†Delusional desires†

— Как ты умудрился разлить кофе? - насмешливо спросил Дин, осторожно, будто особую драгоценность, придерживая изгиб колена младшего брата левой рукой, правой покрывая тонким слоем специального крема от ожогов. Сэм робко взглянул на брата из под густой чёлки каштановых волос, кусая губу. Чёрт возми, как он рад видеть Дина. А Дин, судя по всему, рад его видеть не меньше, раз даже не ругает за очередную нелепую травму. Глупая счастливая улыбка то и дело лезет на лицо, заставляя Сэма снова и снова терзать свои губы зубами. — Чего ты улыбаешься? - не мог не заметить очередной странности младшего братишки Дин, поднимая взгляд на его совсем ещё юное лицо. — Я... Ну... Мне... Господи, и что с ним не так... Неужели всё ТАК плохо. Просто с ума сойти. Раньше он как-то не замечал, что был настолько безнадёжно... Влюблён? Нет, не так. Поглощён. Именно, поглощён Дином, его вниманием, заботой, любовью. Это как-то не бросалось в глаза. Но в последнее время прямо так и кричало о себе. — Ну что, мальчики, справитесь тут без меня? - немного неожиданно, но вовремя вклинился Бобби, оставаясь стоять в дверном проёме, не решаясь переступить порог кухни. — Справимся, - заверил старика Дин, поворачивая к нему голову. — А ты куда? — В гараж. Я не могу позволить бизнесу твоего отца кануть в Лету. И деньги нам, честно говоря, очень нужны. Особенно теперь, когда Адаму нужен хороший уход. Упоминание Адама как-то быстро сгустило мрачную атмосферу над ними. Бобби ушёл, а братья так и остались друг напротив друга стоять, не зная, как начать этот разговор. А начать было необходимо. — Сэм, - Дин, как старший, решил взять инициативу в свои руки. — Я здесь ни при чём. Все тёплые чувства как ветром сдуло. Накатило сильнейшее раздражение. Сэм отдёрнул колено и потянулся за заранее принесёнными шортами. — Если я младше, это вовсе не значит, что я идиот. — Я такого не говорил. Даже близко не сказал, - терпеливо возразил Дин, поднимаясь с колен. — Нет, ты так считаешь, раз воображаешь, что я поведусь на эту фигню. — Ты даже не выслушаешь меня? Сэм надел штаны и замер, обдумывая свои перспективы. А вдруг? Выслушать, наверное, всё таки стоит... — Ладно, Дин. Давай проясним ситуацию... Ты говоришь мне, что необходимо избавиться от Адама, а потом он вдруг падает с крыши, как в каком-нибудь гангстерском фильме, а ты исчезаешь на целые сутки. Всё верно? Я ничего не забыл? — Забыл. Ещё как забыл. Но я любезно напомню тебе, Сэмми, что наш сводный братик ещё и хитрая сволочь. Он сам прыгнул, - подвёл итог Дин, скрестив руки. — Я и пальцем его не тронул. Сэм открыл было рот, но сразу же захлопнул обратно. Это же надо так откровенно лгать! Смотреть в глаза и нести эту чушь! — Всё, Дин. Достаточно. Я то думал, что ты серьёзно пытаешься мне что-то сказать, а ты решил шутки ради развести меня, как ребёнка. Чтобы успокоиться Дин медленно глубоко вдохнул, а потом выдохнул, успевая прихватить своего строптивого братца за шкирку, даже не сдвинувшись с места, когда тот уже собирался уйти. — Я серьёзно, Сэм. — Зачем же он это сделал? — Чтобы рассорить нас, очевидно. Он услышал наш разговор и понял, что мы давным-давно его раскусили. У него был только один единственный шанс вбить между нами клин. Сэм непонимающе уставился на него, вздёрнув брови и носик. — Сыграть на твоих детских чувствах, - великодушно пояснил Дин. — Он знал, что твоё доброе сердечко будет болеть за