thangyu's diary

Следующая страница ежеднев... Стоп. Дальше пусто, неужели это все, что хотел мне показать Намгю? Я так и не поняла, не может же этим все и закончиться... Они потеряли все свои деньги, пусть сумма и не такая огромная, но довольно критичная, и Намгю после этого перестал писать? Да ну нет, не может быть такого, с чего бы ему переставать писать из-за такой ерунды, тем более он сам это и утверждает. Хм. Странно. Давайте ещё полистаем скетчбук, может есть чт... О! И вправду есть ещё страница. Ой... Давайте расскажу вам... Об этом. Оформление это страницы довольно необычное, оно очень ЯВНО отличается от всего предыдущего дневника, и оставляет желать лучшего. Ну, в общем-то оформления, как такового, здесь и нет. Лист какой-то грязный. Видно, что Намгю пытался что-то с этой страницей сделать, но мало что получилось. Бумага немного липкая: на ней в некоторых местах намазан клей; вероятнее всего, здесь либо были какие-то выпавшие вклейки, либо сил на них просто не хватило. Страница полностью белая, как я уже и сказала, на ней видны серые следы, непонятно от чего, но выглядит так, словно по ней потоптались. Также здесь есть нечеткие отпечатки пальцев, сделанные карандашом. ??? Ещё есть багровые пятна. Это что кровь? Похоже на то. Боже мой. Кажется, будто Намгю порезался о бумагу и резко схватился за страницу. Омг. Это выглядит жутко. По середине красной ручкой написано одно большое слово: ИГРА, что бы это ни значило. Ручка будто совсем не писала. Слово будто выцарапано. Рука будто очень тряслась при написании. Но единственная вещь на этой странице была для нас знакомой: наклейка с папоротником. Много наклеек с папоротником. Они есть почти по всему периметру, хоть и наклеены хаотично; жутко то, что все они яростно обведены карандашом в кружки. На странице множество зачеркнутых слов, каких-то каракуль, полосок. Фотографий нет. Почерк тоже очень сильно изменился. Буквы больше не мелкие, аккуратные и приплюснутые, как это было раньше: теперь они вытянутые, размашистые, громоздкие, неровные. Боже, что же произошло? Почему последняя страница выглядит так, будто по ней в буквальном смысле прошлись? Что творилось в жизни Намгю, когда он писал весь следующий текст? 15 июня. Игра окончена. Я не брал дневник в руки уже два месяца. Последняя запись. Тогда. В тот самый последний день. Я тогда не знал. Не догадывался. Боже почему нас туда понесло? Последнее, что я записал было 23 марта. Тогда к нам с... Субоном в метро подошёл странный человек. Тот самый. В черном. Нужно было от него бежать. Но мы остались на месте, ничего не подозревая. Мы поиграли в ттакчи, тем самым обрекли себя на ужасное будущее. Эта ебаная визитка, которую он нам дал. Зачем мы позвонили? Мы могли бы спокойно жить дальше. Но Су решил, что надо попытать счастье и пойти играть в другие игры " с более высокими ставками ". Мой милый БонБон, почему тебе не сиделось дома? Разве я не был тебе дороже денег? Зачем ты согласился на это? До всех будущих событий мы прожили ещё один спокойный день. Относительно спокойный. Спокойнее, чем вся последующая жизнь. Танос слил ещё бабки, хотя обещал, что больше не будет. Я не знаю, как это произошло, но на его карте теперь тоже был ноль. Свою я от греха подальше спрятал. Мы тогда смотрели фильм вечером. Он был таким милым. Су лежал в моих объятиях, вскоре вообще заснул, а я гладил его по голове, и мне было так спокойно и хорошо. Но БонБон решил, что нужно идти на Игры, чтобы не жить бедняками. Я тогда подумал, что это норм идея. И ничего плохого с нами не случится. Но как же я ошибался. Намгю, ты так сильно ошибался. Вот тварь, я же мог его остановить! Я, блять, мог вытащить нас двоих, но что произошло? Почему я не сумел этого сделать? Почему я был так слаб? Гю Намгю, ты слабак! Ты не смог защитить своего любимого человека. Во второй раз. Из-за жёсткости ебанутых людей я потерял две родные мне души. Мама. Субон. Их нет из-за таких уебков, как Хван Инхо! Я молю тебя, господ бог, карай их всех по полной пожалуйста, чтоб никто больше не страдал! Но уже ничего не вернуть. Как я тогда и писал: неизбежного не избежать. К сожалению. Не получилось. 25 марта мы отправились на Игру. Помню только, как мы пришли на какое-то темное, странное место на окраине Сеула. А дальше темнота. Абсолютная. Никаких воспоминаний до того момента, как мы проснулись в огромном помещении, заполненном кроватями с потолка до пола. 456 кроватей. 456 человек. 