"Лучшие родители"

Женщина средних лет смотрит на Сугуру с каким-то неясным отчаяньем. Она переводит взгляд на экран компьютера с открытой фоткой Сатору Годжо и давайте будем честны - это самая худшая фотка Сатору Годжо. Ладно, будет ещё честнее - это самая худшая фотка, которую Сугуру когда-либо видел. Годжо на ней не просто в говно, он еле сидит, с текилой в одной руке и микрофоном в другой он запечатлён прямо на середине его профессионального исполнения какой-то стремной песни. Очки съехали набок, волосы больше походят на птичье гнездо, одежда испачкана в каком-то коктейле.   - Мам, ну... В жизни он лучше. Честно. Женщина смотрит на Сугуру с таким лицом, будто больше не считает его своим сыном, поэтому Гето усиленно старается спасти ситуацию.   - Он хозяйственный? У него есть... Сын? Ну, не сын, племянник за которым он присматривает, так как его родители того... По изменившимся лицу его матери, становится понятно, что все стало ещё хуже.   - Вообще он очень хороший, а это был так... Единичный случай. Будто ты никогда не веселилась...   - Сугуру, мальчик мой... Мне вообще побоку какой он там, ты мне лучше вот что скажи, ты что гей? Возможно Гето не был самым сообразительным человеком в этом мире, но...   - Я ж тебе говорил это ещё два года назад...   - Ты не пошутил...? Возможно это был какой-то намёк свыше; возможно бог ему не просто намекал, а напрямую кричал, чтобы он валил нахуй из города, из страны, с планеты в конце концов лишь бы подальше от Сатору Годжо, но было уже слишком поздно. Возможно этот недоальбинос был ведьмой или ебанным дьяволом, но выбраться из этого капкана у Гето не было и шанса.   - Я не пошутил.   Женщина снова с тяжёлым лицом взглянула на фотографию и в расстроенных чувствах проговорила:   - Мои внуки будут уродами....   - Мам, не хочу тебя расстраивать, но у тебя не будет внуков. *** С того самого дня прошло ровно пять лет. Ровно пять лет, как его мать звонит Сугуру стабильно каждую неделю и как по скрипту спрашивает одно и то же:   - Как у вас с Сатору? Вы все ещё вместе? Гето уже начинает предполагать, что это какое-то испытание свыше. Ему хочется перекреститься, но он вовремя вспоминает, что причисляет себя к атеистам.   - Да. Отвечает он в трубку загробным голосом, потому что сейчас семь утра, а его мать позвонила ему и без привет, как дела, сразу перешла к делу. Гето кидает тяжёлый взгляд из кухни в гостиную, где Сатору воюет с десятилетним Мегуми, хотя говоря объективно - страдает тут один Мегуми.   - Да не буду я надевать эту рубашку! - Мегуми вот-вот и натравит на Годжо свою собаку, которая воодушевленно крутится где-то рядом, ожидая прогулки, - меня засмеют в школе.   - Да крутая рубашка! Сугуру скажи ему!   - Его засмеют в школе, - без сочувствия говорит Гето сразу, как отключает звонок матери, - где ты вообще взял эту рубашку? Украл у цыганского ребёнка? Мегуми всего десять, а он уже в ахуе. Честно, Гето искренне жаль, что ему приходится проживать своё детство здесь.   - Вы ничего не понимаете! - говорит Сатору наигранно обиженно и театрально уходит в другую комнату.   - У меня урок через десять минут... - говорит Мегуми пялясь на закрытую дверь. Сугуру трет переносицу, не зная кого ему в этом доме жалко больше. Приходит к выводу, что себя, потому что когда он только познакомился с Годжо, тот тактично промолчал о наличии ребенка. Сугуру, к слову, о Сатору, потому что у Мегуми такой взгляд, будто в душе ему уже все сорок. Он явно уже познал всю жизнь в свои десять с хуем. Сугуру ему даже завидует. Может быть. Не совсем.   - Короче, может просто останешься сегодня дома? - предлагает Гето, смотря на Мегуми с явной заебанностью в глазах. Мегуми смотрит на него вопросительно. Ну что за черт, детям разве не нравится, когда им разрешают остаться дома? Типа, вау, у меня такие крутые родители, они разрешают мне не ходить в школу. Гето всего двадцать пять какой к чёрту родитель, он не подписывался на это.   - Но у меня контрольная сегодня, - говорит Мегуми чуть хмурясь, - учительница будет ругаться... - Скажем, что ты приболел. Отравился. Температура, понос, подхватил бешенство от собаки, - Гончая где-то из угла осуждающе гавкнула, - или сломал ногу, не знаю. Скажем, что тебя украли цыгане, за то, что твой папаша украл у них рубашку.   - Чему ты учишь ребёнка? - Годжо выходит из комнаты совершенно спокойный, будто не он три минуты назад убежал, оскорблённый за свой вкус на рубашки.   - Жизни, - говорит Гето, - вот тебе хочется сейчас самому собираться и везти его за три пизды в школу? Почему он вообще учиться в какой-то жопе, а не в школе через две улицы? Сатору поучительно хлопает Сугуру по плечу и говорит:   - Потому что он должен получать самое лучшее, а та школа - самая престижная в городе, - Гето смотрит на Годжо, как на придурка, - а вообще я согласен, мне очень лень. У тебя сегодня выходной, Мегу-чан. Мегуми выглядит так, будто сам сейчас начнёт воспитывать этих двоих. Но от выходного не отказывается. Хотя возможно стоило. Вечером Годжо звонит его учительница и тактично интересуется причиной отсутствия Мегуми Фушигуро на занятиях в-самой-пристижной-школе-города-все-самое-лучшее-для-Мегуми.   - Понимаете... Гето хочется выхватить у него телефон, чтобы ну, знаете, тот не пизданул чего лишнего, но вполне резонно (нет) решает, что горит сарай, гори и хата. Он смотрит на Сатору выжидающе.   - Бедный Мегуми очень отравился и все утро нещадно атаковал унитаз. Мы решили, что ему стоит остаться дома, чтобы он не устроил войну и вашим туалетам. В комнате повисает тишина и похоже даже учительница молчит на другом конце телефона в полном ахуе. Что ж, зато теперь она возможно не захочет лишний раз докучать их звонками, чтобы не портить себе психику.   - Сатору, я боюсь, что такими темпами Мегуми начнут гнобить в школе... Сатору выгибает бровь, смотря на Гето с важным лицом:   - Забрал бы ты его хоть раз со школы, то увидел бы, что это он там держит в страхе всю мелкотню. Ладно, Гето на самом деле даже не удивлён. *** Если смотреть со стороны, то они выглядят вполне счастливой и мирной семьей. У них каждый занят своим делом – Мегуми живет своей обычной детской жизнью, Гето, как самый прилежный взрослый работник офиса, борется с ебучей рутиной, а Годжо занимается хуйней своим видеоблогом. Сугуру вообще-то не жалуется – деньги-то он рубит хорошие, проводя свои вечерние стримы или заливая на свой канал очередной видос с «собираю ланчбокс сыну в школу». Мегуми в такие моменты всегда выглядит так, будто хочет удалиться либо из этой семьи, либо из этой жизни. Сугуру уверен, что Сатору любят чисто за его смазливое личико (съешьте, оно уже занято) и уебищный юмор. Так вот, о чем это мы. Счастливая, дружная семь- - Я случайно разбил нашу с Сугуру тачку и не знаю, как ему об этом сказать. - Скинь ему фотку – говорит Шоко, двигая задницей вазу на подоконнике, чтобы сесть на него, - и скажи, что это пранк. - Просто блять так ему и скажи, - Нанами нервно постукивает пальцем по ручке кресла, искренне не понимая какого хрена он здесь забыл. - Он меня убьет, - отчаянно разводит руками Годжо и с размаху дает тыльной стороной ладони рядом сидящему Мегуми по лбу. По комнате отскакивает хлопок и короткое ой. - Теперь я сам пойду и расскажу