Статуэтка

Всё шло хорошо. Даже слишком. Нечисть, с которой вызвали расправиться заклинателей, оказалась совсем пустяковой. А какие страшилки писали жители этой деревеньки! Вэй Ин так и покатывался со смеху, вспоминая самые всполошившие орден моменты, из-за которых на дело и отправился сам Ханьгуан Цзюнь. А его неугомонный муж увязался за ним. - О, а вспомнить ещё вот этот момент, - Вэй Ин не договорил, снова начиная хихикать. Лань Чжань лишь посмотрел в его сторону, продолжая путь к постоялому двору, где они собирались провести ночь, прежде чем отправиться обратно в Облачные глубины. Конечно, они могли отправиться и прямо сейчас, но Вэй Усянь начал канючить, умоляя чуть задержаться, в этом тихом месте, где никто не помешает чуть развлечься, не будучи скованным тысячами правил. Не то чтобы Вэй Усянь сильно соблюдал все правила Гусу, находясь в нём, но это не мешало ему, временами уламывать своего мужа на своеобразный побег оттуда. Болтовня Вэй Ина резко стихла, и Лань Чжань повернулся к нему, желая понять причину заминки. Тот стоял у небольшого прилавка со статуэтками и внимательно крутил в руках одну из них. Подойдя к нему, Ханьгуан Цзюнь хотел было уже поинтересоваться, что же привлекло внимание его мужа, но тот уже сам начал болтать об этом: - Лань Чжань, смотри какая фигурка. Давай возьмём её? Пожалуйста? – и, наклонившись ближе к Лань Ванцзи, прошептал. – Она источает какую-то странную ауру, будет неразумно оставить такое в руках простых смертных. Мало ли что может случиться. Мотайся потом сюда ещё раз. А это не ближний свет вообще-то. Ханьгуан Цзюнь кивнул, расплатился за статуэтку, и направился за своим мужем, вновь умчавшимся вдаль. Временами он очень сильно напоминал Лань Ванцзи маленького ребёнка, который везде готов засунуть свой любопытный нос, не обращая внимания на то, что этот самый нос там и откусить могут. Только оказавшись в комнате на постоялом дворе, Лань Чжань смог наконец рассмотреть, что это за фигурка. Та была выполнена довольно искусно, но то, что она изображала, было несколько отталкивающим. Ну кто в здравом уме купит фигурку маленького чумазого ребёнка в обносках? Вэй Ин поставил её на тумбу, со словами, что они могут разобраться с ней и позже. А сейчас им обоим не помешает принять ванну. Спустя полчаса, поужинав и пригубив кувшинчик вина, Вэй Ин сосредоточенно разглядывал безделушку, пытаясь понять, чем она отличается от сотен других таких же. И хоть зла он от неё не чувствовал, что-то его напрягало. В его голове крутились неприятные мысли, озвучивать которые вслух он ни в коем случае не собирался. Если быть честным, то смотря под уже определённым углом, эта фигурка напоминала Вэй Ину его самого в детстве. Лет так в восемь, но выглядел он тогда явно несколько младше. Примерно на шесть. Такая же одежда, выражение личика, да и общий вид был крайне похож. Вэй Усянь на мгновение подумал, что было бы, если бы Ханьгуан Цзюнь узнал бы его в детстве, о котором юноша предпочитал не распространяться, и при всей своей болтливости не говорить о нём больше пары незначительных фраз. Но тут же отбросил эту мысль прочь, пробормотав себе под нос, что если бы такое случилось, то он, главный бесстыдник этого поколения, непременно сгорел бы со стыда сейчас. Вспомнить только насколько же прилипчивым он иногда бывал. Не то чтобы сейчас что-то сильно поменялось, но тогда это странным образом сплеталось с недоверчивостью и со стороны выглядело явно не очень. Он встряхнул головой чтобы наверняка избавиться от подобных мыслей, вообще не понимая, с чего они пришли в его голову. Никогда не было, и на тебе. Юноша, ещё немного