456 номеров. Мы все были одинаково одеты в эти ужасные кофты и спортивки уебищного бирюзового цвета. Я был номером 124. С того дня я возненавидел это число и если оно мне где-то попадается, то я стараюсь его избегать. Су получил номер 230. Я неоднозначно отношусь к этим трем цифрам. Я их и люблю и ненавижу. Три цифры. Игра. Субон. Хван Инхо. Вилка. Кровь. Страх. Крики. Паника. Ненависть. Наркотики. Предательство. Боже, это выглядит очень жутко. После трёх цифр появились другие, ужасно огромные числа. Выигрыш. За победу в играх человеку доставалось 45,6 миллиардов вон. Очень много. Поэтому Субона очень вдохновила эта сумма и он согласился играть. Я был полностью за него, когда дрожащей, неуверенной рукой подписывал согласие на участие. Все ради любимого еблана. Если бы я тогда знал, что будет дальше, я бы ни за что не согласился на игры, сбежал бы оттуда. К сожалению, мы все не были предостережены, кроме " О Ёниля ". Этот чертов мудак испортил жизнь стольким людям и он до сих пор где-то на свободе. Блять. Почему судьба так несправедлива? Она забирает лучших, а оставляет только худших. Почему насильники, педофилы, террористы, маньяки живут своей спокойной жизнью, а их ни в чем не повинные жертвы уже мертвы? Последние слова немного поплывшие и размазанные, вероятнее всего из-за слез, капавших из глаз Намгю, когда он писал. Перед началом всего ужаса все было довольно спокойно и даже мило. Я говорю о моменте, когда мы делали фотографии. Я их люблю. Но пришло время к... Мы все были поражены масштабами Игр. На первой из них " Тише едешь— дальше будешь ", в которую каждый играл, будучи маленьким ребенком, все участники стояли, разинув рты, смотря на обширное игровое поле. Танос спешил завести знакомства с разными людьми, одной из которых была Кан Мина. Игра началась. Вперёд, на поле, выбежал человек, в тот момент показавшийся мне сумасшедшим, на голову ебанутым, кричавший, что мы все умрем, если не будем его слушать. В первые секунды все просто угарали, думали, как такого человека пустили на Игры, но, когда Мина была застрелена прямо в лоб, пошевелившись, когда надо было стоять, начался ужасный балаган. Трупы валились на землю одним за одним. У меня началась паника, но я стоял неподвижно. Субон же тоже ахуел и я видел, как он кладет таблетку экстази, которые у него почему-то не забрали, хотя ни у кого ничего не осталось, и как его разьебывает с этого. Он начал чудить. Очень сильно выебываться, но в итоге дошел до конца. Я же, весь обрызганный чужой кровью, глубоко дыша, с трудом финишировал. Я не смел оборачиваться назад и смотреть на страдающих, плачущих, обливающихся потом и вовсе мертвых людей, находившихся на поле, поэтому просто уткнулся в плечо Су. Он хоть и был на приколе, но все равно гладил меня по волосам, пытаясь успокоить. Тогда я понял, что ничем хорошим весь этот пиздец не закончится точно. Мы вернулись в общежитие. Это даже общежитием называть трудно. Мы вернулись в камеру для заключённых в этих ужасных условиях игроков. Я видел, что все были очень напуганы, кроме трёх человек: Таноса, который торчал, Сон Кихуна, который был скорее напряжен, и Хван Инхо, который не выражал никаких эмоций, грязный подлюга. Нам объявили, что за эту игру мы заработали 9,1 миллиард вон, что показалось мне очень маленьким количеством, учитывая сколько людей вообще погибло. Мне деньги были неважны, я просто искал на что отвлечься. Далее шло очень долгое голосование за продолжение/отмену Игр. Танос убедил меня, что мы обязаны продолжить, потому что долбаебам везёт, тем более нас двое, значит нас ждёт двойная удача. Солнце, каким же ты был наивным. Результаты были ебейшими: 182 против, 183 за. Игры должны были продолжаться. Вот если бы я тогда не послушал Субона, то мы могли бы уйти уже в самом начале, пусть с грошами, но хотя бы без следующих потерь. Но я был ему верен, был на его стороне. Я всегда был на его стороне. Все оставшееся время я сидел на кровати с Субоном, прячась в его объятиях, не скрывая своих эмоций, плакал. Он был спокоен. БонБон втюхал одну таблетку мне, чтобы было легче и он вправду помогла, что было ожидаемо. Руки перестали так сильно трястись. Дыхание стало ровнее. В голове все поплыло и вскоре вовсе закрылось другими яркими картинками. Ужасные времена. Когда я вспоминаю все, что тогда произошло, мне не по себе. Дрожь бежит, слезы текут, рука не слушается, мысли мешаются. Я не могу сосредоточиться и успокоиться. Кто-нибудь, помогите мне пожалуйста. Помогите выбраться из этого ужасного состояния, пожалуйста, я молю. Я больше не выдерживаю. Я очень устал. Я не смог. Не могу. Су. Я. Прости меня. Извините, но это очень печально, я боюсь испортить страницы своими слезами. Намгю, бедный Намгю... Я переполнен ненавистью. Огромной ненавистью к ебаному чму Ли Менги, который тоже оказался на Играх. Сын ебаной шлюхи, он испортил мне жизнь! Под действием наркоты на меня нашла волна адреналина и желания отомстить, поэтому между нами и ещё Таносом произошла стачка, из которой нас вытащил ещё один сын шлюхи, Хван