ему, что ты сделал с машиной, - говорит Мегуми, насупившись. - Господи, прости, малыш. Я не заметил тебя, думал ты на занятиях, - Годжо хлопает мелкого по голове, в качестве извинений и с подоконника доносится вопросительное: - А почему он не на занятиях? - Точно. Ты почему не на занятиях? Мегуми выгибает бровь и деловито складывает руки на груди, будто самый старший и деловой в этой комнате. (хотя до Нанами ему еще далеко): - Потому что наш класс на карантине. Моя одноклассница заболела ветрянкой. Годжо хмурится: - А ты болел ветрянкой? - Я понятия не имею. Это ты мне лучше скажи, болел ли я ветрянкой. Шоко фыркает на подоконнике, а Нанами успешно ретируется из квартиры, пока никто не видит. Сатору уверен – это потому что Нанами не болел ветрянкой и боится заразиться, а не потому что он ловит дикий стыд с воспитательных способностей Годжо. Сатору здесь вообще-то лучший родитель, поэтому он авторитетно заявляет: - Раз ты не заразился, значит уже болел. - Ладно. Мегуми даже не спорит и просто соглашается, спрыгивая с дивана и идя в сторону Гончей, мирно спящей в углу гостиной. Ключ в замке проворачивается и в квартиру входит уставший и изрядно подзаебавшийся на работе Сугуру. - Привет, Шоко. А ты чего здесь? Шоко методично закуривает в окно, выдыхая дым тонкой струйкой и говорит: - Годжо разбил вашу машину и не знает, как тебе об этом сказать. Тут был консилиум, только Нанами под шумок решил дать по съебам. Сатору очень-очень тяжело вздыхает. - А. – говорит Гето, - ага. Я понял. Сатору еще раз очень-очень тяжело вздыхает, поднимается с дивана и идет к собаке, наивно полагая, что та сможет его защитить от праведного и вообще-то справедливого гнева. Спойлер – это не помогает. Шоко смотрит на эту ругань минут десять, после чего сочувственно хлопает Мегуми по голове, дает ему конфетку и уходит, оставляя семейные разборки, которые заканчивается лаконичным: - Вот сам и будешь оплачивать починку, - говорит Гето с тяжелым вздохом. Он не то, чтобы сильно злится – от Сатору в общем-то можно было ожидать чего-то подобного рано или поздно. Но вот пусть сам он с этим и разбирается – денег у него все равно достаточно. В конце концов, паршивец выходец из супер влиятельной семьи, которая от него не отказываясь (в отличие от матери Гето, которая в шаге от того, чтобы заявить, что он больше не ее сын). *** В целом живут они очень неплохо. Гето искренне не жалуется на жизнь (только на работу), не жалуется на Годжо (только иногда), не жалуется на Мегуми (это Мегуми жалуется на них). У них просторная квартира в центре Токио, денег на еду всегда хватает, хватает и на содержание большой собаки, хотя Гето так и не понял, почему вместо нормального имени они дали ей кличку «Гончая». Но в какой-то момент Годжо решает, что они живут в недостаточно хорошем районе и что он боится, когда Мегуми поздно возвращается домой. - Может потому что он тратит на дорогу из школы по два часа? - Поэтому нам нужно перебраться в район получше. Голос у Сатору супер авторитетный, так что Сугуру не собирается с ним спорить. Ну, вообще-то просто потому что спорить с Годжо себе дороже. Поэтому они быстро выбирают просторную квартиру на двадцатом этаже престижного жилого комплекса и собирают вещи. Переезд превращается в катастрофу. Во-первых, они спорят о том, стоит им покупать новую мебель или оставить старую. Гето, конечно, за практичность, но саторово «новое место, новое начало» просто убивает его. Мегуми в этот момент самозабвенно жующий лапшу, говорит: - Не знаю, что вы в итоге решите, но Гончей в любом случае нужна новая лежанка. - А себе новую лежанку не хочется? – спрашивает