He loves (S)pain

Солнце сегодня в Испании жарило немилосердно. Казалось, даже воздух плавится, а спрятаться от его палящих лучей было совершенно негде. Хорошо, что мы с ребятами вырвались из рутины и устроили себе небольшой викенд. Идея поехать сюда, в Мадрид, принадлежала Кайлу. Он у нас большой фанат всего испанского, особенно этого города. "Вот увидите, в Мадриде своя магия," - твердил он нам всю дорогу. И знаете, кажется, он был прав. Мы вышли из такси на широкой улице, залитой золотым светом. Высокие дома с элегантными балконами, украшенными цветами, взмывали ввысь, словно соревнуясь друг с другом. В воздухе витал аромат жареной паэльи, смешанный со сладким запахом цветов. Шум города был приглушенным, будто застекленным, и в нем чувствовалась какая-то особая, неторопливая мелодия. Кайл сразу же повёл нас к площади Пуэрта-дель-Соль, настоящему сердцу Мадрида. Вокруг нас бурлила толпа: туристы с фотоаппаратами, местные жители, спешащие по своим делам, уличные музыканты, играющие жизнерадостные мелодии. Мы остановились возле знаменитого медведя, тянущегося к земляничному дереву, и Кайл с воодушевлением рассказывал историю этого символа города. После мы бродили по узким улочкам, прячась в тени высоких зданий. Заглядывали в маленькие тапас-бары, где нас угощали оливками, хамоном и прохладным пивом. Я рассматривал лица прохожих, вслушивался в их быструю, эмоциональную речь. В каждом жесте, в каждой улыбке чувствовалась какая-то особенная, испанская страсть к жизни. Казалось, время здесь течет медленнее, позволяя наслаждаться каждым моментом. Майки сегодня оказались просто спасением. Это была гениальная идея. Хорошо, что мы их вообще захватили. А уж какие мы друг другу надписи придумали... Это вообще отдельная история. Помню, как мы их вручали – ржали как кони. Градус тогда был явно завышен, иначе откуда такая гениальность? Сиссал, конечно, ухохатывалась, когда Адонис презентовал ей "Hot mommy". А она в ответ – ему майку с надписью "I love hot mommies". Классика жанра. Кайл, как всегда, отличился своим "оригинальным" чувством юмора. Мне досталось "He loves Spain" – ну, типа, комплимент. А ему, как "любителю боли" (то есть, (S)pain), соответственно, "He loves (S)pain". В Кайле стабильность – это его второе имя. И вот, Адонис заказывает нам всем по огромному мохито со льдом. Первый глоток – и блаженство растекается по всему телу. Мята, лайм, ром – идеально! Честно говоря, давно я себя так хорошо не чувствовал. Жара отступает, шутки становятся еще смешнее, а Мадрид вокруг кажется еще прекраснее. Да, вот ради таких моментов и стоит жить. Вот ради таких компаний, такой освежающей прохлады. К обеду солнце превратилось в настоящего садиста. Жарило без всякой жалости, словно решило нас зажарить до хрустящей корочки. Очки, даже самые темные, уже не спасали. Пришлось, скрипя зубами, потратиться на зонтики. Выглядели мы, конечно, как передвижной цирк, но это было меньшее из зол. К середине дня мы все дружно решили, что больше никаких подвигов сегодня не совершим. Ноги гудели, кожа пылала, а мозг отказывался воспринимать окружающую красоту. Спасение пришло в виде бассейна нашего отеля. Мы буквально добежали до него, сбрасывая на ходу одежду. Холодная вода приняла нас в свои объятия, и я почувствовал, как напряжение покидает моё тело. Лёгкий ветерок обдувал разгорячённую кожу, а тени от пальм создавали приятную прохладу. Ребята уже вовсю плескались и ныряли. Сиссал и Адонис, как всегда, ворковали друг с другом, а Кайл пытался соорудить из зонтика подобие паруса. Я откинулся на бортик бассейна, прикрыл глаза и просто наслаждался моментом. Тишина, спокойствие – вот чего мне сейчас не хватало больше всего. Кажется, бассейн был лучшим решением за весь день. И тут в бассейн зашёл Кайл. Боже, ну просто вылитый спасатель Малибу. Весь такой подтянутый, загорелый, красивый… Его карие глаза – моя погибель, честное слово. В них столько доброты, столько тепла. Беда только в том, что между нами лишь дружба. Никаких намёков, никаких искр… Обидно до чёртиков. Если бы я мог хоть что-то изменить… Кайл остановился у бортика рядом со мной и вдруг снял с меня очки. Я чуть не ослеп от яркого солнца. – Ты дурак? Сгоришь же, – произнёс он с лёгким укором в голосе. Мы вышли из воды, и я рухнул