Инхо. Я так бы и набил им обоим ебала прямо там, прямо до конца, прямо в мясо. У меня не получилось. А жаль. Я так их обоих ненавижу. Они самые ебучие твари во всем мире. Ненавижу сука. Ненавижу их. Хван Инхо. Ли Менги. Ненавижу. Сдохните. Умрите!! Началась вторая игра. " Шестиногий Пентатлон ". В нее играли командами по пять человек. В нашей был я, Субон, слабак Минсу, ебаный фанатик Кенсу и эта блядь Сэми. Минсу был безнадёжен. Кенсу был безнадёжен. Сэми была ебаной дурой. Танос был на своем вайбе, я был на нервозе, как подметила курица " сеньорита ", я весь трясся и она была абсолютно права, хотя тогда я этого не признавал, ведь был упрямым козлом. " Без наркоты ты бы не выжил ". Да, Сэми, может это так. Да так бы и было, я отвечаю. Но я назло тебе остался в живых. А ты где? Уже там, куда я попаду не скоро. Надо было следить за своим базаром, чма кусок. Начались Игры. Нам связали ноги и каждый из нас играл в определенные детские мини игры, хотя все понимали, что они не такие уж и детские. Мне достался волчок, Таносу— джегичаги, Минсу— гонги, Кенсу— ттакчи, Сэми— бисокчиги. Все справились хорошо. Во время мы уложились. Минсу оказался настоящим профи в гонги, а Су— в джегичагах. Остальным просто повезло. Долбаебы тупорылые. Мы успешно выбрались из этого раунда. К счастью. Танос был со мной, помогал прийти в себя. Призовой фонд на конец игры составил 20,1 миллиардов вон. Не густо, но уже что-то. Я начал просить Субона уходить отсюда. На человека приходилось около 78 миллионов вон, я посчитал это абсолютно достаточным, но Бон был настойчив, уговаривая пройти последнюю игру, после которой мы свалим. " Почему бы не поднять бабки ещё выше, my little boy? Выйдем, купим гору чайников ". Хм. Смешно. Я почему-то согласился. Прошло голосование. 116 против, 139 за. Игры должны были продолжаться. Атмосфера с каждым часом становилась все напряженнее и напряженнее. Стены давили на меня все сильнее и сильнее, хотя помещение было просто огромным. Одежда все пропитывалась и пропитывалась кровью других игроков, что оттереть ее было невозможно и приходилось мириться с этим. Ненависть все наполняла и наполняла мое сердце, что начинала переливаться через края и проявлялась путем избивания сначала подушки, потом стены, потом Таноса, а потом это перешло на Ли Менги. Желание отомстить и убить Ли Менги все росло и росло, не давало мне покоя. Но я держался. Каким-то способом. В объятиях Субона. Он не давал мне этого сделать. Хотя сам очень хотел. Что его останавливало? Почему он..? Я не знаю. Ничего не знаю. Я скучаю, Чхве Субон. Очень. Сильно. Следующая игра обещала быть интересной. " Третий лишний ". Это было что-то наподобие музыкальных стульев, в которые играют на каждом дне рождения маленькие детки. Милая игра. Но на деле такая жестокая. Когда музыка заканчивает играть, стульев уже нет, а вам нужно срочно сесть, ведь за победу вы получите аж 7 тысяч вон, вы уже готовы на все. Вы поставите подножку своему лучшему другу, и сядете на стул первым. Вы столкнете какого-то мальчика с места и займете его. Вы закатите истерику, чтобы все вас пожалели и отдали эти бедные 7 тысяч. Вы найдете любой способ заполучить этот ничтожный приз, ведь вам важно не провалиться. Вам важно, чтобы успех был в ваших руках. Вам важно предать всех. В этом и заключалась вся суть нашей игры. Обман. Жестокость Предательство. Вот вся сущность игры. Вам просто нужно оставить их. Оставить всех умирать. Там на этом поле. Бросить их. Кинуть. Мурашки по коже. Сперва играла музыка. Мы с Субоном веселились, как только могли. Он дал мне целую таблетку, потом ещё половинку. Сам принял столько же. Мы были на приколе, пока остальные были на нервах. Мы танцевали, бесились, валяли дурака. Пока музыка не останавливалась, свет не начинал мигать и ужасный женский голос не говорил рандомную цифру. Первой была 10. За тридцать секунд мы должны были занять одну из комнат. Нас должно было быть 10. Кто не успеет занять комнату— умрет. Кто зайдет 11 в комнату— умрут все. Кто зайдет в комнату вдевятером — умрут все. Нам удалось выжить. Выйдя из комнаты, я видел, что все игровое поле покрыто жуткой темной кровью и трупами. Охранники в масках с кружочками убирали тела в гробы с бантиками. Сплошная геометрия. Карусель снова начинала крутится. Играла милая детская песенка про ту же карусель. " Дунгульге дунгульге, дунгульге дунгульге, бингль бингль дорагамйо чумыль чупщида ". Она наводит на меня панику и тревогу, когда резко начинает играть у меня в голове ни с того, ни с сего. Это ужасная мелодия, которая непонятно сжимает все в тебе. Но тогда я не замечал. Для меня эта песенка была чем-то сравнимым с песнями BTS, такая танцевальная и прикольная. Тогда-то все и было прикольно, даже очень. Танос