𝒲𝒽𝒶𝓉 𝓂𝓎 𝒽𝑒𝒶𝓇𝓉 𝒹𝒶𝓇𝑒𝓈 𝓃𝑜𝓉 𝓈𝒶𝓎

      Прошло уже три года с тех пор, как Чимин живёт в одном доме, делит одну постель и одну жизнь с Чонгуком — своим мужем, своим альфой.       Их союз с самого начала не был романтичным. Брак по расчёту, скреплённый их родителями, чтобы объединить две могущественные кровные линии.       У Чимина не было выбора, но он никогда не протестовал. Не в его стае было принято идти против приказа отца.       Чонгук тоже не выбирал. Однако он никогда не был суров или холоден с Чимином. Напротив, он был уважителен, терпелив.       А со временем стал невероятно нежен с ним.       Они научились понимать друг друга, любить друг друга. Со временем Чонгук научился читать каждую эмоцию в глазах своего омеги, даже когда тот ничего не говорил.       А Чимин, в свою очередь, стал сворачиваться калачиком в объятиях альфы не из чувства долга... а из желания.       Любовь зародилась между ними, как тёплый весенний ветерок: едва уловимая, но постоянная.       И всё же, даже спустя три года, Чимин оставался застенчивым. Он не мог произнести некоторые слова. Он говорил мало, особенно когда что-то действительно имело для него значение.       И прямо сейчас это что-то имело значение.       Он думал об этом уже несколько недель. Каждый раз, когда он видел очередную семью в стае, каждый раз, когда он проходил мимо беременного омеги... его сердце болело всё сильнее.       Чимин хотел ребёнка. Он хотел забеременеть.       Он хотел выносить ребёнка Чонгука. Почувствовать тепло новой жизни, растущей внутри него. Слышать, как смех крошечного существа разносится эхом по их дому. Он думал об этом день и ночь.       Но... как он мог попросить об этом Чонгука?       Что, если Чонгук не захочет этого?       Что, если ещё слишком рано?       Что, если он, сам того не желая, давит на него?       Поэтому Чимин молчал. Он продолжал мягко улыбаться, готовить чай каждое утро, стирать бельё, пока Чонгук был на работе. Он всё держал в себе... пока однажды вечером, когда они лежали бок о бок на своём большом диване и смотрели фильм, Чонгук не прошептал: — Ты где-то в другом месте, любовь моя.       Чимин опустил взгляд. Он почувствовал, что его щёки запылали. Он не решался ответить.       Чонгук нежно погладил его по щеке.       — Ты хочешь мне что-то сказать...?       На этот раз Чимин сглотнул, замешкался... потом, едва слышно прошептав, он пробормотал: — Я... я хочу ребёнка... ребёнка от тебя.       Несколько секунд Чонгук молчал. Секунды, которые показались Чимину бесконечными: он лежал рядом с ним, крепко вцепившись руками в одеяла.       Он почти пожалел, что сказал это. Может быть, он поступил эгоистично. Может быть, Чонгук не хотел такой жизни. Может, он просто испортил момент.       Но вместо того чтобы ответить словами, альфа осторожно провёл рукой по животу Чимина — медленно, нежно. Инстинктивный, защитный жест.       — Ребёнок... — повторил он, его голос был глубоким, но мягким.       — Но если ты не хочешь, ничего страшного, я...       Чонгук прервал его, прижавшись поцелуем к серединке его лба.       — Чимин, малыш, посмотри на меня.       Омега поднял глаза, слегка вздрогнув.       — Я люблю тебя. И я хочу... видеть тебя счастливым. Если ты хочешь, чтобы у нас был ребёнок, то мы его заведём. Не потому, что мы должны... а потому, что я хочу этого так же сильно, как и ты.       На глазах Чимина навернулись слёзы, и он попытался скрыть их, уткнувшись лицом в шею альфы.       Чонгук крепко обнял его, словно молча обещая, что никогда не позволит ему нести эту мечту в одиночку.       — Мы будем делать это в твоём темпе, — прошептал он. — Ты скажешь мне, когда будешь готов. И я буду рядом — полностью твой.       