Индигет

Ночной клуб на краю мироздания, где каждое живое существо имеет право отдохнуть. Вывеска пестрит яркими, большими, красными буквами. Человеческий концепт, перенятый божественным и не очень. Дверь задевает колокольчики оповещая о новом посетителе. Небольшое пространство заливает красный неоновый свет. Множество существ, сбежавших со всех краев вселенной, в попытках найти покой в настолько шумном месте. — «Обыденность», — думает бес, усаживаясь за барную стойку. Миловидная девчушка плещет коньяк в стакан-тумблер, тут же продвигая ближе к посетителю. — Я присяду, — ни разу не вопрос прилетает откуда-то со стороны. На кресло рядом опускается мужчина, старше его самого на вид. Ярко красный нимб, под стать заведению, крест на груди, как насмешка над всем святым, и абсолютно пепельные крылья. — А вашу крылатую братию совсем манерам не учат? — демон отсаживается подальше, но стакан у него отнимают. — Эй! — Учат, — жидкость тонкой струйкой стекает с края чужой губы, привлекая взгляд карих глаз, тогда как стекло стукается о деревянную поверхность: — … И не введи нас в искушение… — Но избави нас от лукавого, — Влад тянется к своему напитку, но тут же оказывается остановлен: чужая рука окольцовывает запястье. Собеседник смотрит хищно, проходится голодным взглядом по телу, скрытому слоями одежд, останавливается на глазах: — Бесёнок, а не хочешь со мной на ночку, м? Если бы демонские рога не являлись несущей конструкцией в организме беса, он уверен: они бы отвалились прям там и скатились к ногам божьего творения. — Шо прости? — Из-за музыки не слышно? — ангел пододвигается чуть ближе, склоняется над бесовским ликом, опаляя ушную раковину горячим дыханием: — Ты проведешь со мной ночь. — А шо я получу взамен? — не может дьявольская душа остаться в стороне, особенно когда очаровательный мужчина губы в улыбке кривит: — Мы ещё посмотрим, как ты справишься. — Божье создание, а имя-то у тебя есть? — Зови Илья, — ангел спрыгивает с барного стула, протягивая руку собеседнику. Влад сравнивает это со сделкой: как только он прикоснется к чужой коже — пакт будет заключён. — ''Верующий'', стало быть, — демон глаза сощуривает, внимательно следя за реакцией. — Можно и так сказать, — крылья проходятся по полу, собирая всю грязь на длинные перья, но Илью, кажется, это не напрягает вовсе. Демон устал думать и наблюдать: он хватается за чужую ладонь и чувствует тепло, исходящее из глубин ангельской души, будто все котлы в Аду переместились в точку соприкосновения двух сущностей. Миг — и обе сущности оказываются в неизвестной Владу комнате. В основном темных тонов помещение, где разбросанные вещи укрывают каждый свободный метр. Демон кривится: он абсолютно ненавидит, когда что-то путается под ногами. Сзади к нему прижимается мужчина, тут же оглаживает плоский живот. — Верующий, успокойся, только ж порог переступили, — демон по обыкновению своему насмехается, но тут же давится разряженным воздухом: руки окольцовывают рога, вмиг лишая права любой воли. Влад глаза жмурит до искр почти и закусывает кулак, чтобы просто не заорать. — Не дурно, — Илья рукой по шее вниз ведёт, а сам нависает над чужой ушной раковиной: — Моё имя ты знаешь. Тебя-то как величать, Бес? Мужчина позвонки пересчитывает, спускается касанием к ягодицам, сжимая одну до собственных побелевшие костяшек, чем опять вызывает невнятный хрип. — А зачем тебе, святоша? — демон совсем не в выигрышном положении: один из рогов удерживает чужая рука, вторая же, в самом прямом из всех смыслов: за жопу. Не убежать, не ударить. Попал. — Стонать, пока буду вколачивать тебя в постель, — совсем без стеснения проговаривает ангел. Влад готов богом поклясться, хотя по природе не положено, что у Ильи совсем нет чувства стыда. — У тебя очень мило покраснели уши, — тут же комментирует мужчина из-за спины. Черт готов провалиться сквозь землю аккурат до собственной жилой площади. Но собеседника это