Годжо, получая пиздец какой тяжелый взгляд от Мегуми, - ну же, малыш, скажи этому засранцу, что нам нужно обновить всю мебель. - Не мучай ребенка, боже, Сатору. У нас, конечно, нет проблем с деньгами, но это получается слишком, мать его, дорого. В итоге, спустя неделю споров они приходят к тому, что сменят ровно половину мебели – свою кровать и кровать Мегуми, конечно же лежанку для собаки, часть кухонного фурнитура, некоторые комоды, шкаф в прихожей и кухонный стол. Их новая квартира с панорамными окнами в гостиной, совмещенной с кухней, с длинным балконом, просторными спальнями и отдельным кабинетом для стримов Сатору. Находится она совсем немного ближе к школе Мегуми, но его это не освобождает от часа езды туда обратно. Гето искренне жаль, что этому ребенку достались такие родители (хотя ему каждый раз плохо, когда он мысленно называет себя родитилем). *** Сугуру сомневается в правильности своих жизненных решений, когда наблюдает за Сатору, бегающему за детьми на детской площадке. Двухметровый мужик, гоняющийся за десятилетками выглядит пиздец подозрительно, поэтому Гето минут десять убеждает полицейского, что он просто развлекает ребят, а не хочет сделать их своими педо жертвами. Мужик, конечно, верит ему, но будто бы не совсем, поэтому уходя, все равно поглядывает на них, решая стоит ли их все-таки повязать. Мегуми не бегает. Он сидит на качели и ловит жесткий испанский стыд, наверное, именно поэтому он так и не начал называть их родителями, вместо этого обращаясь к ним по именам. Ну что ж. Гето в общем-то не против, он даже понимает бедного ребенка, хотя Годжо это явно расстраивает.  Сугуру подходит к Мегуми и садится на соседнюю качелю: - Как дела в школе? – спрашивает он, стараясь быть хорошим опекуном. Мегуми явно это не оценивает и смиряет Гето вопросительным взглядом, - пожалуйста, не смотри на меня, как на душевно больного. - Все хорошо. Вас кстати в школу вызывают. Восторг. В школу сначала отправляется Сатору. - Ваш сын, конечно, молодец. Ходит на занятия, делает все домашние работы, но он постоянно – правда постоянно дерется, - говорит учительница наставительным тоном, Годжо слушает ее внимательно, Мегуми смотрит в стену и выглядит совсем не виновато, - пару дней назад он избил компанию парней из параллельного класса, их родители негодуют. - Да, - говорит Сатору серьезно, - я понял. А за что? Он поворачивается к Мегуми и тот отвечает: - Они приставали к девочке. - Это не повод их избивать, - говорит учительница. Сатору оказывается с ней не согласен, поэтому на следующий день в школу приходит Гето и слезно извиняется, клянется, что такого больше не повторится и вообще ему стыдно за поведение своего парня. Сугуру вообще-то согласен, что те мальчишки получили заслуженно, но если бы и он нагрубил учительнице, как это сделал Годжо, то велик шанс, что Мегуми бы турнули из этой суперпрестижной-все-самое-лучшее-для-Мегуми-школы.  Дома Сатору учит Мегуми: - Короче, малыш, слушай внимательно. Если хочешь кого-нибудь отмудохать, делай это так, чтобы никто не видел, что это ты. Это во-первых, - наверное это первый раз, когда Мегуми внимательно слушает Сатору, - Бей не по лицу, чтобы не было заметно синяков. Это во-вторых. Можешь еще запугать их, чтобы они побоялись кому-нибудь сказать. Сугуру не уверен, насколько хорошо раздавать десятилетнему ребенку такие советы, но в разговор он не вклинивается, просто молча слушает, смотря в панорамное окно, на алый закат, уходящий далеко над крышами многоэтажек. Сугуру думает, что вообще-то не очень-то и сильно жалеет о том, где оказался. *** Думает он об этом и теми вечерами, когда