Stop Thinking And Feel It

      Сенуа посмотрела на поселение сквозь туман, и холодный воздух ударил ей в лицо, когда она начала подниматься на холм, будто бы оказавшись в совсем ином мире.              Мир смерти и теней.       Нет, больше нет.       Другой мир, но не плохой.       Эта земля… Тёплая, несмотря на холод.       Она жаждет вернуться.       Почему?       Разве ты не знаешь, Сенуа? Ты знаешь почему?       Она знает.              Высокие стены Боргарвирки больше не выглядели так устрашающие, как раньше. Больше не было ни столбов для жертвоприношений, ни символов работорговцев, ни запаха смерти вокруг этого места. И чем ближе она подходила, тем отчётливее становились звуки счастья по ту сторону, от зловещей тишины не осталось и следа — люди разговаривали, смеялись, жили своей жизнью. Это место больше не походило на крепость, оно ощущалось, как… Дом.              Теперь это твой дом, Сенуа?       Это место?       Раньше у тебя был дом.       Они убили всех.       И вот ты здесь.              — Эй, кто там идёт? — спросил стражник у ворот, заметив её приближение, но Сенуа застыла в нерешительности.       Нет, они их не убивали, это сделали другие.       Все, кто убивал твоих людей, теперь мертвы.       Нет. Они все одинаковы.       Что бы подумали об этом те люди?              — Сенуа? Это ты?       Страж узнал её: в его голосе слышна улыбка.              Что бы они подумали о тебе, Сенуа?       О твоём дружелюбии к людям, которые убили твоих людей.       Они ничего не подумают, потому что мертвы.       Убиты северянами.       Но не эти.              — Это я, — ответила она наконец.       — Открой ворота. Она вернулась!              Ты нравишься им.       Они уважают тебя.       Они больше не такие.       Ты изменила их.       Или это ты изменилась?              Сделав глубокий вдох прежде, чем войти, Сенуа заметила двоих приближающихся стражников явно в хорошем расположении духа. Она помнила их. Отец и сын, они были добры к ней, когда она уходила, благодарные за то, что она и Торгестр победили Годи.              Торгестр.       Он причина, не так ли?       Он был тяжело ранен в той схватке.       Он должен был умереть.       Но он спас тебя, Сенуа.       А ты спасла его.       Поэтому она вернулась? Из-за него?              — Мы уж переживали, что ты заблудилась среди ветров и снегов, — поприветствовал её старший стражник.              Бьорги были не самыми дружелюбными людьми, которых Сенуа доводилось встретить, но стоит лишь заслужить их уважение, и ты станешь для них не просто союзником, а практически семьёй. Гордость и честь, всё то, что они так ценят в других, стало возможным разглядеть в них самих, едва их жизни освободились от теней.              — Просто немного задержалась. Мне доводилось путешествовать и в худшую погоду, — ответила она.              Бесконечная ночь.       И кровавый дождь.       Река смерти в Хель.       Всего лишь какой-то холод и ветер — ничто.              Сенуа осмотрелась, наблюдая за утренней рутиной поселения. Оно выглядело почти так же, как и в день её отбытия неделю назад: люди жили своей обычной жизнью, просто меньше суеты, чем она ожидала в это время дня.              Что-то происходит.       Что-то ещё.       Что-то витает в воздухе.              Воздух был холодный, даже дети, казалось, не решались играть на улице, в то время, как взрослые работали только над тем, что нельзя отложить до полудня. Ей не о чем было беспокоиться, за те недели, что она здесь пробыла, это место ощущалось, как никогда, приятным. Оно было мирным, спокойным. Оно стало домом.              Ты лжёшь себе.       Что-то происходит. Ты же знаешь!       Тебе следует беспокоиться.              — А Торгестр? — спросила она стражников.       — О, он скучал по тебе… Ой! — старший охранник толкнул сына в живот, чтобы тот замолчал.       — Он хотел сказать, что ты пропустила несколько интересных событий за последние пару дней.       — Так он наконец-то пришёл в себя? — спросила Сенуа.       — И даже больше. Ты найдёшь его во дворе у восточной стены.       — Уже на ногах?              Нет. Ещё слишком рано.       Он силён.       Он безрассуден.       И так глуп.              — Взгляни сама, — страж указал куда-то в сторону.              Ей не пришлось далеко идти, чтобы понять, почему поселение выглядело пустым. Казалось, что все собрались здесь — группа людей стекалась к этой части крепости. Сначала Сенуа не поняла, что происходит, пока не услышала глухие удары оружия и крики мужчин. Это была драка. Она должна была догадаться. Бьорги ни за что не откажутся от шоу, особенно, если это хорошая драка.              