был весёлым. Я был весёлым вместе с ним. И все так бы и оставалось, но цифра 4. Субон вытолкнул Кенсу, взял меня за руку, сзади нас бежали Сэми и Минсу и мы успели спастись. Фанатик Кенсу был застрелен, а Танос осознал это слишком поздно. Ряды редели. Людей становилось все меньше и меньше. Следующая цифра 3. Субон сразу схватил мое запястье и устроил поединок по камень ножницы бумага между Минсу и Сэми, чтобы решить, кто пойдет с нами в комнату. Я был полностью против присутствия с нами этой общипанной курицы, смотрел на нее с ненавистью. Минсу предал свою подружку и показал ножницы. Бон подхватил Минсу и мы скрылись за дверью. Что там было потом между Минсу и Сэми, мы не знаем, да и плевать. Следующей цифрой была 6. Мы с лёгкостью собрались компанией, состоящей из меня, Таноса, Сэми, Минсу и двух рандомов. Нам удалось выжить. Я выдохнул. Остался последний раунд. Цифра 2. Субон, не раздумывая, хватает мою ладонь и бежит к двери, по дороге расталкивая других игроков, откидывая их назад. Забежав в комнату, он прижимает меня к стене, целует, успокаивает. Мое сердце бешено колотится от всего, что меня наполняет. Игра завершается. Мы снова в общежитии. Нас остаётся ровно 100. Мы близко к концу. В банке лежат ничтожные 35,6 миллиардов вон. 356 миллионов на одного человека. В ход пошла тяжёлая артиллерия. Я стал умолять Субона выходить из игры. Не просто просить, нет. Умолять. " Любимый, БонБон, хватит рисковать жизнью, давай просто выйдем отсюда. Нам хватит ". Он противился. Просил последнюю игру. Бог не любит троицу, он любит четверицу. Нет никакой четверицы, Субон. Ее просто нет. Четверицы не существует, Бон. Ты её выдумал, чтобы идти дальше. Зачем тебе это понадобилось? Разве тебе весь этот балаган дороже меня? Серьезно? 712 миллионов тебе мало? Видимо ему было мало. Прошло голосование. Я снова был кружочком. Танос тоже. В этот раз результат голосования был неожиданным. 50 против, 50 за. Удивительно. Игры не должны были продолжаться, пока мы не проголосуем снова. Повторное голосование было назначено на следующий день. Но голосования так и не произошло. Самое страшное было впереди. Я не мог это предсказать. К сожалению не мог. Да и кто бы. Смог. ? ? ? Кто бы смог предсказать то, что после третьего раунда, после половины пройденных игр, произойдет то, что произошло? Как можно было этого избежать? На этот вопрос один ответ. Никак. Все началось в туалете. В этот раз людей было слишком много. Больше, чем обычно. Там были и кружочки, и крестики. Я и Танос торчали. Я чувствовал себя таким неуязвимым и сильным. Продлилось это долго. У Субона начались разборки с Ли Менги. Я стоял рядом. Кайфовал. От гнева Менги. От его злобно поджатых губ. От тех грубых слов, которые шептал Су ему на ухо. От своих насмешек. От первого кривого, неудачного удара Ли. Однако второй удар оказался удачным. Он пришелся Таносу в челюсть. Послышался удар костей о кости, после чего началась самая ужасная часть всего этого представления. Началась драка. Очень мощная и масштабная драка. В туалете было не меньше 20 человек. Кихун и Инхо, которые могли бы это все остановить и не дать Ли Менги... сделать то, что он сделал... с нами не присутствовали. Они остались в общежитии, обсуждали безумнейший план по побегу. А мы в это время показывали всю свою ебучую силу, применяя ее к крестикам: моим союзникам ментально, но, к сожалению, не практически. Я бился с несколькими людьми сразу. Одних отпихивал в сторону, других пинал, третьих душил. Но всегда старался быть ближе к Субону, наблюдая, чтобы с ним ничего не случилось. Я наблюдал недостаточно. Нужно было держаться рядом, придурок! А я все бил и бил этих людей, вымещая свою ненависть и боль. И не мог остановиться. Я стал зверем. Ужасным зверем. Су был в схватке один на один с Менги. Я видел краем глаза. Они душили. Друг друга. Танос давил на его шею со всей силы. Тот делал тоже самое. Субон хуйнул Ли на пол, продолжал сжимать его горло одной рукой. Другой набивал его ебало. Его гнусное ебало неудачника. Его уебищное ебало сопляка. Расхуярив ему хорошенько нос, разбив губу и разорвав кожу над бровью, он сильнее надавливал. На горло. На грудную клетку. Менги сопротивлялся. Произошло самое страшное. Танос прошел три игры. Не пострадал ни капли. Танос оставался весёлым. Танос был готов ко всему, он был сильным. Но к вилке, оставшейся с ужина у Ли Менги, оказавшейся воткнутой в его шею, он был не готов. Этот засранец Менги. Он воткнул. Вилку в шею. В шею Субона. Из артерии огромным фонтаном хлынула кровь. Она заливала весь пол. Я увидел слишком поздно. Ли Менги скрылся в кабинке туалета. Бон ещё был жив. Он дышал. Он боролся. Он хватал Менги за ноги. Он старался. Но этот засранец оказался хитрее. Не может