посидел над фигуркой, но так ничего страшного и не обнаружил. Зевнув, после насыщенного дня, он повернулся к Лань Чжаню, предлагая устраиваться на ночлег. Встретив положительный кивок, он быстро скинул с себя ханьфу, падая на кровать в нижних одеждах. Несколько минут спустя рядом опустился Лань Чжань, позволяя мужу крепко обнять себя. Обоим не понадобилось много времени чтобы заснуть. Тихий голубой свет фигурки, медленно тающей на тумбе никто не заметил. *** Ханьгуан Цзюнь проснулся, не понимая, что его разбудило. Послышался тихий всхлип, он резко сел и протянул руку на соседнюю половину кровати, желая найти Вэй Ина. Временами юноше снились кошмары. И в такие ночи, он крайне беспокойно спал. Но никогда не просыпался и на утро совершенно не помнил что же ему снилось. По крайней мере он так говорил, но что-то в выражении его лица заставляло его мужа сомневаться. Но Вэй Ина на кровати не было. Только его нижние штаны беспорядочной кучей валялись где-то с краю, рискуя в любой момент свалиться на пол. Ничего не понимая и вслушиваясь в образовавшуюся практически полную тишину, Лань Чжань всё же расслышал копошение на полу за кроватью. Решив, что возможно Вэй Ин просто свалился во сне, но всё ещё даже не представляя как в эту версию можно вписать внезапное раздевание, мужчина поднялся стремительно обходя кровать. Но не дойдя до источника ночного беспокойства всего несколько шагов, он остановился. Уже привыкшие к темноте глаза подсказывали ему, что комок на полу просто не может быть Вэй Ином. Слишком уж мал был силуэт, пытающийся забиться в угол как можно сильнее. Лань Чжань резко развернулся и отошёл за свечой. Много времени ему не потребовалось, и уже через несколько минут он внимательно рассматривал скорчившегося на полу мальчишку. Тот сидел, прижав ноги к груди и обхватив их руками. Головой же он уткнулся в колени и в такой позе казался совсем крохотным. На малыше была только нижняя рубаха Вэй Ина, смотрящаяся на нём непомерно огромной. Боясь, что эта странная догадка может оказаться верной, Лань Чжань тихо позвал: - Вэй Ин. Маленькая головка взметнулась вверх, но уже спустя мгновение, уткнулась обратно, а сам малыш постарался ещё сильнее вжаться в стену за своей спиной. Но даже столь короткого отрезка времени Ханьгуан Цзюню хватило для подтверждения своей догадки. Перед ним действительно был Вэй Ин. Причём эта крохотная версия была больше похожа внешностью на Вэй Усяня в первой его жизни. Лань Ванцзи тихо выдохнул, и попытался проанализировать, из-за чего же подобное могло произойти. Из странностей вспоминалась только та несуразная фигур… Стоп. Вот кого сейчас напоминал Вэй Усянь. Ту самую фигурку, которую они купили сегодня днём. Разве что одежда была иной, да выглядел он чуть менее растрёпанным и грязным. Ханьгуан Цзюнь перевёл взгляд на тумбу, на которую перед отходом ко сну Вэй Ин вновь поставил фигурку, но там ничего не было. Тогда он вновь обратил внимание на малыша, полагая что фигурка может находиться у него. И внезапно осознал одну странность. Ребёнок не шевелился. Совсем. Несомненно он дышал, но делал это так тихо, что даже столь сильному заклинателю, как Ханьгуан Цзюнь, приходилось напрягать слух на максимум. Решив, что ребёнок наверняка заснул, Ханьгуан Цзюнь приблизился к нему и, отставив свечу на тумбу, протянул руки, чтобы переложить малыша на кровать. Но стоило только кончикам его пальцев коснуться Вэй Ина, как тот резко дёрнулся и постарался уйти от прикосновения. Вэй Ин тихо вскрикнул и, подскочив, рванул мимо Лань Чжаня, но запутался в подоле рубахи и растянулся на полу, частично упав прямо на ноги Лань