Дикари, но забавные.              Она пробиралась между людьми, пока наконец не увидела его: Торгестр сражался с другим воином. Относительно медленные движения и деревянные мечи указывали на то, что это дружеская, но всё же напряжённая дуэль с сильными взмахами оружия.              Его противник замахнулся мечом в лёгкой атаке, и Торгестр уклонился в сторону, сбил его с ног и приготовился к ответному удару. Однако стоило ему поднять меч, его тело содрогнулось, а рука мгновенно переместилась на грудь, из которой вырывался сердитый болезненный стон.              Кожа Сенуа покрылась мурашками от знакомого движения, словно она вновь попала в тот день: его отец попытался принести его в жертву, пронзить его сердце мечом и потерпел неудачу лишь потому, что Сенуа сама бросилась к ним. Удар не достиг цели, но всё же серьёзно ранил мужчину.              Но ты спасла его.       Он в порядке.       Ему повезло.       И сейчас он растрачивает это впустую.              Оппонент Торгестра поднялся и пошёл к нему, чтобы помочь, но мужчина, упрямо оттолкнул его.              — Ещё раз, — Торгестр вернулся в боевую стойку. — Даже не смей мне поддаваться.              Толпа вокруг ликует, всячески поддерживая его упрямство, и мужчины вновь сражаются. И хотя это, очевидно, просто тренировка, ярость Торгестра с каждой атакой становится всё заметнее и даже ощутимее. Она не понимает…              Он страдает.       Но зачем?              — Невероятно, не правда ли? — раздался знакомый голос прямо за спиной, и только тогда Сенуа заметила своего друга рядом.       — Фаргримр, что происходит? Я покинула это место всего две недели назад, и он едва был в сознании. А теперь…       — Пока тебя не было, один человек заявил о своих правах на лидерство в Боргарвирки. Не переживай, он не собирался продолжать традицию Годи, просто не верил в выздоровление Торгестра, а тебя здесь не было, так что он провозгласил себя лучшей кандидатурой, чтобы возглавить Бьоргов в новую эру.              Почему тебя не было рядом, чтобы помочь?       Зачем тебе нужно было уходить, Сенуа?       Из-за чувств?       Глупая девчонка.       Эгоистка.              — Не вини себя, — сказал Фаргримр, считав её выражение лица. — Это должно было случиться. Он увидел возможность и воспользовался ею. Так устроен мир.       — Что случилось потом?       — Торгестру пришлось встать с кровати, чтобы остановить его, а затем этот человек вызвал его на дуэль.       — Дуэль? Когда?       — Она уже состоялась два дня назад. Торгестру, очевидно, удалось победить. Но это было очень рискованно. Это ранило его эго даже сильнее, чем тело.              Он хочет проявить себя.       Он хочет показать, что его невозможно победить.       Но это не так.       Он ранен. Тело и душа.       Глупо.              Торгестр снова атаковал, резко развернувшись всем корпусом, затем сделал ещё одну незапланированную паузу, вновь ощутив свою рану. Сенуа почти почувствовала, как расходятся швы, но это не остановило мужчину, и он снова яростно атаковал.              — Он не должен этого делать. Без отдыха он никогда не сможет исцелиться.       — Ты можешь попытаться убедить его, — Фаргримр разочарованно покачал головой. — Я исчерпал все свои аргументы против этого безрассудного поведения. Но он не слушает. Может, тебе удастся заставить его послушать голос разума.              Если он не слушал Фаргримра, с чего ты взяла, что он послушает тебя?       Она знает, что он послушает.              Сенуа ещё мгновение наблюдала за сражающимися мужчинами, думая о том, что сказать, что сделать и как. Она старалась чересчур не восхищаться тем, насколько сильным казался Торгестр в момент атаки. Сенуа знала эту силу, она боролась против неё и вместе с ней.              Ты восхищаешься им.       И он уважает тебя.       Он не уважает собственное тело.       Поставь его на место.       Он хочет проявить себя, он не будет подчиняться приказам.       Глупец.              Она дождалась подходящего момента, когда воины сделали небольшой перерыв в обмене ударами, а затем перепрыгнула через небольшой деревянный забор и вошла в тренировочную зону, уверенно идя к центру. Как только толпа узнала её, кто-то зааплодировал, выкрикивая её имя, что сразу привлекло внимание воинов.              — Сенуа. Ты вернулась… — Торгестр улыбнулся, оставляя боевую стойку, чтобы подойти к ней.       — Совсем недавно. Что здесь происходит?       — Тренировка, чтобы кровь не остыла, — он взглянул на толпу, всё ещё взволнованную присутствием женщины, что спасла их, а затем снова на неё; он улыбался. — Ты готова?       — Может быть, мне надо перевести дух, я шла весь день, и у меня есть ощущение, что ты здесь тоже целую вечность.              Торгестр скривился, видя её намерения насквозь:              — Я в порядке, — он взмахнул мечом, вновь приняв высокомерную боевую стойку. — Я справлюсь с чем угодно.              Ты ведь знала, что это будет непросто.       Ты хочешь драться, Сенуа?       Давай сотрём эту улыбку с его лица!              — Как скажешь, — она приняла вызов, выхватывая деревянный меч у другого мужчины, который уже отходил в сторону.       — Я не это имел в виду!              Она услышала Фаргримра где-то в толпе, и это заставило её улыбнуться.              Ты сейчас слишком взволнована для этого.       Помни, что он ранен.       Каковы шансы, что эти двое убьют друг друга здесь и сейчас?       Он не будет её слушать, если его унизят перед всеми.       У неё есть план.       Тсс! Начинается!              Их тела были напряжены, мышцы затвердели, пока они готовились к поединку. Даже люди вокруг теперь затаили дыхание. Затем Торгестр атаковал: взмах мечом, от которого Сенуа смогла увернуться, только пригнувшись. Она использовала позицию, чтобы ударить снизу, и он отступил назад, избегая удара. Затем они снова атаковали, оба одновременно. Мечи были почти продолжением их тел, двигаясь в идеальной гармонии с каждым вздохом. Они кружили вокруг друг друга, испытывая и проверяя. Зная стиль боя друг друга, было легко предсказать стратегию противника: блок, уклонение, парирование, контратака.              Торгестр был выше, его движения были плавными и мощными, сила исходила от каждой мышцы, несмотря на его израненное тело. Сенуа, с другой стороны, была меньше и ловчее, хорошо уклонялась и решительно блокировала, чтобы отбивать его атаки и создавать окна для парирования.              Они разошлись, меняя позиции в центре двора. Мужчина сделал жест рукой, призывая её к бою, и она изящно взмахнула мечом, прежде чем вернуться в боевую стойку. Он всегда был хвастливым во время боя, и она, возможно, частично переняла это, потому что в её груди начало расти приятное чувство. Сенуа не помнила, когда в последний раз у нее был поединок ради тренировки или развлечения, в последнее время она сражались лишь ради выживания и почти забыла, как весело бывает испытывать свои навыки с опытным бойцом.              Она наслаждается этим.       Когда это было в последний раз?       Так давно.       Когда в последний раз она дралась ради развлечения, а не из страха за свою жизнь?       Поединок с Диллионом.              Торгестр уклонился от трёх её атак подряд, ловко двигая телом, затем быстро развернулся, и ей пришлось отшатнуться назад, чтобы избежать удара.              Это невольно напомнило ей об их первом бое на том берегу посреди шторма. Схватка не на жизнь, а на смерть, в которой ни один из них не хотел убивать другого, но по иным причинам, нежели сейчас. Так много изменилось с тех пор. Изменения вокруг них, между ними и внутри них.              Их мечи столкнулись, и они снова отстранились друг от друга, тяжело дыша: пот стекал по их лицам, а улыбки излучали веселье. Толпа восторженно возликовала, когда они снова атаковали друг друга.              Когда в последний раз ты была так счастлива, Сенуа?       Это было с Диллионом.       Ты так же счастлива с Торгестром, как была с ним?              Отвлёкшись на свои мысли, она поскользнулась, мечи столкнулись, и Сенуа потеряла равновесие. Её ноги подкосились, и ей пришлось положить одну руку на землю, чтобы не упасть, приземлившись в неловком положении.              — Ты не ранена? — Торгестр приблизился, явно намереваясь протянуть ей руку, но близость застала её врасплох; всё ещё находясь в пылу битвы, полная в спутанных чувств и мыслей, она среагировала на неё, как на атаку, мгновенно взмахивая мечом. Удар пришёлся ему в голову и заставил отшатнуться назад. — Чёрт бы тебя побрал, женщина!              Ты его чуть не убила.       Деревянные мечи не убивают.       Но ранят.       Он и так уже ранен              Он прикрыл лоб рукой, но вскоре усмехнулся ей и себе самому:              — Не поддаёмся, значит, ха!              Ему понравилось.       Ему нравится вызов.       Ему нравится бросать ей вызов.              — Как ты и просил, — улыбнулась она в ответ, сердце колотилось, разум всё ещё был полон чувств.              Ей тоже нравится.       Даже после всего этого.       