существовать человека, подлее Чхве Субона, не может! Нет. Абсолютно точно. Он просто не должен существовать! Я был в ярости. Я был напуган. Я очень расстроился. Прорвавшись через нападающих на меня долбаебов, я подбежал к своему любимому Су. Сорвал с него крестик. Наклонился совсем близко, пачкаясь в его крови. Положил ладонь на его влажные волосы, уже не фиолетовые, а алые. Последние слова. Его последними словами были: " Намсу, когда выберешься отсюда, проколи себе бровь ". Су говорил тихо. Говорил хрипло. Говорил невнятно. Говорил, улыбаясь. О нет! Как же так!? Что произошло!? Что? Почему? Менги. Ли Менги. Ли Менги, сюда быстро! Давай разберемся по мужски. Сидеть и прятаться в укрытии— слабо. Ты же не слабак? Я в гневе вырвал вилку, торчащую из горла Таноса, закрыл ему глаза и пошел совершать возмездие. Я не мог уйти, не убив этого подонка. Ли Менги, разве ты хочешь, чтобы на шее твоей девочки блестели не побрякушки, а ее собственная кровь? Ты этого хочешь? Знаешь, красный цвет бы ей очень подошёл. Он откликнулся. Вышел щенок из укрытия. Я заколол одного человека в порыве ярости. Был готов заколоть и второго. А потом может и третьего. Как получится. Я хорошенько врезал Менги. Он попытался взять меня за горло. Я сопротивлялся. У меня было оружие. Я только смог воткнуть ему вилку в руку. Оттуда полилась кровь. После этого он, кряхтя и крича от боли, пошел на выход. На выход из туалета. Я выбежал вперёд него. " Эти ебаные крестики напали на нас в туалете! Мой друг теперь мертв. Танос мертв! " Инхо и Кихун смотрели на нас очень пораженно. Кихун был шокирован. Ужасный женский голос сказал, что выбыли пятеро игроков. Среди них был 230. Субон. Среди них был мой фиолетоволосый уебан. Они убили его. Блять. Его больше нет. Субона больше нет. На меня начала нападать паника и агрессия. Я старался не напасть на кого-то. Мне очень хотелось. Но я вовремя остановился. На счёт капнули ещё деньги. Много денег. Общий фонд составил 36,1 миллиардов вон. 380 миллионов на человека. Но мне уже было плевать. Абсолютно. Бороться за деньги больше было незачем. Они потеряли свою ценность после смерти Субона. Деньги— тупые бумажки. Жизнь— тупое существование. Я сел на кровать БонБона. На кровать моего БонБона. На ту кровать, где мы спали вместе, когда мне было страшно. На ту кровать, где он обнимал меня, чтобы я не чувствовал панику. На ебучую кровать Субона, которого уже нет. На кровать трупа, лежащего в туалете, истекающего кровью, которая хлещет из его шеи. На его кровать. Только крест мне мог помочь. И не молитва или что-то в этом роде, а таблетки экстази, хранящиеся в нем. Я принял две. Одну за себя, вторую за Таноса. Двойную дозу. Моя менталка уже никогда не будет прежней. Поэтому мне плевать. Я проклинал БонБона. Проклинал Менги. Проклинал себя. Проклинал эту чертову Игру. Тогда я проклинал и того, кто ее создал, ещё не подозревая, что этот человек находится в нескольких метрах от меня. Ебаный Хван Инхо! Ненавижу его. Ненавижу. Ненавижу. Кайф начал наполнять мою бошку, а следовательно и яркие картинки всплывали в моем мозгу. Я видел, как выключают свет. Как начинается так называемая судная ночь. Как я бью вилкой в шею Сэми. Как бью вилкой в шею Менги. Как бью вилкой в шею Минсу. Как бью вилкой в шею многих других игроков. Видел, как кровь покрывает мою одежду. Как кровь покрывает мое обезумевшее лицо. Как кровь покрывает полы и кровати. Как кровь покрывает рядом оказавшихся людей. Но это все были лишь видения. И я рад, что не сделал так, как планировал. А планировал я многое. Я был полон ненависти и жажды мести. Но моя любовь к Субону, а значит и стремление жить было больше. Я обязан был подчинится его последним словам. Я не мог просто умереть. Я не мог оказаться в тюрьме. Я не мог. Просто не мог. Я обязан был выбраться. Выбраться ради БонБона. Вместо того, чтобы вылить свою агрессию на моих подопытных крыс Менги, Сэми и Минсу, я решил выбираться. Выходить нахуй из этого говна. Я пришел в команду Кихуна. Он сначала отнёсся к просьбе принять меня очень скептично и недоверчиво. Инхо и вовсе прогонял. Они боялись, что я могу все испортить. Потому что я на голову ебанутый. Да ещё и торчок. Мне пришлось вставать на колени, чтобы меня приняли. При этом извиняться перед Хван Инхо за то, что я влез с ним в драку в первый день. Теперь я жалею об этом. Чувствую себя униженным. И жалким. Они меня приняли. Не сразу, но приняли. Судная ночь и вправду началась. Все кидались друг на друга с кулаками, с вилками, с ногами. Царила лютейшая анархия. Царил лютейший пиздец. А мы лежали под кроватями, ждали прихода охранников. План был простой: устроить революцию. Когда люди в масках зашли в общежитие и остановили бой, многие из наших лежали и притворялись