него. — Он хотел испортить моё мнение о тебе, спрыгнув с крыши? А попроще способа не было? — Он не просто хотел рассорить нас, он хотел отнять у меня твоё доверие. Он даже спросил, что будет, если прыгнуть с такой высоты. Я не ожидал такого... Поэтому не успел своевременно предотвратить его глупый поступок. Но отдаю ему должное, в оригинальности и отчаяние ему нет равных. Грёбанный псих. На этот раз Сэм серьёзно задумался, глубже погружаясь в свои мысли. В голове не укладывается, что кто-то способен на что-то столь безрассудное и глупое. Так бывает только в кино. Или, может быть, не только в кино... Но каким-то шестым чувством Сэм уже знал, что Дин говорит ему правду. Его лицо, эмоции, поведение и уверенность были подлинные. Такое невозможно сыграть. — Он правда... — Сиганул вниз? - усмехнулся Дин. — Ещё как. У Сэма будто камень с плеч упал. Да что там камень, гора! Аж дышать стало легче. Дин тут ни при чём. Слава богу. Конечно, вероятность того, что всё это хорошо продуманная и сыгранная ложь, тоже есть... Но лучше об этом было не думать. (Как и о том, что Адам, вероятно, больной на всю голову.) — А перед этим поцеловал меня, настойчиво так и горячо. Знаешь, я до сих пор чувствую его вкус на своих губах... Сэм поперхнулся воздухом, откровенно охреневая. Смутная догадка поразила его в сердце похлеще ремня папаши, исполосовавшего ему спину. — Ты говоришь это нарочно? - по кошачьи сузив глаза, предъявил Сэм. — Нарочно говорю что? — Не притворяйся! Ты говоришь так, потому что знаешь, что мне это не нравится! В глубине души Сэм понимал, что ведёт себя нетипично. Раньше если и было нечто подобное, то только латентно. Он никогда не выражал так яростно и ясно настолько свои интимные чувства. А тут сам прям так и выставлял напоказ свою спрятанную за семью замками, колоссально возросшую, тщательно замаскированную под подростковую стервозность, ревность. И откуда только она такая огромная появилась... Дин неприкрыто заулыбался, обнажая ряд белых, ровных зубов в хищном оскале. — Грешен, Сэмми. Но ты бы видел своё личико в такие моменты. Ух!Насколько живые у тебя могут быть эмоции... Загляденье! — Наслаждайся, - через силу выплюнул из себя Сэм, собираюсь ретироваться от брата подальше, но не успел сделать даже пары шагов, намертво прижатый к дверной поверхности острыми углами лопаток. — Я этим и занимаюсь, - откровенно потираясь о младшего брата, как наглая псина о ноги хозяина, довольным голосом сообщил ему Дин. — Всю жизнь только и делал, что наслаждался твоей ревнивой мордашкой, сучок. Сэм злостно упёрся раскрытыми ладошками в напирающую грудную клетку, от которой исходил впечатляющий жар возбуждённого тела. Спорить со своими чувствами, желаниями, укомплектованными на задворках сознания, умный Сэмми даже не собирался. Нет-нет-нет. Как раз наоборот. Совсем недавно ему пришлось признать, что Дин уже имеет над ним ощутимую власть. Хочешь не хочешь, а от правды не убежишь. Всё дело в границе, которую подросток боится (и сам толком не знает, почему) переступить. Последний рубеж. Осмелься и увидишь, как красным загораются предупреждающие огни, как громко воет устрашающая сирена... И земля тут же разверзнется под ногами, одним залпом поглощая тебя в зыбучие пески. Проглотит тебя эта бездна с концами, а потом только тьма. От реальности представшей картины подогнулись колени и краска сползла с лица. Перед глазами Сэма ещё горят огни, а в ушах завывает