совсем не останавливает: Илья оборачивает демона вокруг своей оси, тут же прижимаясь к искусанным губам нечисти. Обе руки вновь перемещаются на поджарые ягодицы, а язык небожителя забирается почти в глотку. Влад ладони на плечи чужие закидывает, вверяет себя божьему творению и мельком обращает внимание на темные крылья, которые смиренно покоятся за спиной серафима. Демон отстраняется, сверкая карими глазами, и руку к пепельным перьям тянет. — Куда, — Илья ладонь бесовскую перехватывает, останавливая на пол пути. — А шо, святоша, крылышки чувствительные? — Влад насмехается, пока не начинает задыхаться раскаленным воздухом. Обе ладони ангела переместились на рога, буквально заставляя демона склонить колени и преклонить чело. — А давай-ка ты свой ротик чем-нибудь другим займешь, — серафим к ширинке собственной тянется, расстёгивая штаны. Демон руками к чужому нижнему белью тянется, а по позвоночнику бежит разряд тока: Илья по ребристой структуре рогов ладонью весомо проводит. Влад стонет громко, уже не сдерживаясь, и утыкается лбом в тазовую косточку. — Какая реакция интересная, — ангел сильнее по выростам проводит и Влада натурально ломает: он изгибается, готовый кончить от хотя бы ещё одного дополнительного касания. Говорящий руку в волосы бесовские вплетает, стараясь более не касаться рогов, и тянет ближе к плоти. Бес язык длинный высовывает, очевидно красуясь. Илья смотрит за тем, как Влад им губы обводит, демонстрирует раздвоенный кончик, завораживая одним лишь своим видом. Ангел весьма доходчиво намекает на дальнейшие действия, придвигая чужой рот к собственному возбуждению. Влад рот шире открывает, по венкам выступающим бежит, за щеку пропускает, на что Илья откровенно воет. Головка трётся о гладкую поверхность щеки, создавая электрический потенциал между существами. У серафима перья пушатся, а сами крылья раскрываются во весь размах. Первые маховые цепляют потолок, а бес глаз отвести не может, застывая горгульей над собором Парижской Богоматери. Кажется, даже нимб на чужой голове светиться ярче стал, опаляя стены комнаты алым свечением. — Чего застыл? — ангел взгляд вниз опускает, для себя отмечая транс низшего существа. Влад губы в улыбке тянет, и член во рту от этого действия его совершенно не останавливает. В темной комнате демону кажется, что серафим наконец-то краснеет. Хотя, наверное, кажется. Влад руки на колени собственные опускает и одним толчком насаживается до упора, сглатывая несколько раз. Кажется, где-то в помещении бьётся на мелкие осколки лампочка. Бес кончиками языка ведёт по выступающим венкам, по головке, ввинчивается в уретру. Илью откровенно ведёт: кто же знал, что бес не только без толку говорить может? Серафим рефлекторно, нежели осознанно, тянется ладонями к бесовским рогам, и лукавый воет, посылая вибрацию по органу. Демон глаза поднимает на божье создание и рукой к яичкам тянется, играет, перекатывая меж пальцев, чуть сжимает на самых ярких моментах и отстраняется. Почти достигший оргазма Илья осоловело хлопает глазами, не понимая, почему партнёр прекратил. — Бес? — Влад. — Влад..? — уже мягче, но все с таким же непониманием произносит серафим. Демон на ноги поднимается, звонко хрустя коленями, и стаскивает с себя одежду, все больше и больше оголяя кожу под завораженный взгляд ангельских глаз. Тряпки падают к ногам, ко всем остальным, скрывающим холодные полы, а сам демон без стеснения располагается на кровати, упираясь в нее локтями и коленями. Первое время Илья просто смотрит: на изгиб спины, на длинные ноги, на татуировку на шее… — Кадуцей, серьезно? — ангел смеётся, подсаживаясь подле, и выдыхает теплый воздух прямо в ушную раковину. У демона по позвоночнику ток бежит от чужого присутствия и дело даже не в божьем умысле, заложенном в самосуть серафима. — Ну я же про крест не спрашиваю! — Влад злится, ударяя пяткой бедро ангела, на что последний по-доброму смеётся. — Вот и не