен, но сам хочу поделиться. И так же он. И Щит тут не причём. - Похоже на признание в любви, - улыбнулась подруга.       Гарри ничего не ответил, открыл дверь и пригласил гостей к столу.       Люди часто пытаются разложить всё по полочкам - не только вещи, но и чувства. Наклеить этикетки, пронумеровать, составить опись. Но любовь не поддаётся анализу и подсчёту и не всегда нуждается в словах. Её либо нет, либо она есть, но когда она приходит, её не запрёшь в кладовке в уголке своего сердца. Она займёт его полностью, она займёт тебя полностью, а потом просочится наружу мечтательной улыбкой и сиянием глаз. И кто-то будет в недоумении от нелогичности и неправильности; но тот, кто сам носит внутри этот свет, тебя поймёт.