Ванцзи и по инерции схватившись за них. Лань Чжань, не медля больше ни мгновения, подхватил неугомонное дитя на руки и усадил на кровать, начиная осматривать на предмет травм, отмечая, что весит тот крайне мало, несмотря на то, что выглядит примерно на шесть лет. Но стоило только Вэй Ину чуть отойти от падения, как он начал судорожно извиваться и лягаться, стараясь уйти от прикосновений. В уголках его глаз начали скапливаться большие капли слёз, готовые пролиться в любую секунду. Лань Ванцзи беспомощно огляделся, пытаясь понять, что сейчас сделать будет правильнее. На него так и продолжали градом сыпаться удары крохотных конечностей, боли от которых практически и не было. Но эта истерика начала уже порядком выматывать. Ханьгуан Цзюнь совершенно не понимал причин подобного поведения Вэй Ина. Через ещё секунду промедления, в правую руку, крепко державшую малыша на месте, впились маленькие, но острые зубки. А чуткий слух заклинателя уловил таки сорвавшийся первый всхлип новой истерики. Теперь уже не думая ни секунды, Лань Ванцзи аккуратно высвободился из захвата зубов и в пару быстрых движений замотал малыша в одеяло так, что торчала только голова. С этим коконом с ребёнком, начавшим уже натурально завывать в голос, Лань Чжань сел на постель, сажая малыша на свои колени, прижимая его к себе и начиная тихонько покачиваться из стороны в сторону. Обычно это хорошо помогало успокоить и убаюкать Сычжуя, на первых порах иногда устраивавшего небольшую истерику. Но эта истерика не шла ни в какое сравнение со всеми виденными Ханьгуан Цзюнем ранее. Только продёргавшись ещё несколько минут, и поняв, что из кокона ему не выбраться, малыш Вэй Ин сел смирно. Но на руки Лань Чжаня продолжали падать горячие слёзы, безостановочно бегущие из его глаз. И что было хуже всего так это то, что малыш совершенно не тянулся к единственному человеку рядом. Вместо этого он старался как можно сильнее свернуться клубочком, но ему мешали одеяло и руки мужчины. Так они просидели до самого рассвета. Постепенно малыш начал затихать, и его начало клонить в сон. Но каждый раз когда Ханьгуан Цзюню начинало казаться, что тот почти заснул Вэй Ин резко вздрагивал и начинал чуть покачиваться вперёд-назад, в кольце рук Лань Чжаня, держащего его уже не столь крепко. Но вырваться и куда-то сбежать, уже не пытался. Но всё-таки сон победил, и малыш тихонько засопел, привалившись к заклинателю в белых одеждах. Лань Чжань подождав ещё немного, чтобы Вэй Ин заснул покрепче, аккуратно переложил того на кровать. Ребёнок чуть повозился, но не проснулся. С тихим вздохом Лань Ванцзи одевается, стараясь не издать ни звука, выходит и распоряжается насчёт завтрака и воды, понимая, что долго малыш не проспит. После того как он забирает у хозяйки поднос и ставит его на вторую тумбу у кровати, он садится за низкий столик и начинает составлять письмо, осознавая, что ему крайне необходима помощь. Он не сможет одновременно справляться с Вэй Ином в этой форме и выяснять что же случилось с его мужем на этот раз. Поведение малыша сильно настораживало мужчину. И хотя он знал, что некоторое время Вэй Ин выживал на улице, он не думал, что те времена столь сильно искалечили его душу, что тому невыносимо любое прикосновение. Мысленно Ханьгуан Цзюнь искренне поблагодарил прошлого главу Цзян за спасение Вэй Ина из того ада. Так же Лань Чжаня мучали мысли о том, куда же делась злополучная фигурка. Сколько бы он не осматривал всё пространство у постели, пока сидел с Вэй Ином, но никаких признаков статуэтки так и не заметил. Не было заметно даже мелких осколков. Да и Ханьгуан Цзюнь услышал бы, если бы