Мегуми остается с ночевкой у своего недавно появившегося друга – Юджи. Ребенок он очень активный и Сугуру был удивлен, что он с Мегуми нашел общий язык. Но он рад. А еще рад тем тихим вечерам, когда они с Сатору остаются одни и могут посвятить себя полностью друг другу. Сатору тот еще дурак, но чмокает его в губы по-родному, мягко. Губы его сладкие от недавно съеденного пончика, голубые глаза светятся озорством и Гето влюбляется в него заново. Вот так просто. Во всей этой рутине он часто забывает почему полюбил его, но в такие вечера все встает на свои места. Сатору глупый, временами грубый, не уважает почти никого, раздает ненужные советы, бегает за детьми на площадке, но он не плохой человек и за Мегуми, на самом деле, убьет. Сугуру любит его, да. И он знает, что любят его в ответ. Познакомились они на одной вечернике у Шоко, когда учились в университете. Шоко оказалась их общей знакомой, которая в будущем была тем, кто помог им сойтись. Сугуру не раз представлял, как бы сложилась его жизнь, если бы не та встреча. Если бы тогда пьяный Сатору не подошел к нему со словами: «Классная челочка, красавчик» *** За несколько недель до своего одиннадцатого дня рождения, в конце ноября, Мегуми свалился с ангиной. Случилось это резко. Одним утром Сатору растолкал спящего Сугуру и сказал: - Сугуру, просыпайся, пожалуйста, Мегуми плохо, - голос его звучал так, будто он находился на грани слез. - Что случилось? – Гето только открыл глаза, смахивая челку с глаз и включая маленький свет. Годжо был растрепанный и сам будто только что встал. - Я разбудил его в школу, а он пиздец горячий. Я конечно горячее, но- - Сатору блять. Годжо уничтожительно усмехнулся, подтягивая Гето с кровати: - Он проснулся на пару минут, но опять заснул, что делать. Мегуми и правда был горячим, а еще красным, потным с тяжелым дыханием, он ворочался на кровати пребывая между сном и температурной бодростью. Тридцать девять и пять. - Пиздец, - сказал Гето, смотря на градусник, - звони в скорую. - Может Шоко лучше? - Она тебя убьет если ты разбудишь ее в шесть утра. Серьезно, звони в скорую. Вот так вот и получилось. Ангину ему поставили в больнице, назначили таблетки, полоскание горла и две недели сидения дома. Пока они ехали в восемь утра домой из больницы, пошел снег. Не сильный, он припорошил дороги и обычно вообще-то Сатору любил снег, всегда радовался зиме и выпавшим сугробам, но не сегодня. Он все поглядывал на заднее сиденье, где спал Мегуми, которому в больнице дали жаропонижающее. - Надо заехать в аптеку за лекарством. Сказал Сугуру, на что Годжо лишь кивнул. Он был молчалив и хмур. Беспокоился, по нему было видно. Очень беспокоился. За эти шесть лет, которые Сатору провел с Мегуми, тот и правда стал ему как родной ребенок и пусть Сатору этого никогда не признает – он любит Мегуми, очень и очень сильно. Дома они дали Мегуми таблетки, заставили прополоскать горло и отпустили спать. Годжо бегал к нему каждые пятнадцать минут, проверял температуру, клал мокрую тряпку на лоб, просто следил и смотрел не проснулся ли он. После очередного такого визита, он выбежал из комнаты и побежал на кухню, где начал заваривать чай. - Он проснулся? – спросил Сугуру, который сидел за ноутбуком за кухонным столом. - Иди проверь его, пока я делаю чай. Ему очень плохо. Гето не стал спорить, а молча пошел в комнату Мегуми, который вроде и не спал, но был будто не в себе. Температура, кажется, снова поднялась, он снова был красный, горячий и взмокший. Сугуру присел на край кровати и приложил ладонь ко лбу Мегуми. Тот тихо что-то промычал и сказал: - Мне плохо, пап… Пап. Он сказал «пап». Он. Назвал. Его. Папой. Сугуру не раз думал о том, что возможно однажды Мегуми признает их, как отцов, но никогда не думал, какой эффект это на него произведет. А эффект произвело. Сугуру блять никогда не чувствовал такой прилив радости. Его назвали папой. Ребенок, с которым он живет вот уже пятый год назвал его папой и возможно это лучший день в жизни Гето. Слезы наворачивались как-то сами собой. В этот момент в комнату заходит Годжо и чуть не роняет кружку, когда смотрит на Гето, у которого глаза на мокром месте. - Он назвал меня папой… Нет, серьезно. Почему он ТАК рад? Мегуми к этому моменту снова заснул, беспокойно ворочаясь на кровати и Сатору только и мог что криво улыбнуться. Хотя сам выглядел так, будто сейчас расплачется. После этого дня все пошло как-то само собой. Мегуми начал звать папой сначала Сугуру, а потом и Сатору. Вот так болезнь и скрепила их еще ближе друг к другу. Теперь они официально были папами. *** К своему дню рождения Мегуми, спасибо всем богам, пришел в себя. И тогда, примерно за неделю, Годжо начал то, что начинал стабильно каждый год до этого. - Одиннадцать лет бывает раз в жизни, Мегуми. Мы обязательно должны закатить вечеринку! Мегуми успешно пять лет до этого отказывался и праздновал свой день рождения в гордом и довольном одиночестве в кругу своих самых крутых родителей. Но в этот год Годжо был особенно настойчивым и начал подговаривать и Сугуру помочь ему уговорить асоциального ребенка. Сугуру долго отказывался, но его помощь и не пригодилась – Мегуми вдруг согласился. - У тебя еще не прошла ангина? – спросил Сугуру, автоматически протягивая руку, чтобы пощупать лоб ребенка. Мегуми на это закатил глаза – серьезно, ему точно всего одиннадцать лет? – и оттолкнул руку Гето, говоря: - Я просто подумал… можно попробовать. Один раз. Больше никаких праздников, только в этом году. Договорились? Сатору два раза повторять не нужно было и пусть он и согласился на это условие, все же понимают, что в следующем году все повторится? Но сейчас не следующий год, поэтому первым делом Сатору торжественно положил листок перед Мегуми и сказал: - Итак, давай составим список гостей. Кого ты хочешь позвать? Мегуми долго, очень долго думал прежде чем начать аккуратно вписывать первое имя: - Юджи… Да, его Сугуру помнил, только он не помнил, чтобы у Мегуми были еще друзья кроме него, поэтому после этого в комнате повисло гробовое молчание. У Мегуми был такой вид, будто кто-то умер, когда он сказал: - Можно, ну… Нобару позвать… наверное… А вот ее Сугуру не помнил, но скорее всего это была еще одна одноклассница. - Все… Ага. Все понятно. Друзья закончились. Но Годжо это ни капли не расстроило. Он составил длинную программу праздника для трех человек и горел этой идеей больше, чем Мегуми (Мегуми вообще нахуй не сдался этот праздник, давайте будем честными). Двадцать второе декабря как раз выпало на субботу, поэтому в этот день в их квартире стояло два гостя: энергичный парнишка и девочка, сразу приметившая Сугуру, как потенциальную жертву для плетения косичек. Юджи, как оказалось тоже живет с дядей, который, по его словам, придет за ним в десять вечера. Нобару же должны были забрать пораньше, но у них в общей сложности было часов пять. Что ж, к третьему часу все пошло вообще не по плану, который составлял Сатору. Нобара оккупировала Гето, пока тот не согласился на стильную прическу, которую девочка очень усердно делала полчаса, за которые у Сугуру несколько раз чуть не отошел скальп от перетягивая его волос резинками или распутывания колтунов, которые Кугисаки сама же и спутала, пока делала косички. Мегуми