Чимин кивнул, его сердце учащённо забилось, переполненное эмоциями, которые он не мог выразить словами.       Он никогда не чувствовал себя услышанным, так глубоко любимым.       Следующее утро было выходным. У Чонгука не было работы. Мягкий дневной свет проникал сквозь занавески.       Чимин проснулся раньше обычного и, свернувшись калачиком, прижался к Чонгуку, слушая спокойный ритм дыхания альфы на своей шее.       Он долго лежал так, сердце было спокойным... но решительным.       Медленно перевернувшись, он позволил своим пальцам скользить по обнажённой груди Чона, пока альфа осторожно не открыл сонные глаза.       — Доброе утро, любовь моя, — пробормотал он низким и хриплым голосом.       Чимин ответил робкой улыбкой, а затем опустил взгляд, немного нервничая. Но он собрал всё своё мужество, не желая упустить этот момент.       — Я готов... сегодня день овуляции, — прошептал он.       Взгляд Чонгука мгновенно смягчился. Он протянул руку, чтобы нежно погладить омегу по щеке.       — Ты уверен? — спросил он, его голос был благоговейным и нежным.       Омега кивнул.       — Я хочу, чтобы мы занимались любовью... чтобы у нас родился ребёнок.       Между ними воцарилось молчание, наполненное эмоциями, а затем Чонгук наклонился и поцеловал Чимина медленно, с обещанием в каждом движении. Он не торопился, не давил.       Он не торопился, чтобы любить его, лелеять его, говорить каждым прикосновением то, что невозможно выразить словами.       Чимин шептал его имя как священное слово, трепеща от каждого поцелуя и ласки.       А когда Чонгук завязывал его узлом, это происходило с непреодолимой заботой и желанием.       Чимин чувствовал всё сразу — любовь, предвкушение, радость. Он полностью отдался ему, пальцы переплелись, дыхание участилось...       Он был счастлив. Больше, чем когда-либо.       Прошёл месяц.       С того утра Чимин с надеждой считал каждый день, каждый час. Он купил целую коробку тестов на беременность и спрятал их в ящик в ванной.       Каждое утро он просыпался чуть раньше, его сердце колотилось, чтобы сделать тест в тишине, не произнося ни слова.       И каждый раз... одна полоска. Снова. И снова.       Шли дни, и вместе с ними энтузиазм Чимина постепенно угасал. Он ничего не говорил, не жаловался. Но он смеялся чуть меньше. Стал более замкнутым.       Он чувствовал пустоту. Как будто его тело отказывалось отзываться на мечту, которую он так крепко держал в себе.       Однажды утром он сел на край кровати, тест дрожал в его пальцах. Слеза скатилась по его щеке, прежде чем он успел её вытереть. Он чувствовал себя бесполезным. Неполноценным. Сломанным.       Чонгук проснулся, почувствовав его отсутствие рядом с собой. Он тихо приблизился к нему и, увидев его в таком состоянии, не стал ничего уточнять.       Он опустился перед ним на колени, осторожно положив руку на его колени.       — Чимин... ты ни в чём не виноват. Ничего страшного, что этот месяц не удался.       Но Чимин не мог перестать плакать.       — Я всё делаю правильно... и всё же...       Чонгук притянул его к себе, крепко и нежно. Он целовал его волосы, виски, словно успокаивая все болезненные мысли.       — Тебе не нужно ничего доказывать. Тебя и так достаточно. Ты уже всё для меня. Этот ребёнок... он появится, когда придёт время. А до тех пор я здесь. Каждый день. Чтобы любить тебя.       Чимин прижался к нему, его сердце сжалось, но он чувствовал себя немного менее одиноким.       Дни шли за днями, и с каждым циклом Чимин продолжал надеяться, его сердце разрывалось от предвкушения, но каждый раз разбивалось об очередной отрицательный тест.       Неудачи продолжали накапливаться, и с каждой из них, казалось, разрушалась часть его самого.       