та разбилась. Что ж, позже придётся разобраться ещё и с этим. Дописав и отправив письмо, в котором попросил брата найти и изучить к его возвращению некоторые книги, которые могут помочь в их ситуации, Ханьгуан Цзюнь возвращается в комнату. Вэй Ин уже не спит. Он сонно потирает кулачками глаза, уже выпутавшись из кокона одеяла, но уже не выглядит так будто в любой момент сорвётся с места и постарается где-то спрятаться. Лань Чжань медленно подходит к кровати, специально делая свой шаг как можно более громким, но не настолько чтобы это могло испугать малыша. Тот моментально оглядывается на звук и внимательно следит за каждым движением Лань Ванцзи. Он всё ещё немного сонный и дезориентированный. Ханьгуан Цзюнь старательно вспоминает всё, что когда-либо слышал о детях, а также детали воспитания Лань Сычжуя, и подойдя к постели садится на неё, чтобы не выглядеть слишком высоким и угрожающим. Он пытается улыбнуться, чтобы постараться расположить малыша к себе, но тот только панически дёргается, и мужчина тут же возвращает прежнее выражение лица. - Вэй Ин, - мягко начинает Лань Чжань, и малыш заинтересованно дёргается на своё имя, и мужчина принимает это за хороший знак. – Не бойся меня. Я просто хочу тебе помочь. Я твой друг. Меня зовут Лань Чжань. - Помочь?... Друг?... – голосок Вэй Ина тихий и хриплый после ночной истерики. Лань Чжаню хочется ударить себя по лбу, укоряя за то, что он не подумал об этом. Но он, конечно же, не делает ничего подобного, не желая вновь напугать малыша. - Да, помочь. Ты позволишь? – Лань Чжань, не переставая говорить и внимательно следить за малышом, наливает немного воды из кувшина и протягивает Вэй Ину. Но тот молчит и даже не думает брать чашу из рук взрослого. Лань Чжань растерян. Он не знает, что ему делать. Вэй Ин не реагирует практически ни на что. А если и реагирует, то не так как ожидает Ханьгуан Цзюнь от своего всегда такого радостного и энергичного мужа, хоть и маленького сейчас. Но не смотря на растерянность, мужчина вновь начинает говорить, стараясь держать голос тихим и ровным. - Возьми, А-Ин, это тебе, - после этих слов дрожащие ручки, в длинных рукавах огромной теперь рубахи, про которую только сейчас вспоминает мужчина, медленно начинают тянуться к чаше, но замирают в нескольких цунях от неё. Лань Ванцзи осторожно протягивает чашу ещё чуть ближе и практически вкладывает её в маленькие ладошки. Стоит чаше оказаться у него, как Вэй Ин вцепляется в неё и начинает судорожно заглатывать воду, проливая половину на себя. Он будто боится, что Лань Чжань сейчас отберёт у него и эти крохи воды, что каким-то чудом попадают в организм малыша. Когда чаша опустошена, малыш ждёт ещё чуть-чуть пока последние капельки стекут ему в рот и с сожалением отодвигает чашу, заглядывая в неё. - Хочешь, я налью тебе ещё? – малыш вздрагивает от звуков голоса, но протягивает чашу обратно, молчаливо подтверждая, что не откажется от новой порции воды. Это заставляет Ханьгуан Цзюня чуть приподнять уголки губ, но в этот раз малыш не шарахается. Возможно, что он просто не заметил этого жеста. Вторая чаша выпивается уже медленнее, и проливается гораздо меньше. После Вэй Ин продолжает молча сидеть на постели держа чашу в руках, но больше не выглядя готовым выпить ещё. Он тихонько икает. - Отдашь чашу, А-Ин? – мягко спрашивает Лань Чжань, и малыш тут же протягивает ему чашу. Рукава рубахи мешают ему нормально держать что-либо в руках, а потому от столь стремительного движения, чаша выскальзывает из ладошек и летит на пол. Но за несколько мгновений до оглушительного звона, Лань Чжань ловит посуду и ставит на тумбу, подмечая