выглядел в общем-то довольно, пока сидел и ел ложкой торт прямо так, не разрезая его, хотя Сугуру не припоминал в нем такого рвения к сладкому (обычно это было по части Годжо). Сам же Годжо под ручкой с Юджи танцевали в джаст дэнс с видео с ютуба, которые они перенесли на экран телевизора. Ну, по крайней мере все трое детей были довольны, и Мегуми тоже. К девяти Нобару забрали родители, а к десяти за Юджи приехал чертов танк с татухами на лице и руках. Господи. Сугуру побоялся отдавать ребенка этому терминатору, но самому Итадори было в общем-то нормально. Он прискакал к своему дяде, который не сказал ни слова с момента, как вошел, и они оба скрылись за дверью. - Жесть у него дядя, - сказал Сатору, тихо усмехаясь. Вот так Мегуми и исполнилось одиннадцать лет. *** Гончая была с ними вот уже три года. Изначально собаку, конечно, попросил Мегуми – это вообще было первое, что Мегуми на самом деле просил, но когда дело дошло до выбора породы и споров, какая все-таки лучше – они сошлись на мнение взять какую-нибудь дворняшку из приюта. Взяли черную маленькую собачку, но кто ж знал, что не пройдет и года, как маленький щенок вымахает в огромного пса, с которым гуляй три раза в день, корми четыре и обязательно мясом, а еще убирай его чертову шерсть со всех поверхностей в доме. Но Мегуми в Гончей души не чает. Они вместе постоянно. Он сам выгуливает ее, сам кормит, сам моет и лишь по ветеринарам его водят Сатору с Сугуру и то только потому что Мегуми еще слишком маленький, чтобы самостоятельно делать это. После нового года, похоже по примеру Мегуми, Гончая заболела. Сначала она перестала есть, пить. А потом отказалась выходить на прогулку и просто лежала на лежанке, в углу гостиной, грустно смотря в стену. Фушигуро выглядел примерно так же, как выглядел Годжо, пока болел Мегуми. Очень плохо и волнительно. Оставаться дома, пока они бы отвезли собаку к ветеринару он на отрез отказался и был близок к тому, чтобы впервые в своей жизни закатить истерику, поэтому от греха подальше они взяли его с собой. Мегуми сидел сзади, с головой Гончей на коленях и все что-то приговаривал о том, что все будет хорошо и его вылечат. Его и правда вылечили, ну, почти. Ничего серьезного и Гончей не оказалось, доктор долго говорила про то, как правильно лечить, какие таблетки давать и Сугуру, конечно, внимательно слушал, но уже понимал – Мегуми не подпустит их к собаке, лишь попросит денег на лекарства и сам будет лечить Гончую. Тот слушал врача с таким вниманием и участием, будто она рассказывала не про простую проходную простуду собаки, а про план по спасению мира от апокалипсиса. Мысли Сугуру подтвердились уже в машине. Мегуми аккуратно помог лечь Гончей на сиденья и когда они поехали он начал говорить со всей своей детской серьезностью: - Сейчас поедем в аптеку, купим лекарства. Я буду давать ей. Можете дать денег, я сам куплю. Сугуру прыснул в кулак от того, насколько ожидаемы были эти слова, а Сатору лишь покачал головой: - Да-да, поедем в аптеку. Я все куплю, не волнуйся. Будешь давать ему все сам, мы Гончую не трогаем. Мегуми и правда сам все сделал, сам вылечил и выходил бедного пса, который уже спустя две недели был таким же шумным и активным, как и до этого. *** К марту они отдают Мегуми на борьбу. Вообще-то Мегуми сам захотел драться, но не решил, как именно, поэтому наобум они записали его на тхэквондо. - Теперь он будет пиздить одноклассников не просто так, а с грацией и техникой, - говорит Годжо со смешком одним вечером, пока Мегуми на тренировке. - Ага, раскидает всех ногами. Я больше не буду извиняться перед учительницей за его избиение