сирена. Ярко. Громко. Красочно, аж рябит. — Дин, нет, - твёрдо отрезал Сэм, полагаясь на хоть и призрачное, но всё же благоразумие старшего. Зря, на самом деле. Дин и не думал больше слушать его. Он лишь сильней притёрся к нему своим внушительным стояком, жадно вспахивая носом его мяяягкие волосы. Дин действительно не собирался останавливаться, учитывая явное желание младшего у него между ног. Он лишь пообещал себе, пока крупицы здравого смысла и уплывающего рассудка всё ещё с ним, что не зайдёт дальше предварительных ласк. Нельзя настаивать, ни в коем случае нельзя. "Держи монстра на цепи, иначе поплатишься одним единственным шансом", - повторял он себе снова и снова, как магнитофон. И меж тем задвигал бёдрами активнее, будто пытался впитать своего сладкого младшего братишку, насыщаясь его животворящей близостью, запахом, короткими вздохами и тихими, но очевидными стонами. Нет ничего прекраснее в мире, чем видеть в глазах этого мальчишки бурю противоречивых страстей. — Всё в порядке, Сэм, - сиплым голосом заверил старший, проталкивая ему колено промеж ног, прижимаясь вспотевшим телом до боли в мышцах. Ближе. Ещё ближе... Чтобы впаять себя в это тело, чтобы навсегда. Сэм вскрикнул, до скрежета сцепляя зубы и сжимая челюсть. Больно. Больно, блин! И страшно... Что там в глазах напротив мерещится? Не демон ли Дин? Боже, помоги... — Дин, ты пугаешь меня... Он только успел закончить, как ловкие пальцы брата нашарили его подбородок, схватили нежно и задрали голову вверх. — Неужели? - ехидно произнёс этот демон, улыбаясь впервые не только губами, но и взглядом, глазами, как чистый серпентинит. — И отчего же? Сэм только и смог испуганно охнуть, когда его руку небрежно сцапнули и положили на вздыбленную ширинку. Даже сквозь джинсы он сумел ощутить эту мощную пульсацию, каменную твёрдость, натиск, от которого мурашки разбежались по телу. У самого в штанах свербит ничуть не меньше. Это же Дин, господи. Каким бы пугающим он сейчас ни был, как бы сильно Сэм его не боялся, он оставался всё таким же родным, самым лучшим, единственным. "Ты спятил", - лаконично заявил рассудок, отказываясь участвовать в этом бедламе. И был, в общем-то, прав... Потому что уже спустя пару минут интенсивных толчков он круто выгнулся в позвонках, запрокинул голову и с немым стоном наслаждения кончил, обильно заливая свои шорты и бельё, пока брат доводил собственный оргазм до финала. "Мало... Мало! МАЛО!" - нестерпимо громко надрывался повязанный зверь, скребя когтями железные цепи.

***

Неловко. Стыдно. Некомфортно. Страшно. Как хочешь назови, а суть не поменяется. Когда всё закончилось, первым делом Сэм улизнул из под тяжёлого тела брата под душ, смыть пот, сперму и... Содрать себе кожу, где особенно часто побывали вездесущие руки Дина. Да что же такое?! Сам же хотел! Сам! А в чём тогда дело? Почему так трясёт всё внутри? Чего ты боишься?! Как бы напуган он ни был, всё равно сердце жалобно ноет, болит и тянется к Дину. "Иди к нему... Иди", - говорит оно нежно, просит так, будто от этого зависит его жизнь. "Он всё поймёт, всё объяснит", - уговаривает, умоляет. "И ты поймёшь, что зря боялся. Я верю... Верю ему!" Это невозможно терпеть! Болит так, что хоть грудину рви и вынимай его, пока тебя всего не отравило. И что же делать? Пойти на поводу у трогательного чувства? Внемлить прихоти сердца? Или признать сомнения разума и удовлетворить его (небезосновательную) паранойю?