как глаза малыша на несколько секунд расширились, наполняясь паникой. – Всё хорошо. Позволишь, я помогу тебе с рукавами? Они, кажется, мешают тебе. Вэй Ин беспомощно смотрит на свои руки. А после начинает пытаться подкатать рукава самостоятельно. У него получается довольно плохо, и он пыхтит и шмыгает носом, но не сдаётся. - Вэй Ин, давай я всё же помогу. А после мы поедим. Ребёнок всхлипывает, а после раздаётся тихое: - Я сам. Я могу сам. Не надо тратить на меня время, - он упорно не бросает попытки подкатать рукава, и следующие его слова Лань Чжань едва может расслышать. Видимо малыш настолько увлёкся, что даже не заметил, что продолжает говорить. – И еду. Я могу съесть то, что останется. Это тихое замечание вводит Лань Ванцзи в ступор. Он глядит на мальчишку, ужасающего его с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Что же ему пришлось пережить за то время, что он был на улице? Ханьгуан Цзюнь решает предпринять новую попытку, посильнее смягчив голос и обращение к малышу. - Но, А-Ин, тебе надо хорошо поесть. Иначе не будет сил, - устав смотреть как малыш мучается, Лань Чжань всё-таки протягивает руку и подворачивает рукава в пару движений. – Мне не сложно помочь тебе. И я не трачу на тебя своё время. Я провожу его с тобой. Это разные вещи. А теперь пойдём, поедим. Вэй Ин опускает голову вниз, глядя на свои колени, и начинает теребить подол рубахи. Лань Чжань терпеливо ждёт, не решаясь продолжать давить на малыша. Спустя несколько минут Вэй Ин поднимает голову и медленно кивает. Но тут же закусывает губу. - Что-то не так, А-Ин? – тут же спрашивает Лань Ванцзи. - Нога. Я не смогу идти, - тихо бормочет малыш через пару минут молчания, когда Лань Ванцзи уже отчаялся услышать ответ. Он медленно вытягивает из-под одеяла правую ногу, и Ханьгуан Цзюнь замечает слегка посиневшую лодыжку. Он незамедлительно осматривает повреждённое место и делает вывод, что это просто растяжение. Видимо заработал его, когда ночью пытался сбежать. От движения больной конечностью малыш сильно морщится, а его глаза начинают слезиться. - Не шевели ногой, если так больно. Я могу перенести тебя за стол. Мне не сложно, - не смотря на короткие фразы, Лань Чжань говорил со всей мягкостью, которая была у него. А для Вэй Ина у него было очень много и мягкости, и терпения, и всего остального, что сейчас было необходимо малышу как воздух. – Позволишь мне? Малыш судорожно втянул воздух, но всё-таки утвердительно кивнул. Лань Чжань аккуратно встал и поднял Вэй Ина на руки. Стоило только малышу оказаться так высоко над землёй, как он тут же судорожно вцепился в одежды Ханьгуан Цзюня. - Не бойся. Я не уроню тебя. Ни в коем случае, - взгляд Лань Ванцзи вновь упал на руки ребёнка. Ему не показалось, они действительно были грязными, как и лицо малыша, которое вдобавок было ещё и чуть покрасневшим от слёз. – А знаешь что? Сначала мы тебя умоем. Иначе ты занесёшь себе какую-нибудь заразу. Малыш дёргается и чуть сильнее прижимается к мужчине. Но наткнувшись на свои руки, оставляющие лёгкие, но грязные следы, тут же резко отшатывается назад, и съёживается как можно сильнее, судорожным голосом прося прощения. В начале Ханьгуан Цзюнь даже не понимает столь резкой перемены, но заметив эти крохотные отпечатки рук на своём ханьфу, тут же прижимает малыша ближе к себе. - Ничего страшного не произошло, А-Ин, всё хорошо. Я не буду тебя ругать, за что-то подобное. И вообще за что-либо. Не бойся, А-Ин. Малыш всхлипывает, и прижимается совсем близко, к мужчине, начавшему тихонько его покачивать. Вэй Ину всё это кажется странной, но такой желанной, сказкой, которая