После всех воспоминаний.       Тебе всё ещё нравится.              Сенуа двинулась вперёд, целясь в левый бок Торгестра. Он легко защитился от атаки и быстро контратаковал. Затем они оба одновременно повернулись, направляя мечи друг на друга. Их клинки встретились с гулким звуком, посылая ударные волны через обе руки. И когда они отдалились, у них было только мгновение, чтобы синхронно вернуться к своим целям. Слишком быстро, чтобы увернуться, слишком близко, чтобы блокировать. Они точно знали, что делают. Торгестр крепко держал её за запястье, а Сенуа схватила деревянный клинок рукой. Оба меча так близко к их лицам. Оба их тела так близко друг к другу. Лицом к лицу. Глаза устремлены друг на друга, стало трудно игнорировать связь, что образовалась между ними. Напряжение стало ощутимым, почти осязаемым. Их глаза встретились и на мгновение показалось, что они больше не находятся в большом дворе. Ни людей вокруг, ни шепчущих фурий. Будто они остались единственными двумя людьми в мире, а всё остальное растворилось.              — Ты же знаешь: если будешь держать меч за лезвие вот так в настоящей схватке — можешь остаться без руки.       — В настоящей схватке я бы давно убила тебя ударом по голове.              Торгестра это рассмешило, и Сенуа заметила, как его взгляд быстро скользнул по её губам, прежде чем вернуться к глазам в поисках ответа на невысказанный вопрос. В этом не было ничего нового. В то время, когда он ещё был прикован к постели, в моменты минимальной дистанции, Сенуа ловила на себе тот же взгляд. Она и сама чувствовала, как её сердце начинает колотиться, а дыхание перехватывает. Отчасти это и послужило причиной, по которой она покинула поселение: прежде всего ей нужно было разобраться во всём этом, чем бы оно ни являлось. Они оба боролись со своими новыми чувствами с таким же рвением, как и на том берегу после кораблекрушения. Но некогда отвергнутое желание лишь сделало следующий момент напряжения ещё сильнее и обременительнее. Сенуа задавалась вопросом, что же произойдет, если они оба сдадутся. Она тоже взглянула на его губы. Что же плохого в том, чтобы ни о чем не думать и просто сделать это? Их губы сейчас так близко… Торгестр, кажется, тоже заметил.              Что она делает?       Не стой просто так. Сделай это!       Все смотрят.              Мир вокруг них снова ожил, пока толпа ликовала и свистела, аплодируя зрелищу их схватки. Торгестр сделал шаг назад, опустил свой деревянный меч и почесал затылок с явным выражением разочарования. Сенуа задыхалась, не зная, куда смотреть, не веря в то, что она собиралась сделать. Чувствуя себя необычайно неловко в этот момент.              О чём ты думала?       Бедная Сенуа.              Даже фурии теперь смеялись над ней, поэтому она сделала ещё один шаг назад, пытаясь контролировать колотящееся сердце, и просто вытерла пот с лица, борясь с желанием посмотреть на мужчину перед ней.              О, он смотрит на тебя.       Видит твой страх. Твоё сожаление.       Жалкое зрелище.              — Ладно, тренировка окончена! Вам всем больше нечем заняться? — рявкнул Торгестр толпе. — Возвращайтесь к работе, народ!              Он звучит сердито.       Злится на тебя.       Он больше не захочет тебя целовать.       Посмотри, как она дрожит, она не смогла бы сделать этого, даже если бы он пожелал.              Она сделала глубокий вдох и взглянула на медленно рассеивающуюся толпу. Это просто невероятно, что она может сражаться, не думая о зрителях, но беспокоится об этом сейчас…              Она нездорова.       Подавлена.       Напугана.       Посмотри вверх, Сенуа.              Затем она заметила приближающегося Торгестра, осторожно забирающего деревянный меч из её рук. Сенуа неохотно взглянула на него, только чтобы встретить его улыбку, широкую и искреннюю.              — Ты хорошо сражалась, — сказал он.       — Ты тоже, — только и смогла ответить она, прежде чем снова отвести взгляд.              Мужчина, который тренировался с Торгестром до прибытия Сенуа, поспешно убрал мечи, словно не хотел быть замеченным и прерывать их разговор.              — Всем понравилось. Бьорги любят хорошую драку, — мужчина подошёл ближе, заставляя её снова взглянуть на него.       — Это было первое, что я узнала в Боргарвирки, — усмехнулась она.       — Это не совсем то, что я имел в виду, но… — сказал Фаргримр, неспешно приближаясь.       — Друг мой! Ты всё же решил принять моё предложение остаться ещё на неделю? — спросил Торгестр, явно пребывая в хорошем настроении.       — О, нет. Я и так остался намного дольше, чем собирался. Я скучаю по дому, и у меня уже несколько дней как собрана сумка.       — То есть, ты уходишь? — спросила Сенуа.       — Я остался лишь для того, чтобы присматривать за Торгестром. Но теперь, когда ты здесь, я могу быть уверен, что он в надёжных руках.              В любой другой день подобный намёк заставил бы Торгестра злобно зарычать и сказать что-то, вроде «я могу позаботиться о себе». Но сегодня, после поединка с Сенуа, шутка вызвала лишь довольную улыбку.              — Тут не поспоришь, — Торгестр бросил на неё короткий взгляд, прежде чем вновь повернуться к Фаргримру. — Счастливого пути, мой друг. Надеюсь на скорые вести от тебя, — и попрощался, похлопав его по плечу.       — Я постараюсь.              А затем Торгестр повернулся к Сенуа:              — Приходи ко мне позже в главный зал, много чего произошло, пока тебя не было.              Сенуа кивнула, глядя, как Торгестр уходит и скрывается в хижине неподалёку.              — Его настроение заметно улучшилось, — Фаргримр улыбнулся ей понимающим взглядом. — А как насчет тебя, Сенуа? Ты нашла ответ, который искала?       Покинув поселение несколько дней назад, Сенуа чувствовала себя неуверенно. Её миссия в этих землях завершилась с падением Годи, но возникла новая дилемма: она так и не подумала, что делать после этого. Астридр сказала, что одна из их лодок может отвезти её на родину, если Сенуа пожелает, но она также пригласила её обосноваться в Бардарвике. Так же, как и Фаргримр, чье поселение нужно было перестроить, а людей переселить, мягко предложил ей начать с нуля вместе со всеми ними. Правда в том, что на родине Сенуа никто не ждал: все близкие ей были убиты, а остальные больше не желали её видеть. В то же время, здесь, на этой новой земле, она нашла друзей, которые стали ей дороги и приняли её такой, какая она есть. Это не должно было стать сложным решением.              Не забывай о самом важном вопросе.              Конечно, Торгестр тоже сказал ей, что если она решит остаться, то пусть это будет в Боргарвирки, с ним. Его приглашение не особо отличалось от приглашений других её спутников, но оно прозвучало в момент, когда он ещё был ранен и лихорадил, а тон его голоса заставил её почувствовать что-то другое. Что-то, чего она не знала, что волновало и пугало её одновременно. Вопросы в её разуме и сердце о том, почему воздух между ними был таким тяжелым, а его слова так на неё подействовали.              Ты знаешь это чувство, просто не ощущала его очень давно.              Так непривычно воображать жизнь в этом месте, что когда-то было для неё источником зла, но теперь освободилось от теней и стало чем-то сродни дому. Мысль о том, чтобы быть рядом с человеком, который когда-то служил этому злу, кого теперь она уважала, о ком переживала или даже больше — была обескураживающей, и ей нужно было время, чтобы обо всём подумать. Но единственное, что стало совершенно ясно за время отсутствия, это то, что она скучала по общению с людьми. И больше всего она скучала по Торгестру. Ответ был всё время на поверхности, она просто не была готова выразить его словами.       — Думаю, да, — ответила Сенуа Фаргримру. — По крайней мере, пока. После всего, что случилось… Мне лучше остаться здесь.       — Понятно, — мужчина задумчиво взглянул на неё. — Что ж, мне пора идти, но, может, тебе следует поговорить с Торгестром. Как он сказал: за последние несколько дней здесь произошло много событий. И хороших тоже. Тебе должно быть интересно.       — Я пойду. Счастливого пути, мой друг.       Сенуа было любопытно узнать, что ещё могло произойти, пока её не было и, не теряя времени, она направилась в главный зал, чтобы найти Торгестра. Придя туда, первое, что она заметила — это отсутствие трона посередине комнаты. Он стоял там, пока Торгестр выздоравливал, никто не осмеливался двигать старый символ власти Годи. Сенуа даже однажды сказала, как сильно она его ненавидит. Мужчина рассмеялся и сказал, что его это тоже беспокоит, но больше никогда об этом не упоминал. Теперь, когда эта чертова штука исчезла, место выглядело гораздо просторнее и привлекательнее для всех Бьоргов, которые очень любили устраивать шумные пиры. Вскоре она заметила возле жаровни Торгестра и целителя, обрабатывающего его раны. Мужчина был без рубахи, с несколькими синяками на теле, полученными от тренировок, и самая большая из ран была отчетливо видна сбоку на груди. Намного лучше с их последней встречи, но всё равно выглядело достаточно жутко.       Взгляни на него.       Как он умудрялся бороться в таком состоянии?       