одноклассников. - Так он теперь дерется так, что его не ловят, - Сатору гордо откидывается на спинку дивана, - моя школа. Этим же вечером по просьбе Сатору Мегуми демонстрирует недавно отученные удары и случайно отлетает в этажерку, с которой падает ваза, подаренная мамой Сатору года три назад. - Туда эту вазу, - говорит Сугуру, - она была отстойная. Сатору бы, конечно, возразил, все-таки это подарок мамы, но вообще-то, ваза реально была стремная, поэтому он показывает палец вверх на виноватый вид Мегуми. И говорит: - Мы бы все равно ей никогда не воспользовались. Вот так Мегуми учится драться по-настоящему круто. *** Одним утром телефон Сугуру начинает звонить, и он видит там знакомый номер. Мама. Он тяжело вздыхает и поднимает трубку, начиная говорить раньше, чем та успевает даже поздороваться: - Да, мам, я все еще с Сатору. Нет, мы не ругались и не собираем расставаться. На том конце долго молчат и Сугуру уже собирается отключаться, но женщина вдруг говорит: - Я не по этому поводу. Ага. Понятно. Это что-то новое. - Я даже не хочу предполагать по какому тогда поводу ты позвонила. - Я хочу познакомиться с этим твоим… Сатору. Я тут подумала, может не так плохо, если ты нашел человека себе по душе? Сугуру… ну, в ахуе. Конкретно. Эта женщина почти шесть лет отрицала Сатору Годжо, как партнера своего сына, а тут вон оно как получается. Гето теряется и первые секунд пятнадцать даже не знает, что сказать. - Ты же сейчас… серьезно? - Когда вы свободны? Придете ко мне, мы посидим, пообщаемся. Познакомимся. Договариваются на пятничный вечер. Сатору хватает мандраж. Он оказывается очень боится не понравится его маме. - Не волнуйся, Сатору. Она видела твою худшую фотку. - Ты показал ей ту самую фотку?! Где я в говно с текилой и микрофоном? -…Так вышло, - Сугуру кашляет и переводит тему, - но слушай, хуже, чем на этой фотке ты уже выглядеть не сможешь. Так что у нас есть шанс, что ты ей понравишься. Главное без глупых шуточек. И веди себя вежливо. Глупо было надеяться, что все пройдет гладко, но Сугуру надеялся. Ровно до момента, как они оказались на пороге его родного дома, где он вырос и прожил долгие восемнадцать лет. - Добрый вечер, - говорит Сатору. - Я Сатору Годжо, очень рад наконец-то с вами познакомиться, - говорит Сатору. И это даже неплохо. Но потом он снимает пальто, вешает его на вешалку, и та просто… отрывается от стены, падает вместе с пальто и другой курткой. - Ой, - говорит Сатору. Блять, думает Сугуру. Это явно какие-то знаки, что им прямо сейчас нужно нахуй валить из этого дома. Пока, мам, я передумал знакомить тебя со своим парнем, может потом. Когда-нибудь. Это не страшно, говорит себе Сугуру, когда они заминают эту ситуацию, так как никто в ней вообще-то не виноват. Все будет хорошо, его мама с Сатору вроде даже находит общий язык. Годжо старается вести себя как можно вежливей, почти не шутит, хотя по нему видно, что очень хочется. Сатору, конечно, роняет фрукты из вазочки на пол. Потом случайно разбивает кружку, когда хочет доложить сахар в чай. Сносит с полки книги, когда ударяется о шкаф по пути в туалет. Каким-то нахуй образом ломает слив в туалете. Гето ожидал, что многое может пойти не так, но Сатору не просто что-то не то делает или говорит, он просто разъебывает все на своем пути. За этот вечер он извиняется уже раз пятый, наверное. А когда они собираются уходить, Годжо еще раз сносит книги с той же самой полки. Пока он поднимает их, мама Сугуру сочувствующе смотрит на своего сына и говорит: - Ну, знаешь… главное, что ты счастлив, да? Да, думает Сугуру. Главное, что я счастлив. А он вообще-то и вправду счастлив.