вот-вот исчезнет. Лань Чжань же считает, что, кажется, у него получилось добиться немалого прогресса. Так они доходят до бадьи с водой, нагретой талисманом. Там Лань Чжань ставит малыша на пол, стараясь не повредить его ногу ещё сильнее. Но Вэй Ин всё равно чуть морщится. - Надо раздеться, А-Ин, - тихо просит Лань Чжань. Он протягивает руки к рубахе малыша, но тот неожиданно вновь крупно вздрагивает и вцепляется в ткань ручками. - Не смотри. Отвратительно, - Вэй Ин чуть хнычет, но до настоящих слёз ещё не дошло. - А-Ин, на тебе не может быть ничего отвратительного. Уверяю тебя. Я не смогу помочь тебе, не глядя. Прости, А-Ин. - Тогда я сам, - Вэй Ин впервые говорит громко. Но делая пробный шаг, он сильно накреняется в сторону, и Лань Чжань едва успевает его поймать. Становится понятно, что сам Вэй Ин ничего сделать не сможет. От осознания этого малыш хмурится и снова оказывается на грани слёз. - А-Ин, я настаиваю, чтобы ты принял мою помощь. Ты сам даже стоишь с трудом. На тебе точно нет ничего отвратительного. Я уверен в этом. Вэй Ин зажмуривается и кивает, отпуская ткань из рук. Лань Чжань чуть улыбается видя такое поведение, но сразу же становится серьёзным, когда снимает рубаху. На теле малыша видны уже почти зажившие следы собачьих укусов, в одном месте было видно, что укусили буквально несколько дней назад, шрамы от ожогов, небольшие ссадины и синяки. Лань Чжань резко отнимает руки от детского тельца, понимая, что ранее точно мог задеть что-то из этого, хоть и через одежду. Небожители, а если он каждым своим прикосновением причинял Вэй Ину жуткую боль?! А тот молчал. Стоит рукам отстраниться, как Вэй Ин распахивает глаза и смотрит на старшего. - Отвратительно… - тихо бормочет малыш вновь. – Я постараюсь сам… Но тут же чувствует нежное прикосновение. Руки Лань Чжаня аккуратно притягивают Вэй Ина в объятия. Он замолкает на полуслове и поражённо выдыхает. До этого странного мужчины никто так мягко не обращался с ним после смерти родителей. Да, была пара торговок, которые иногда подкармливали Вэй Ина, но они никогда не делали ничего подобного. Он вцепляется в одежды мужчины и старается стоять смирно, чтобы его подольше не прогоняли. Но всё же спустя несколько минут Ханьгуан Цзюнь тихонько выпрямляется, поднимая Вэй Ина на руки. - Надо всё же помыться, А-Ин. Ты уже точно должен быть голоден, - не стоит оттягивать этот момент ещё дольше, Вэй Ин и так не дотягивает до нормы веса для своего возраста. Когда Вэй Ина опускают в бадью и начинают нежными движениями отмывать, он допускает краткую мысль о том, что хочет ещё хоть раз оказаться в объятиях этого гэгэ. Он чуть смущается того, как назвал господина, но ему слишком нравится такое обращение. Он не раз слышал его из уст других, но ему самому не к кому было так обращаться. Подумав ещё минутку, он решает, что ничего страшного не происходит, пока он называет старшего так только в мыслях. Не может же он их читать? Спустя некоторое время Вэй Ин полностью отмыт, и перед Лань Чжанем встаёт вопрос, во что одеть малыша. К счастью, находится ещё одна нижняя рубаха Вэй Ина, у которой сразу подворачиваются рукава. Конечно это не особо удобная одежда для ребёнка, но выбирать пока не из чего. Остаётся только надеяться, что он не упадёт, запнувшись об подол, доходящий ему почти до середины голени. Закончив расправлять все складки, Лань Чжань вновь поднимает малыша на руки. Тот всё ещё крепко вцепляется в заклинателя в страхе упасть, но уже не шарахается от него, словно пугаясь своих же действий. Усадив Вэй Ина за стол, Лань Чжань приносит поднос с едой и ставит перед малышом тарелку с рисом