нужно. На то… — бес тут же перебивает: — Воля божья, да-да. — Вообще-то на то Божий закон и придумали, а крест – это так… Бижутерия, — Илья снова смеётся, оставляя поцелуй под лопаткой, нечисть рогами постельное белье цепляет, но вновь обращает взор на партнёра: — Значится, над Ним насмехаешься? — местоимение абсолютно не цепляет божье творение. Он равнодушно позвонки губами на чужой спине перечитывает, отрываясь лишь на миг: — Нет. Давай про Него хотя бы не в постели, ты мне весь настрой сбиваешь, — Влад смеётся, а затем воет, потому что серафим трогает. Как-то по особенному, будто тело в огонь окунают. Именно от его касаний разливается завораживающее душу тепло. Илья дотрагивается везде, где дотянется, гладит, где руки сумеют провести, и пошлости разные на ухо нашёптывает, в подробностях рассказывая, что сделает с демоном. А затем бес окончательно теряется, когда в его нутро проникают пальцы. Божье создание стенки тугие раздвигает и водит взад-вперед. — Не зажимайся, — раздаётся близко-близко, ободряюще и успокаивающе. Влад наперекор делает, ощущая лишь отрезвляющую боль, да шипит, как пробитое животное. — Ты дурак совсем? — ангел откровенно удивляется, но руку не отнимает. — Люблю, когда больно. — Ладно. Серафим больше не церемонится. Он входит на половину, тут же хватаясь за выросты на голове нечисти. Демон спину гнёт, сам насаживается, пока из глаз не начинают течь слезы. Ему больно и хорошо одновременно. Стоны теперь льются изо рта обоих, укутывая пространство в томительное ожидание конца. — Иль-ля, — с запинкой выстанывает демон. — М? — серафим приостанавливается, склоняясь над нижним. — Крылья. Потрогать хочу, — бес совсем осоловелыми глазами хлопает, но от своего не отступает. Илья прислушивается: он нижнего на спину переворачивает и раскрывает смоляные опахала. Те бликуют в свете луны и алого нимба, отливая каленой медью. Влад в беспамятстве руки тянет, пальцы длинные в перья вплетает, ведёт ими от маховых до кроющих. Серафим стонет громко, впервые за вечер демон действительно хочет, чтобы партнёр не затыкался. Бес к пёрышкам на спине тянется, рукой медленно проводит, пока в его нутро вновь не толкаются. Нечисть по спине ведёт, цепляя пуховое оперение, и сам на член насаживается, надрывая рогами перины. Илья руку тянет, переплетая пальцы, вопреки бесовскому нежеланию ласки. И в этом момент у демона мир в прах рассыпается, оседая на воспаленных лёгких. Он кончает, пачкая животы обоих существ. Серафим в губы чужие вгрызается, последние толчки делает и окропляет постель вслед за порождением Ада, падая ниц. Оба лежат практически в полной тишине, перебиваемой лишь звуками сбившихся дыханий. Ангел крыльями смоляными хлопает, будто паутину отряхивает, да за спиной аккуратно складывает. — Тяжело с ними? — бес на живот переворачивается, сыто сверкая темными глазами. Серафим щеку подпирает, внимательно наблюдая за тем, как нечисть заинтересованно смотрит за шевелением перьев. Илья доверчиво демона крылом укрывает, опоясывая чужую спину собственной рукой и передвигая ближе к себе. — Ничуть не тяжелей рогов, — ангел ладонью по выростам ведёт, пока демон нос в плече его укрывает, прикрывая глаза пушистыми ресницами. — А нимб? — слышится откуда-то из изгиба шеи. — А что нимб? Помогает назад вернуться. А так нужен менее, чем крылья. — Он осязаем? — демон находит новую яркую игрушку, которая приковывала взгляд с самого начала их знакомства. — Проверь, — ангел чело склоняет, позволяя прикоснуться. Демон руку тянет и тут же одёргивает, обжигаясь о холодную плазму. Серафим смеётся заливисто, прижимая нечисть ближе к себе. Влад смотрит обиженно, будто дитя малое, у которого злой взрослый отобрал любимую игрушку. — Не судьба демону ангельского начала касаться, — возвышенно произносит ангел. — Шо ж, тогда без начал обойдемся, — бес смеется злорадно, вовлекая ангела в поцелуй. «С Богом всё возможно» Евангелия от Матфея, стих 19:26