на шезлонг, как подкошенный. Он достал солнцезащитный крем и начал старательно намазывать себя. – Помочь? – спросил я, непроизвольно надвигая очки на лоб. – Да, если не трудно, – ответил Кайл, и в его голосе прозвучала какая-то… не знаю, как описать, нотка, от которой у меня сердце ёкнуло. Ну как я мог ему отказать? Это же Кайл. Сама непорочная красота. Просто ангел, снизошедший с небес. Он выдавил немного крема мне на ладонь, и я принялся его мазать. Сначала шею – аккуратно, стараясь не касаться его кожи слишком сильно. Затем плечи – ощущая под пальцами упругие мышцы. Ключицы… Он такой хрупкий и сильный одновременно. Тонкие руки, изящные. Его торс был великолепен. Идеальный пресс. Моя рука остановилась чуть выше резинки шорт, и Кайл слегка дёрнулся, хватая меня за ладонь, но не отдёргивая её. Он просто взял мою ладонь в свою и медленно поводил ей по своей коже, а потом, смущённо улыбнувшись, сказал: «Спасибо». И в этот момент я просто выпал из реальности. Хотелось замереть, чтобы этот момент длился вечно. Я заметил, как Сиссал и Адонис кидают на нас какие-то странные взгляды. Как будто знают что-то, чего не знаю я. Решив не обращать внимания, я подошёл к ним. Адонис вдруг предложил Кайлу "пойти кое-что посмотреть", и они ушли куда-то вдвоём, оставив меня наедине с Сиссал. Я присел рядом с ней. Знал, что могу доверить ей все свои секреты. Она мне как вторая мама, всегда выслушает и поддержит. – Долго притворяться молчать будешь? – внезапно поинтересовалась она, пронзая меня своим острым взглядом. Я сделал вид, что не понимаю, о чём она говорит. Сиссал закатила глаза и, показав рукой в сторону шезлонга, на котором мы только что были с Кайлом, спросила: – Это что сейчас было? – Я же просто его кремом мазал, Сиссал. Хватит придумывать то, чего на самом деле нет, – попытался я отмахнуться. – Мы с Адонисом наблюдаем за тобой и Кайлом уже долгое время, и ты хочешь сказать, что ничего к нему не чувствуешь? Мы видим, как тебе грустно, когда его нет рядом, у тебя пустой взгляд. А сейчас? Ты трогал его буквально везде! – Сиссал отпила глоток своего коктейля и всплеснула руками, выражая своё негодование. – Кайл симпатичный, да. Но он же не гей. Он мне много раз рассказывал, какие девочки ему нравятся. – И какие? – вдруг вынырнул из-за угла Адонис, уже без Кайла. – Кареглазые, с тёмными длинными волосами, высокие, стройные, – перечислил я, как заученный стих. – Блин, чувак… Мне до Сиссал такие же нравились, – смущённо признался Адонис. И в этот момент появился Кайл. Мы оба с Адонисом застыли от удивления, услышав его слова. – Адонис, нам не послышалось, что ты сказал, что тебе нравится Сиссал? – спросил Кайл, приподняв бровь. Она залилась краской и отвернулась. – Ладно, не об этом, – отмахнулся Кайл. Мы с ним переглянулись, и в его взгляде я увидел… что? Неужели любопытство? Или это просто мои фантазии? Время близилось к ужину. Мы решили, что пора двигаться. Удивительно, как быстро пролетело время. Мы спустились на пару этажей ниже, в ресторан, где был организован шведский стол. В ресторане глаза разбегались от обилия еды. Овощи, фрукты, морепродукты… и, конечно же, алкоголь. Алкоголь, признаюсь честно, мы взяли в неимоверных количествах. Решили устроить настоящий пир. Сначала налегли на креветки – нежные, сочные, с легким ароматом моря. Потом принялись за мидии, поливая их лимонным соком. Затем, уже совсем обезумев от вкусноты, перешли к ракам и лобстерам, запивая все это великолепие терпким испанским вином. К концу ужина мы были пьяны в хлам. Передвигались с трудом, шатаясь из стороны в сторону. С помощью отзывчивых отдыхающих добрались до лифта и, кое-как, вчетвером доползли до номера Адониса и Сиссал. Мы жили по двое – я с Кайлом в одном номере, они – в другом. Завалились в их номер и просто рухнули на пол. Сил уже не было ни на что. – А может, в "правду или действие"? – вдруг предложила Сиссал, сверкнув хитрыми глазками. Я испепелил ее взглядом, мол, ой, как же ей будет несладко за эту идею. Замотал головой, пытаясь отговорить остальных, но, увы, большая часть оказалась "за". Похоже, впереди нас ждали очень интересные открытия и компрометирующие откровения. Чую, спать сегодня мы ляжем очень поздно. И кто знает, с кем именно… Наступила напряженная тишина. Все взгляды