мертвыми. Я принял позу Субона, держа окровавленную вилку у шеи, создавая иллюзию смерти. Началась революция. Наши выхватывали оружие у охранников в розовом, убивали их. Кихун возглавлял движение. Хенджу, та недобаба-недомужик, уничтожила камеры, и, когда Кихун вызвал всех, кто умеет обращаться с оружием, она научила нас правильно пользоваться ружьями. Оказалось, что она служила в спецназе. Что было удивительно. Она реально спец в этих делах. После этого происходила жёсткая перестрелка. В том помещении, где много разноцветных лестниц, каждый охранник падал от пуль. Я стрелял с ненавистью, со злобой. Хотел, чтобы они все поняли, какого это, чувствовать боль. Чёртовы мрази. Я остался прикрывать Кихуна и его друга Чонбэ, которые отправились в диспетчерскую, чтобы наконец положить конец этому пиздецу. Боеприпасы кончались очень быстро. Перестрелка не прекращалась. Хенджу отправила номер 388 за дополнительными магазинами, которые остались в общежитии. Этот ебаклан убежал и надолго. Мы с несколькими людьми чуть не умерли там из-за этого параноика. Он словил какую-то ебаную паничку, после того, как собрал патроны. Хенджу звала его. Звала долго. В рации было молчание. И тяжёлое дыхание. Хенджу бросила нас на произвол судьбы и пошла за тем ебланом. Он ещё какое-то время не отдавал ей все собранные магазины, которых было очень много. Он забился в угол. Ебаный сопляк. Неудачник. Такой же долбаёб, как и Ли Менги. Он отказывался продолжать восстание, когда мы были уже так близко к победе. В конце концов, Хенджу каким-то невероятным образом убедила его, что все будет заебок и тот согласился. В это время я чуть не умер. Оставалось меньше, чем наполовину заряженное ружье, а к нам бежала новая свежеиспеченная порция охранников, которых я порешал на раз два. Это было нервно. Но я смог. Зато я не смог спасти Субона. Как я мог это допустить? Порешать кучу охранников в масках, но не смочь спасти своего парня. Я по сей день корю себя за это. В то же время у Кихуна и Чонбэ было все намного жёстче, чем у меня. Вход в диспетчерскую строго охранялся более чем 15 охранниками, всех которых им удалось победить. Трупы заполняли абсолютно все пространство. Их было очень много. Мы убили всех. Сидели в западне на всякий случай. Вдруг кто ещё придет в гости. Кихун и Чонбэ ворвались в комнату управления. Патроны у них кончались, Хенджу отправилась к ним с боеприпасами. Там была ещё куча охранников в масках и их главарь. Только некоторые из них были вооружены. Началось очередное нападение. Всех солдат удалось уничтожить, приложив немало усилий. В процессе захвата диспетчерской Хенджу обратилась к нам, оставшимся на входе, по рации: звала на подмогу. Я был готов. 388 сидел, закрывшись руками. Мне пришлось врезать ему, чтобы он пришел в себя. Ебаный нытик. Сопляк. После этого он хотя бы встал, неохотно пошел с нами на трясущихся ногах. Прибежав в комнату управления, я увидел, что номер 120 была схвачена тем самым главарем в черном, пыталась вырваться, пиная его в ноги, а Кихун с Чонбэ стреляют в охранников, скрываясь за компьютерами. Была одна странная вещь. Уебка Хван Инхо в комнате не было. Хотя он ушел вслед за 456 и 390. Хотя я об этом не думал, меня охватило напряжение. Я застрелил главаря в черном, высвободив Хенджу. Со всей ненавистью я подбежал, сорвал с него маску, плюнул в лицо и хорошенько его избил. Это было необязательно. Но я не мог иначе. В этот момент появился тот, кто затеял весь этот пиздец. Фронтмен. В черном плаще. В черной стрёмной маске. С пистиком в руке, приготовленным, чтобы всех нас здесь перестрелять. Он снял маску. Хван Инхо. О Ёниль. О нет. Нет нет и нет. На меня нашло жуткое чувство ярости, с которым я был уже не в силах совладать. Это все он. Он убил моего Субона. Он затеял всю эту Игру. Он отнял жизни стольких людей. Он испортил мою жизнь. Он испоганил судьбы сотен, тысяч людей. Это все был Хван Инхо. И все это время он был с нами на Играх. Даже был в одной революционной команде. Стрелял в своих. Помогал. А в итоге. Струсил? Или хотел повыебываться? Что ему нужно было? Все, что он сделал— выстрелил в Кихуна, но не попал; выстрелил в Чонбэ— попал в его руку; выстрелил в ещё одного нашего союзника — попал в лоб. И все. У него кончились патроны. Зачем нужно было это устраивать? Чтобы нас повеселить? Спасибо, Хван Инхо, прям цирк. На него были направлены 6 ружей. Он только поднял руки. И сбежал. Просто сбежал. Он будто знал, что у нас не осталось ни одного заряженного оружия. Что мы не сможем его убить. По крайней мере он надеялся на это. Кихун ринулся за ним. Но не успел. Инхо удалось где-то скрыться. Только вот где? Спустя какое-то время мы нашли выход. Наконец-то выход! Воздух такой чистый! Трава такая зелёная! Небо