Ему казалось, что его недостаточно, что он не тот омега, который должен подарить Чонгуку ребёнка. Несмотря на нежные прикосновения и ласковые слова альфы, чувство вины и стыда съедало его после каждой попытки.       Каждый месяц Чимин ждал с нетерпением, но ожидание становилось всё труднее и труднее.       Они занимались любовью несколько раз в неделю, и Чонгук оставался спокойным, любящим, терпеливым. Но Чимин не мог избавиться от ощущения, что он разочарован.       Его альфа заслуживал ребёнка, но его тело, казалось, полностью игнорировало это желание.       Однажды во время уборки дома его настигла внезапная волна головокружения.       Он почувствовал внезапную слабость, его разум помутился. Он ухватился за стол, чтобы не упасть, но ему было очень плохо. Его сердце бешено колотилось. Его охватила паника.       Он позвонил своему соседу Джину — другому омеге, которого хорошо знал, — надеясь, что тот сможет помочь.       — Джин, мне действительно нехорошо. Ты можешь помочь мне добраться до лекаря? Я... я не знаю, что со мной происходит...       Джин, всегда добрый и внимательный, приехал быстро. Он помог Чимину добраться до деревенской целительницы, пожилой женщины, которую очень уважали за её мастерство.       Оказавшись там, Чимин нервно сел, всё ещё чувствуя затянувшееся беспокойство в теле.       Целительница внимательно осмотрела его, задала несколько вопросов, а затем на мгновение замолчала. Она посмотрела на него с загадочной улыбкой на губах.       — Чимин... ты беремен.       Чимин в недоумении моргнул. Он не мог в это поверить. Его мысли расплывались.       Он был так уверен, что последние месяцы неудач означают, что этого никогда не случится. Целительница мягко повторила, как будто знала, что ему нужна секунда, чтобы понять.       — Да, вы ждёте ребёнка. Поздравляю.       На обратном пути всё казалось сном.       Чимин шёл, но его ноги почти не чувствовали земли. Окружающий мир словно застыл. Наконец-то, после стольких месяцев отчаяния, в нём зародилась настоящая надежда.       Он зашёл в дом, глубоко вздохнул и начал готовить специальный ужин для Чонгука.       Он хотел отпраздновать новость, но не хотел говорить ему об этом сразу. Он готовил любимое блюдо мужа, одновременно нервничая и волнуясь.       Он также выбрал красивый розовый наряд - мягкий, элегантный, почти нереальный, поскольку он изящно облегал его формы.       Когда Чонгук вернулся с работы, его сразу же поразила обстановка. Тёплый вечерний свет заливал комнату, а в воздухе витал запах чиминской стряпни.       Чимин стоял там, сияя в своём розовом наряде, и впервые за долгое время он чувствовал себя целым.       Они ели вместе, обмениваясь улыбками и смехом. После еды Чимин встал и подошёл к маленькой коробке в форме сердца. Он бережно вложил её в руки Чонгука.       — У меня для тебя подарок, — сказал он, его голос был полон нежности.       Чонгук с любопытством поднял бровь и улыбнулся.       — Но это не мой день рождения...       Чимин мягко улыбнулся и кивнул. Чон медленно открыл коробку. Когда он достал УЗИ, в его глазах мелькнула растерянность. Затем он прочитал слова, написанные на изображении:       Добрый вечер, папа.       Наступила грузная тишина. Чонгук смотрел на снимок, его руки дрожали.       Наконец он поднял глаза на Чимина, в которых блестели слёзы.       — Ты... ты беремен? — прошептал он, его голос прерывался от шока и радости.       Чимин кивнул, в его глазах стояли слёзы, а сердце переполняло счастье.       На этот раз сомнений не было. Он больше не был одинок в своём сне. И той ночью, в объятиях друг друга, они знали, что их семья — их будущее — только начинается.