устремились на Сиссал, которая, кажется, уже немного пожалела о своей гениальной идее. Адонис, поправив воображаемую корону на голове, медленно и театрально произнес: – Сиссал, дорогая… Правда или действие? Сиссал сглотнула и неуверенно пробормотала: – Правда… Адонис на секунду задумался, почесывая подбородок. В его глазах читался коварный блеск. Наконец, он выдал свой вопрос: – Признайся честно, какой самый дикий поступок ты совершила, когда была пьяна, и о котором до сих пор немного стыдно вспоминать? И самое главное, кто из присутствующих об этом не знает? Сиссал скривилась, словно съела лимон, и, покраснев, выпалила: – Это, наверное, когда я танцевала стриптиз… какому-то дедульке… Бе Даже вспоминать не хочу. А знает об этом только Йоханнес. Она передернула плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя неприятные воспоминания. Затем, приторно сладко улыбаясь, произнесла: "Кайл, правда или действие?" – Правда. – Отлично. Тогда скажи мне, ты когда-нибудь мечтал переспать со мной, и если да, то что именно тебя во мне привлекает? И не смей врать, я почувствую это сразу. – Нет. Коротко и ясно. Затем Кайл посмотрел на меня и спросил что я выбираю. - Действие. Кайл, игриво закатив глаза, посмотрел на меня снизу вверх. "Ох, Джей, ты нарвался," промурлыкал он. "Твое задание – взять меня на руки, отнести в спальню и трахать меня там до тех пор, пока я не скажу "Хватит". И учти, если ты хоть раз вынешь свой член из меня, пока я не разрешу, я засчитаю это как провал, и тогда ты будешь отрабатывать свой долг по-другому. В голове гудело, словно в улье. Сначала мой взгляд скользнул по Сиссал, затем перекинулся на Адониса. Они сидели в полном недоумении, а потом, будто сговорившись, поднялись и оставили нас наедине. Шаги стихли вдали, и в комнате повисла звенящая тишина. – Кайл, по-моему ты перепил, – прозвучал ее голос, но он казался далеким и нереальным. Я перебил, не давая ей закончить. – Слушай, но мы ведь с тобой даже не целовались, – выпалил я, ухмыльнувшись. - И что? – прошептал он, наклоняясь ближе. – Это ведь легко исправить, правда? Мои пальцы коснулись его щеки, нежно, почти невесомо. Кожа под ними была горячей и шелковистой, гладкой, без единой щетинки. В его глазах отражался огонь, такой же опасный и манящий, как пламя костра в ночной тьме. Он не отстранился. - Ты действительно хочешь этого? – спросил он, и в голосе его прозвучало сомнение, но я уже не слушал. Жажда, копившаяся внутри долгие дни, вырвалась наружу. Я коснулся его губ своими, сначала легко, едва заметно, словно пробуя на вкус. А потом – жадно, требовательно, вкладывая в этот поцелуй все то, что не мог выразить словами. Его губы ответили сразу, жадно и без остатка. Язык скользнул в мой рот, обжигая жаром. Он прижал меня к стене, не оставляя ни малейшего шанса на отступление. В голове пульсировала только одна мысль: больше. Руки метались по его телу, срывая майку, чувствуя горячую кожу под пальцами. Мы оба задыхались, словно после долгого бега, а в глазах стояла пелена страсти. Он отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. - Ты даже не представляешь, чего я ждал, - прошептал он, и в его голосе послышалось что-то зловещее. Его пальцы скользнули вниз, Его голова, увенчанная копной непослушных волос, уперлась мне в живот, пока его пальцы лихорадочно расстегивали мой ремень. Металлическая пряжка с тихим щелчком упала на пол. Дыхание участилось. Я прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение полностью погрузиться в этот чувственный хаос. Он прижался еще теснее, его губы обжигали сквозь ткань. Я чувствовал, как его зубы слегка прикусывают кожу. Мое тело отозвалось немедленно, взрываясь волной желания. - Не торопись, - прошептал я, хотя в душе уже бушевал ураган. Хотелось продлить это ожидание, растянуть удовольствие до предела. Ткань брюк исчезла, оставив меня на растерзание его жадным губам. Жар волной прокатился по телу. Каждый его вздох отдавался вибрацией в моих костях. Кайл ласкал меня умело и искусно, зная, как заставить меня потерять контроль. Его влажные губы скользили вверх и вниз, заглатывая мой член до самого основания, вытягивая из меня стоны. Я стоял, не шевелясь, позволяя ему делать все, что он хочет. Мое тело дрожало от напряжения, и в голове