такое яркое! Я не выдержал и заплакал, когда вышел из этого огромного подземного купола цирка. Я смог! Я выбрался! Я на свободе! Но на свободе был не только я. Ещё и Хван Инхо. Мудак. Я и ещё пару человек остались на поверхности, пока остальные— Кихун, Чонбэ, Хенджу и номер 246— отправились ко всем оставшимся в общежитии людям, которые уже через минут десять стояли рядом. Кто-то рыдал. Кто-то радовался, обнимал всех подряд. Кто-то лежал на земле, целовал ее. Кто-то смотрел в небо. Кто-то не выражал никаких эмоций. А кто-то был полон ненависти. Это был я. Я хотел убить Хван Инхо. Уничтожить его. Сначала отрезать палец. Затем второй. Потом остальные восемь. Отрубить кисти. Отрубить ступни. Потом выстрелить в лоб и в сердце. И задушить. Довести до конца. Ненавижу тебя, Хван Инхо. Сгинь под землей, уебок. Оказалось, что все это время мы были на каком-то острове. Довольно далеко от Сеула. Да и от Кореи в общем. Как нас всех сюда довезли? Как никто до сих пор не обнаружил это место? Такое чувство, что нас вместе с этим островом просто не существует. Нам пришлось ждать несколько часов, пока нас не нашла полиция. Приплыл офицер Чжунхо, который тоже пережил немало испытаний, пока искал нас. Выяснилось, что он был братом Инхо. Он искал его. Но все это время безрезультатно. Чжунхо позвонил кому-то, чтобы приплыли быстрее. На одном кораблике мы бы все не уместились. Он великолепный детектив и человек. Всех забрали и отправили в Корею. Все дали показания полиции. Я подошёл к Чжунхо и попросил, чтобы они нашли Инхо и хорошенько с ним расправились. Он пообещал, что сделает все возможное. Я молился, чтобы справедливость восторжествовала. Кихун — второй невероятный человек среди всех, замешанных в этом балагане. Через пару дней после Игр, он собрал нас всех у себя и выдал каждому по 300 миллионов вон из своего выигрыша в прошлых Играх. Он сказал, что, если кому-то нужна помощь, они приходили к нему. Он поможет, чем сможет. Кихун чудесный человек. Хенджу тоже выделилась. Она звала нас к себе, чтобы поговорить. Обсудить все, что произошло. Помочь справиться со всеми проблемами и травмами. Я пришел к ней пару раз в первую неделю, но потом бросил эту затею. Хотя я был очень ей благодарен. Пришло время идти домой... Я был напуган. И грустен. В квартире меня ждал Вонгви. Он был живой. Видимо, господин Юнсо приходил и кормил его. Моя маленькая кошечка. Я был очень рад его видеть. Он тоже. Мяукал и мурчал мне на ухо, когда я прижимал его к себе. Мой лучик. Квартира была вся в пыли и грязи. На моей кровати небрежно лежали вещи... Субона... На полу были его кольца. На кухне, на столе, лежали его наушники. У порога стояли его кроссовки. Все эти вещи довели меня до ужасной истерики, длившейся очень долго, дошедшей до того, что мне стали стучать в дверь соседи. Простите, сволочи. Я потерял свою любовь, мне можно порыдать. А что бы вы сделали, а? Сидели и пили бы чаек спокойно? Только мудак так сделает. А я не такой. Я люблю тебя, Субон и всегда буду любить, ты только будь со мной рядом, хорошо? Я хочу тебя чувствовать. Хочу, чтобы ты не бросал меня. Пожалуйста. Будь рядом. Будь со мной. Давай мне знаки. Дуй мне в спину. Бросай вещи. Стой в углах, чтобы Вонгви на тебя пялил. Только будь со мной, хорошо, БонБон? Ладно? После этого я впал в депрессию. Я не ел несколько дней подряд, даже больше недели. Только пил воду иногда. Я не мог встать с кровати, чтобы помыться. У меня пропало желание что-либо делать. На работу позвонить я не удосужился. Я был уверен, что Юнсо меня уже уволил. Я ничего не делал. Просто лежал на кровати. Спал. Плакал. Смотрел в одну точку. Думал. Снова спал. Снова плакал. Снова смотрел в одну точку. Снова думал. И так тянулись дни, недели, до тех пор, пока я не пересилил себя и не заказал себе еду. Это были кофе и кимпаб. Простая еда. Но она разбудила во мне хоть какие-то силы. Спустя месяц депрессивного, апатичного настроя я взялся за уборку квартиры. Сначала давалось тяжело, но я смог. А потом опять слег на неделю. Однако спустя дней 20 все стало налаживаться. Это было в начале этой недели. Я наконец-то смог встать, даже заварить себе кофе. Потом посидел несколько минут на месте. Смог убраться. Снова посидел. Смог съездить на квартиру к Субону. Приехал и снова сел на кровать. Смог убраться и там. И снова посидел. Смог забрать его вещи к себе. Приехал домой. И лег спать. Первый день, когда я смог сделать хоть что-то. Я считал, что это начало моей обычной жизни. Следующие дни были скучными. Я опять убирался, ел, спал. Сегодня был необычный день. Выделяющийся из всех предыдущих. Сегодня с утра я поехал в магазин и купил себе телефон. Все это время, эти два месяца, у меня не было телефона. Мой остался на Играх. Я решил, что