***

Ночью, когда Бобби кемарил в своей обветшалой крохотной спальне, а Дин дремал на стареньком диване в гостиной с пультом в руках, Сэм тихонько собрался и выскользнул из дома в ночную темноту. Возле дома не горели фонарные столбы, но через пару сотен метров начинались торговые ряды – маленькие магазинчики, а на них неоновые вывески, стеклянные двери и большие окна, сквозь которые лил приятный тёплый свет. В этих районах завсегда бдили по ночам сонные продавцы, готовые работать в ночную смену за крошечную прибавку к зарплате, "щедро" отведённую им начальством. Именно потому вылезать из дома за полночь было не так страшно, как если бы он был у себя, в родном районе. Вот там уж точно ничего не стоит нарваться на карманников, шайку гопоты, насильников и прочих маргинальных личностей. А здесь хоть и безразличные, но вполне себе безобидные люди. Денег на такси и в помине не было, а автобусы не ходят после одиннадцати. Добираться пришлось пешком. К несчастью, начало февраля вступило дикими заморозками, а потом, после утреннего солнца, и мокрым снегом с колючим ветром. Всюду стылые лужи, грязь и ночной мороз. Присутствие последнего ощущалось даже в доме. Зима решила отыграться напоследок. Тонкая ветровка и летние кеды вовсе не являлись надёжным спасением от капризной погоды, так что Сэм и впрямь рискнул здоровьем (если не брать в расчёт то, что с ним сделает Дин, если узнает, куда это он намылился в поздний час). В половину второго ночи Сэм переступил порог больницы. Дежурная медсестра спала за регистрационным столом, значительно упрощая ему задачу. Он легко прошмыгнул мимо неё к лестнице, точно зная маршрут. Второй этаж, травматологическое отделение, шестнадцатая палата. Тело, укутанное в белую простыню и сорочку ей в цвет, шевельнулось, заворочалось и немного запоздало напряглось. Хорошо. Если не спит – это хорошо. — Сэм? Сэм услышал хриплый шелест, вместе нормально голоса. Он сострадательно и учтиво потянулся за бутылкой на столике, налил чистой воды в стакан и протянул младшему брату. Руки Адама слегка тряслись, но с облегчением потянулись к живительной влаге. И пока тот пил, Сэм досадно выругался на медсестру, которая спит на своём рабочем месте, вместо того, чтобы следить за пациентами. — Я проснулся, когда услышал твои шаги — Как ты себя чувствуешь? - стараясь не показывать своего недоверия и скептицизма, поинтересовался младший Винчестер, параллельно усаживаясь на самый край жёсткой больничной койки. Адам слегка стушевался, разглядывая дно стакана, будто бы там был интересный затейливый узор. Немного помолчав, он ответил: — Всё нормально. А где Дин? Ну конечно. О чём же ещё он мог у него спросить... Как будто нет других, более интересных тем для разговора, кроме Дина. Дин. Дин. Дин. Аж злит. "А то ты не знаешь, почему тебя это так раздражает", - бессовестно насмехалось всё более доминирующее, граничащее на контрасте, наглое, подлое альтер эго в роли внутреннего голоса. Сэм упорно гнал этого мальчишку, не подозревая, что бежит, в общем-то, от самого себя. — Дин спит. Я не пригласил его с собой, уж извини, - прозвучало немного резко, зато предельно ясно. — Я пришёл, чтобы спросить тебя, как... Как так получилось, что ты свалился с крыши? Адам тут же состроил жалобное личико, в надежде... Одурачить? Судя по лицу подростка, он врал. На сто процентов, бессовестно и нагло врал, чтобы запятнать репутацию Дина, чтобы Сэм ненавидел или боялся его. Каков мерзавец! О «промолчать» не было и речи, учитывая главную сущность Сэма, как ярого борца за справедливость. И в данный конкретный момент его жутко трясло от желания защитить доброе имя старшего брата, которого он, без преувеличения, всё ещё любит. Больше, чем свою жизнь. Больше, чем кого бы то ни было. — Мы были на крыше, когда... — Не надо, - и снова грубо и резко оборвал его Сэм. Нужно было успеть, пока младший брат не озвучил эту гнусную ложь. — Дин уже рассказал, как было на самом деле. Лицо Адама потеряло все краски, когда он заметил непоколебимую уверенность в голосе и глазах Сэма... А потом, видимо, у него что-то переклинило. Его черты заострились, брови нахмурились, губы исказились в подобие едкой ухмылки. В глазах полыхнул огонёк детской ярости. Господи, он точно подросток?! — А Дин рассказал тебе, как терзал, насиловал, а потом убил и закопал мать своего одноклассника? Кажется, бездна только что раскрыла свои распростёртые объятия, потому что земля уже ушла у него из под ног. Грудную клетку сжало с такой силой, что на секунду даже показалось, словно сердце действительно остановилось, а потом вдруг полетело куда-то вниз со скоростью звука. От падения в бездну его отвлёк тихий скрип за спиной. Дыхание перехватило. Он стоял в дверном проёме, в ореоле красных огней, под звуки устрашающей сирены. Но это, конечно, лишь плод его воображения. И глаза, затянутые глухой тьмой – тоже. Отвратительная шутка разума, не больше.