Он сильный.       Такая рана, и он всё время улыбался нам.       Он храбрый.       Но такой глупый.       — Я в порядке! Не нужно снова прикладывать ко мне эту вонючую штуку, — Торгестр рыкнул на целителя, отдёргивая липкие руки от груди.       — Я узнаю этот запах. Этот отвар охлаждает кровь и помогает заживлению, — сказала Сенуа, выдавая своё присутствие и приближаясь. — И насколько я вижу, тебе это нужно.       — Эм, мне бывало и хуже.       Целитель посмотрел на Сенуа, хмурясь и не зная, что делать с упрямцем, поэтому она просто взяла у него из рук горшок с лекарством.       — Я смогу о нем позаботиться.       Целитель удалился, бормоча что-то на языке, что был ей неведом. Торгестр тихо рассмеялся, глядя между ними.       Он ругался на нас?       Он проклял нас!       — Что он сказал? — спросила она Торгестра.       — Ничего важного. Просто старая поговорка старика: «если ты меня ранишь, ты меня лечишь».       — О…       Он снова рассмеялся и прислонился спиной к стене, открывая грудь и рану. Вся его осанка, его напряженные мышцы демонстрировали силу, которая не соответствовала его ранениям. Он был силён, но оставил себя уязвимым для неё.       Он ждёт тебя.       Он хочет, чтобы ты заботилась о нём. А не старик.       Чего ты ждёшь?       Ты хочешь этого так же сильно, как и он.       Да, ты этого хочешь.       Сенуа секунду просто смотрела на Торгестра прежде, чем покачать головой и сесть рядом. Её пальцы, державшие горшочек с лекарством, мелко дрожали, пока она осторожно брала щедрую порцию. Оно было густым, как масло, холодным, как снег, и имело горько-сладкий запах, слишком резкий для обоняния, но это помогло бы в исцелении и сняло боль.       Такой сильный. Но такой слабый.       Он нуждается в тебе.       Нет, она ему не нужна. Но он хочет её.       Это написано в его глазах.       Но Сенуа не отвлекалась от раны, и в свете слабого огня в жаровне она видела неровный порез, близко расположенные стежки, блестящие свежей кровью, и края желтовато-фиолетового цвета.       Но он жив, Сенуа.       Это всё, что имеет значение.       С бесконечной осторожностью она начала наносить раствор на рану, прохлада лекарства успокаивала его горящую кожу, и Торгестр издал прерывистый вздох. Сенуа также фыркнула в разочаровании, её сердце сжалось от смеси нежности и негодования.       — Если тебе есть, что сказать, просто скажи, — внезапно сказал Торгестр, не глядя на неё, но скривив гримасу и поджав губы.       — Я просто не понимаю. Зачем делать что-то столь глупое, что причиняет такую ​​боль?       — Фаргримр, должно быть, рассказал тебе, что произошло.       — Он рассказал. Но ты уже выиграл поединок. Ты уже показал себя. Зачем ещё больше тешить своё эго?       — Это не из-за моего эго, — заявил он, повернувшись к ней; его голос глубокий, полный чувства долга. — Я дал обещание изменить Бьоргов и не позволю какому-то жадному до власти ублюдку всё испортить.       Если не ради эго, то ради чего ещё?       Он хочет всю власть себе.       Нет, он выше этого.       Он и Сенуа одолели своих демонов.       Они часть единого целого.       — Даже если это убьёт тебя?       — Да. И ты сделала бы то же самое, — его голос смягчился. — Бьорги понимают только грубую силу, а мне пришлось показать, что я всё ещё могу нести это бремя. Наше небольшое шоу там тоже помогло подтвердить это.       Она снова сосредоточила внимание на его ране. Её руки распределили лекарство по остальной части груди без особой необходимости, ладонь осталась в контакте с его напряженными мышцами. Торгестр застонал, как будто от смеси боли и облегчения, его тело и разум жаждали нежной ласки, но раны отвергали холодное прикосновение, и Сенуа вздохнула, вспоминая их тренировку и несостоявшийся поцелуй.       Ты хочешь этого.       Перестань притворяться.       — Это всё равно было опасно.       — Давай не будем притворяться, что ты не пренебрегала сильными выпадами, зная, что я не могу поднять правую руку.       — Я просто хотела, чтобы ты остановился и не причинял себе ещё больше боли.       — И теперь все знают, что им придется одолеть нас обоих, если они захотят оспорить наше лидерство.       Наше?       Что он имеет в виду?       Её и его?       Почему он это сказал?       Вместе?       Почувствовав лёгкий озноб, Сенуа отвернулась от него, чтобы подготовить свежие лоскуты рядом с собой, прикидывая наилучший способ начать перевязывать его рану. Торгестр не отреагировал на изменение её позы и развёл руки, чтобы дать лучший доступ к своей груди.       — Так какие хорошие новости упомянул Фаргримр?              Она начала его перевязывать, а вопрос был задан во многом для того, чтобы сосредоточиться на задаче теперь, когда они были так неизбежно близки.       — Ты знаешь, всё, что делали Бьорги, годами было основано на силе. Ресурсы, которые мы использовали, еда, которую мы получали, отнимались у других. Если это прекратить, изменить всё, как было обещано, наши поселения окажутся в беде, голодными, слабыми перед врагами, которые могут напасть на нас. Большинство людей не готовы к этому испытанию.       Сенуа поглядела на него с беспокойством: это были вещи, о которых она раньше не задумывалась. Изменение Бьоргов означало не только изменение их действий, но и всего образа жизни.       Как это возможно?       Столько всего нужно сделать.       Мы даже не думали…       Но в момент сомнения она увидела улыбку Торгестра, которая мгновенно успокоила её, дав понять, что у него есть ответ.       — Я заключил сделку с Фаргримром, — сказал он. — Мы поможем восстановить его поселение, и в ответ они помогут нам всем, чем могут из своих урожаев. Я предложил Астридр помощь в восстановлении их кораблей в обмен на еду. Она не особо в восторге, но сказала, что согласится, если ты примешь участие в переговорах. Её народ упрям, наш союз с ней будет проверен на прочность, но я уверен, что всё сработает.       Наш союз.       И снова.       Наш.       Почему он так сказал?       — Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь, — ответила она, игнорируя голоса.       — Я намерен добраться до соседних поселений, чтобы договориться о совместной охоте ради материалов для одежды. Если всё пойдет хорошо, мы будем как следует подготовлены к зиме, и люди будут чувствовать себя в безопасности. И наше обещание будет выполнено.       Снова наше.       Спроси его, Сенуа.       Что он имеет в виду?       Ты хочешь знать так же сильно, как и мы.       — Обещание?       — Я… Ну. Да… Я же дал тебе слово, — он пытался подобрать нужные слова. — Ты изгнала тьму из моей жизни и показала, что всё может быть по-другому. Это то, что я хочу нести с собой, пока не увижу, что оно выполнено. Наше обещание.       Эти слова удивили её, и Сенуа не знала, что чувствовать. То, что он говорил, напомнило её саму и обещание, которое она дала Диллиону. Желание поступить правильно с ним. Теперь у Торгестра есть обещание для неё. Им движут те же чувства? Или что-то ещё?       Она дорога ему так же, как Диллион был дорог ей.       Почему она так себя чувствует?       Он тоже дорог тебе.       Но почему это чувство? И почему оно так пугает?       Тебе это не нравится? Ты этого не хочешь?       — Думаю, теперь всё хорошо, — она закончила завязывать последний узел на повязке, его рана теперь хорошо обработана и закрыта, но Сенуа всё ещё не глядела на него, немного смущаясь.       — Спасибо, — только и смог прошептать он. — Я не знал, что у тебя есть навыки целительства.       — Я немного научилась, но никогда не была хороша в этом.       — Почему бы и нет?       — Некоторые методы лечения требуют внимания и усидчивости. Ни того, ни другого у меня нет.       — Пока что ты хорошо справляешься.       Он накрыл ладонью её руку, всё ещё лежащую на его груди. Затем Сенуа подняла взгляд, встречаясь с его глазами. В оранжевом свете огня она видела мягкое выражение, запечатленное на его чертах, несмотря на боль. Ладонью, лежащей на его груди, она чувствовала, что его сердце колотится так же бешено, как и её собственное. Она увидела, как взгляд Торгестра упал на её губы, а его другая рука медленно и нежно переместилась от её руки к лицу, и Сенуа ощутила, как дрожь пробежала по спине от этого прикосновения.       — Торгестр…       — Пожалуйста, скажи мне, что я не сошёл с ума, раз вижу здесь нечто большее.       Он не сошёл с ума.       Ты чувствуешь то же самое.       Он готов дать тебе всё, что ты хочешь.       Готова ли ты сделать то же самое?       Ты хочешь его, Сенуа?       Тогда отдай себя.       Ты уверена?       Перестань думать и почувствуй это.       Сделав глубокий вдох, Сенуа просто закрыла глаза и наклонилась, чтобы прикоснуться своими губами к его без малейшего представления о том, какой отклик это вызовет у них обоих. Возле её лица словно вспыхнула искра огня, прогоняя холод с кожи и воспламеняя что-то ещё в её сердце. Торгестр лишь на секунду застыл в изумлении, а затем полностью отдался поцелую. Их языки переплелись, как в танце, нет, как в страстной схватке, что оставила их обоих бездыханными. Она ощущала тепло, исходящее от его тела, силу в его руках, и это заставляло её желать полностью раствориться в нём. Но прежде, чем она окончательно потеряла себя, прежде чем фурии вновь закричали на неё, Сенуа отстранилась всего на пару дюймов, но всё ещё избегая его взгляда. Одинокая слеза скатилась по её лицу, и он поймал её, сглаживая большим пальцем.       — Эй…       — Я не могу, — прошептала она. — Всё не так просто.       — Ты поцеловала меня, по-моему, это достаточно просто.       — Этого не… недостаточно. Я так многого ещё не понимаю. Об этой земле. Обо мне самой. Всё гораздо сложнее, чем мне казалось. Мне нужно разобраться…       — О чём ты?       Он хочет понять.       Понять тебя.       Скажи ему, Сенуа.       Открой своё сердце.       — Мне это нравится, но я всё ещё не могу оставить позади ту, кем я была раньше.       — Это из-за прошлого Бьоргов? Потому что я сделаю всё, чтобы очистить наше прошлое и доказать…       — Никто не может очистить прошлое, — перебила она. — И даже если бы это было возможно, дело не в этом.       — Я не понимаю, — сказал он. — Я был почти уверен, что наши чувства…       Снова «наши»…       — Ты всё время говоришь «наши», потому что хочешь связать жизнь со мной. Обязательствами. Я не уверена, что могу дать тебе это.       — Я не нужен тебе? — его руки упали на её бедра, прижимая ближе к себе, Сенуа не противилась, но покачала головой, отвечая ему.       — Моя жизнь мне не принадлежит, чтобы отдавать её. Пока нет.       — Что?       — В моём прошлом был один человек…       — Я знаю, — его мышцы напряглись, он немного сжал её талию. — Человек, из-за которого ты пришла сюда, чтобы сдержать своё обещание.       — Да. Его давно нет в живых, но я до сих пор крепко держу его в своём сердце.       Торгестр выпрямился, чтобы принять более устойчивую позу, отводя от неё глаза, думая о том, что только что сказала Сенуа, и она ощутила беспокойство в ожидании его реакции. Никогда раньше чувства так не раздирали её. Всегда было легко решить, кто ей нравится, а кто нет, с кем она хочет быть рядом, а с кем нет. Когда-то казалось правильным просто держаться подальше от других. С Торгестром было совсем не просто. Она хотела быть рядом с ним, хотя знала, что было бы куда правильнее не желать этого. Это одновременно сбивало с толку и волновало.       Он возненавидит тебя.       Он решит, что ты играешь с ним.       А что, разве нет?       Ты сначала целуешь его, а потом говоришь о другом мужчине?       — Есть ли хотя бы крохотный шанс… — произнёс он задумчиво, — что в твоём сердце найдётся место для меня?       Вопрос Торгестра прозвучал искренне, и ожидание в его глазах заставило сердце Сенуа биться быстрее. Ей не нужно было долго думать над ответом.       — Да, — сказала она. — Мне даже страшно думать о том, насколько важное место.       Как ты смеешь думать о нём так же, как о Диллионе?       О чём ты вообще думаешь?       Просить его обо всём, не давая ничего взамен.       Что ты на самом деле чувствуешь?       — Я словно разучилась чувствовать что-то подобное.       Торгестр снова взял её за руки, заглушая фурий и любые сомнения. Его улыбка прогнала страх, а последующие слова озарили её душу.       — Хорошо. Значит, я подожду.       — Что? Нет. Я не прошу об этом…       — Сенуа. Я буду ждать столько, сколько тебе нужно. Пока ты не почувствуешь, что готова, — заявил он без тени сомнения. — Если я тебе нужен, я буду рядом.       — Но я не знаю, когда буду готова. И буду ли вообще. А что, если я никогда…       Она замолкла и вздохнула, пытаясь осознать то облегчение, которое ощутила сейчас. Она так боялась чувствовать и потерять это. Всё испортить. Разрушить их жизни, перечеркнуть их будущее. Она боялась этого чувства, столь сильного, что оно было способно осветить каждый тёмный угол её души. Но его уверенная улыбка и успокаивающие слова теперь придавали силу и уверенность.       — Мне этого вполне хватит, пока ты не решишь двигаться дальше.       Он любит тебя.       Так сильно.       Нормально говорить об этом.       Нормально чувствовать.       Нормально быть не готовой.       Он понимает.       Она кивнула, принимая их чувства, по крайней мере, те немногие, что она была готова отдать сейчас. Сенуа улыбнулась сквозь наворачивающиеся слёзы. Лаская его лицо, она наконец-то наклонилась для ещё одного поцелуя. Теперь более медленного и полного взаимопонимания; вздох облегчения вырвался у них обоих, успокаивая бьющиеся сердца осознанием того, что всё будет хорошо. Новое обещание того, что зарождающаяся любовь найдёт покой в их душах, пока не настанет время расцвести.