он мне все таки необходим, поэтому купил себе айфон. Но это ещё не всё. За одну вылазку из дома я решил убить трёх зайцев сразу. О первом зайце я уже сказал. Второй заяц— предсмертная просьба Таноса. Пирсинг брови. Он давно намекал, а потом и начал прямо говорить, что мне очень бы пошло. Потом начал и вовсе заставлять. Хахаха. На самом деле я и вправду хотел его сделать, порадовать Субона, но у меня никак не доходили руки. Не было времени. А сейчас его хоть отбавляй. Было не больно. Мне кажется, я уже не способен чувствовать боль. Я все свое уже пережил. Зато теперь хожу с крутым проколом. С воспоминаниями о Субоне, от которых мне временами сжимает сердце. Третий заяц пришел совершенно неожиданно. Рядом с пирсинг салоном был ещё один, в котором перед отправлением на Игры работал Субон. Я долго стоял перед входом. Долго думал. Размышлял. Советовался сам с собой. В итоге плюнул на все и зашёл. Я бывал там очень часто до этого, приходил к Субону и за ним. На входе меня встретил наш общий друг Кай. Он поинтересовался, где мы пропадали. Спросил, где Танос и почему его не было два месяца. Отметил, что я ужасно выгляжу. Я еле сдерживался. " Набей мне татуху, как у него на руке. Я все расскажу ". Эти слова вывалились из моего рта совершенно спонтанно. Я не планировал делать что-то такое. Но в один момент ебнуло, что я обязан. Просидел там до вечера, рассказывая обо всем, что со мной произошло, пока мне кололи внешнюю сторону ладони. Это был первый человек, которому я поведал всю свою историю. Сказать, что он был в шоке,— ничего не сказать. Кай был в лютейшем ахуе. А заодно и его девушка Юна, которая была рядом и все слышала. Все оставшееся время после рассказа он молчал. Иногда кашлял. Смотрел на меня многозначительно. Всхлипывал. Глубоко дышал. Пришел домой я часам к десяти. В планах было идти в Пентагон, но я не мог пересилить свое желание улечься на кровать и зарыдать. В дверь постучали. Это оказался Кихун. Он пришел меня навестить. " Привет, Намгю. Я долго искал твой адрес, никак не мог найти, где ты живёшь. Никто не знал. Как ты? " Ужасно. Он заметил эти три небольшие перемены в моей внешности: темные круги под глазами, татуировка на руке, покрытая пленкой, и проколотая, немного распухшая левая бровь. Странно, грустно улыбнулся. Мы прошли в комнату и сели на кровать. " Ты знаешь, что Инхо поймали? " Серьезно? Спасибо тебе, господ бог. Туда этого ублюдка. Надеюсь ему дали пожизненное? " Суда пока не было. Но можно быть уверенным, что ему вынесут хорошее наказание. Ты сам как? " Был в депрессии два месяца. Стараюсь сейчас потихоньку выходить. Как ты? " Все нормально. Хожу, навещаю всех. Удостоверяюсь, что у всех все более менее наладилось. Ты... Все ещё переживаешь из-за своего друга? " Мгм. Виню себя. Ругаю за то, что не смог защитить. Что не смог спасти. Скучаю по нему. Неимоверно скучаю. " Я понимаю. После первых Игр я чувствовал примерно то же самое. Корил за то, что не смог помочь абсолютно никому. В этих Играх я освободил 80 человек. Но я все равно чувствую себя не очень хорошо. Поэтому я прекрасно тебя понимаю. Когда теряешь любимого человека, это очень страшно и сложно. Но он всегда с тобой. Будь в этом уверен и живи дальше. Он будет гордиться тобой ". Разговор затянулся ещё очень надолго. Когда Кихун ушел, оставил меня одного в темной спальне, я взял в руки ежедневник. Впервые за два месяца. И начал писать все с самого начала. Сейчас я на сто процентов уверен в том, что все мои дневники попадут в руки какому-нибудь человеку и их увидит общественность, потому что каждый должен прочитать мою необычную и трагичную историю. Не только мою, но и историю моего лучшего друга, любимого парня, прекрасного репера и великолепного тату мастера. Кто-то вынесет из этой истории пользу. Кто-то посчитает ее выдумкой. Кому-то она будет неинтересна. Кто-то будет очень эмоционально реагировать на все радости и несчастья. Кто-то проклянет всех упомянутых здесь людей. Кто-то прочитает первую страницу и сразу же закроет. А может и вовсе кто-то сожжёт плоды моего многолетнего труда. Но одно я могу сказать точно: найдутся люди, которые заинтересуются в моей истории и будут на моей стороне. Всем, кто дочитал до этого момента, я могу сказать огромное спасибо. И все. Оставлю без комментариев. Последнее, что я хочу сказать. Вся моя жизнь научила меня многому. Главное— умение любить и ценить своих близких. Никакие деньги. Никакая карьера и работа. Никакие драгоценности. Ничто не может быть важнее, чем любимые вами люди. Помогите им, если они нуждаются. Поддержите. Протяните руку помощи. Но никогда не оставляйте их в беде, чтобы потом не пожалеть. На этом я, пожалуй, и закончу. Спасибо, что были со мной. Конец связи...

Гю Намгю, 2025.