гулко билось лишь одно: отдайся. Слюна стекала по его подбородку, и этот вид только разжигал во мне пламя желания. Он углубил свой поцелуй, и я почувствовал, как грань между удовольствием и болью стирается. В этот момент я был полностью в его власти, и мне это нравилось. Я зарылся пальцами в его волосы, сжимая их в кулаках, чувствуя, как он давится, но не останавливается, стремясь сосать мой член еще сильнее, доставить мне максимальное удовольствие. Его руки обхватили мои бедра, притягивая ближе. Он ласкал меня, словно пытаясь вырвать мою душу. И, боже, как же мне хотелось, чтобы он преуспел в этом. Адреналин продолжал бурлить в крови. Я чувствовал себя диким зверем, выпустившимся на свободу. Смотря на Кайла, я не видел больше интеллигентного молодого человека. Только объект моего желания. Он выглядел таким беззащитным, таким желанным. Не раздумывая ни секунды, я подхватил его на руки. Он вскрикнул от неожиданности, но тут же обвил меня ногами, прижимаясь ближе. Он весил совсем немного, словно пушинка, но в его теле таилась такая сила, такая страсть, что я едва мог ее сдержать. С силой, от которой затрещала кровать, я бросил его на постель. Пружины жалобно скрипнули, а он отскочил от матраса, словно мячик. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Я видел, как он сглатывает, пытаясь справиться с волнением. Медленно, чтобы продлить удовольствие, я начал расстегивать пуговицы на его брюках. Каждый щелчок звучал в тишине, словно выстрел. Я видел, как его член начинает набухать, и это зрелище разжигало во мне еще больший огонь. Я не мог больше сдерживаться. Разорвав ткань, я схватил его в руки и начал ласкать, нежно и страстно. Он застонал, запрокидывая голову назад. Я хотел, чтобы он кричал. Я хотел, чтобы он умолял меня. Наклонившись, я прошептал ему на ухо: – Ты будешь кричать для меня. Кричать от боли, Кайл. Я грубо раздвинул его ноги, открывая взору его наготу. Его член торчал, словно натянутая струна, готовый сорваться в любой момент. Приблизился к нему вплотную, касаясь его своим телом. Он дернулся, почувствовав мой жар. Я опустил голову и начал целовать его член, нежно и ласково. Он застонал, выгибая спину. – Скажи, что ты хочешь, – прошептал я ему на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. Кайл попытался вырваться, но я держал его крепко. - Пожалуйста… - прошептал он. Я усмехнулся, наслаждаясь его слабостью. Я знал, что сейчас он отдастся мне полностью. И я не собирался его щадить. В один миг я вошел в него, резко и грубо. Я заглушил его крик поцелуем. Каждый толчок был заявлением о моей власти, о его подчинении. Я чувствовал, как его тело обхватывает меня изнутри, как его мышцы сжимаются и расслабляются. Его крики становились все громче и громче, пока не переросли в безумный вопль. В этот момент я почувствовал, как его тело напрягается до предела, а затем взрывается волной оргазма. Я не остановился. Я продолжал двигаться, пока сам не почувствовал приближение разрядки. Я вошел в него еще глубже, извергаясь семенем прямо в его кишки. Тишина в комнате казалась оглушительной после секса. Он лежал под мной, обессиленный и умиротворенный. Его лицо было мокрым от слез и пота, а кудряшки растрепаны. Я видел в его глазах благодарность и… что-то еще. Что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее. Я поднялся, освобождая его от своего веса. Затем пошел к окну и закурил сигарету, вдыхая горький дым. В голове крутились обрывки мыслей и ощущений. Я не мог понять, что произошло. Почему я позволил себе зайти так далеко? В этот момент Кайл поднялся с постели и подошел. Он обнял меня сзади, прижимаясь ко мне всем телом. Я притянул его к себе и нежно поцеловал, пытаясь искупить свою вину. Пару секунд спустя мы отстранились друг от друга, и в этот момент увидели Сиссал и Адониса, гуляющих за ручку по ночной набережной. Они казались такими беззаботными и счастливыми. Я взял ладонь Кайла и обвил еë вокруг своей талии, прижимая его к себе. Его рука была теплой и дрожащей, но в этом жесте я почувствовал поддержку и надежду. Мы простояли так долго, молча глядя на ночной пейзаж. Огни большого города отражались в темной воде, словно маленькие звезды. И в этот момент я понял, что Кайл – моя звезда. И я не позволю никому ее погасить. Даже себе.