Преследующие пламя.

Константина воспитывали в строгости. Для родителей он никогда не был просто Костей. Просто мальчиком, который нуждался в любви самых близких людей. Нет. Он был щенком, выставленным на продажу заводчиками. Товаром на витрине магазина. Продать бы подороже. Да и всё. Обычная, нормальная семья. Правда, даже материнские объятия происходили по расписанию. Тёплые, ласковые. И такие фальшивые. Прямо как его внутренний мир. Богатый, но пустой. С детства ему твердили: «Будь примерным сыном». Однако он рано научился читать между строк. «Будь примерным сыном.. Сделай свою душу достойной чужого внимания». Константин ненавидел эту помешанность. Ненавидел висящий в его прежней комнате плакат с лозунгом: «Душа в теле - мир под куполом». Смехотворно. Мужчина не верил в местные сказки. Не верил, что от сердца каждого протягивается невидимая нить, уходящая куда-то очень далеко. К искрящемуся пламени, если быть точным. И чем чище, чем светлее душа, тем ярче сияет пламя, разгоняя клубящуюся вокруг него тьму. Константин появился на свет слабым. С огоньком размером с ноготок мизинца. Это сделало его неполноценным в глазах матери. Сделало ублюдком. Одна-единственная сцена определила её отношение на все оставшиеся дни. В мире, где все радели не за настоящее, а за будущее, ему отвели скромную роль. Потому что были убеждены: Его душа уже рассыпается. Незачем хлопотать за человека с изъяном. За человека без шансов. Главное - обеспечить лишённому тихое, спокойное прозябание. Безболезненное бытие. Смерть. Концепция существования души и отдельного мира казалась нереальной. Ведь если подобное в самом деле имеется, то этому нечто.. всё равно. Люди собирают кукольный домик, не заботясь о притаившейся в углах мгле. Щели изъедены плесенью и грибком, но пока внешний вид презентабелен, надежда на более удачную будущую жизнь не угасает ни на мгновение. Нет никаких критериев. Есть лишь фасад, увешанный искусственными цветами, источающими гнилостный запах. Внутри Константина не было души или мира. Внутри Константина был Костя. И Костя желал только одного - правды.