и овощами и чашу с чаем. Никаких специй в еде нет, потому что Лань Чжань не уверен, какую еду любит малыш в этом возрасте, и что его желудок способен сейчас принять. Ханьгуан Цзюнь садится напротив Вэй Ина и внимательно смотрит на малыша, который так и продолжает изображать из себя неподвижную статую. Ребёнок просто сидит не делая никаких попыток начать трапезу. Лань Чжань мысленно вздыхает. - Поешь, А-Ин, тебе надо набраться сил, - кажется ещё немного и Лань Чжань точно впадёт в отчаяние от робости этого ребенка. Неужели, пока не получится разобраться в чём дело и вернуть его мужа к прежнему состоянию, Ханьгуан Цзюню так и придётся уговаривать его сделать что-либо? Ему, конечно, не сложно делать это. Он любит Вэй Ина и готов на всё для него. Но Лань Чжаню странно видеть Вэй Ина таким хрупким и уязвимым. Но к счастью после этой просьбы малыш начинает есть. Сначала медленно, постоянно поднимая взгляд на старшего, а после всё быстрее и быстрее, в итоге начиная буквально заглатывать пищу, не жуя. Смотреть на это невыносимо больно, и Лань Чжань аккуратно отодвигает мисочку от малыша. Тот отдаёт её, не сопротивляясь, но в его взгляде мелькает жуткая обида и разочарование. - Я не отбираю у тебя еду, А-Ин. Но тебе стоит есть медленнее. Иначе ты можешь подавиться или тебе станет плохо. Не торопись, - Лань Чжань аккуратно подвинул мисочку обратно, и Вэй Ин продолжил есть. Но надолго его не хватило, и через пару ложек он снова начал быстро заглатывать еду. – А-Ин, если ты продолжишь так быстро есть, мне придётся кормить тебя самому, - от этих слов малыш всё-таки подавился, но тут же начал есть медленнее и тщательнее жевать, словно пытаясь доказать, что уже достаточно взрослый и самостоятельный для кормления с ложечки. Удовлетворившись результатом, Ханьгуан Цзюнь принялся за свою порцию пищи. Быстро закончив, он поднялся из-за стола, напомнил Вэй Ину продолжать кушать, а после начал перемещаться по комнате, собирая вещи и вновь пытаясь найти хоть какие-то признаки фигурки. Что ж, похоже, что та действительно пропала без следа. Закончив собирать вещи, Лань Чжань вернулся к малышу, который уже почти закончил с рисом. Но несмотря на то, что в миске ещё оставалась еда, на которую малыш смотрел с желанием съесть, Вэй Ин всё медленнее орудовал ложкой и ел явно через силу. - Молодец, ты хорошо справился. Но тебе не обязательно доедать, если ты наелся - глаза малыша расширились от неожиданной и, по его мнению, совершенно незаслуженной похвалы, но ложку он всё же положил после некоторых колебаний. В сердце Ханьгуан Цзюня вновь заныло. Неужели он уже так давно на улице, что совсем отвык от незамысловатых добрых слов? Лань Чжань отринул все размышления в сторону, решив, что ими можно заняться и позже, и продолжил. – А сейчас мы обработаем все твои ранки. После этого они будут меньше болеть. Малыш пару раз хлопнул глазками, но протестов не послышалось. Ханьгуан Цзюнь поднял Вэй Ина на руки, направляясь к кровати. Там он уже разложил все необходимые медикаменты и бинты. Сняв с малыша рубаху, он начал с нанесения мази на лодыжку и синяки, после обработал ссадины и укусы. Всё время обработки Лань Чжань тихо разговаривал с ребёнком, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений. Малыш сидел спокойно. Лишь изредка морщился и шипел сквозь зубы. Закончив с бинтованием особо глубоких ссадин и ноги, Ханьгуан Цзюнь отошёл от кровати, выкидывая мусор и не переставая хвалить малыша за столь примерное поведение. Вернувшись к кровати он присел рядом с Вэй Ином. - А-Ин, мы сейчас сходим тебе за одеждой. А после отправимся в одно хорошее место. Там тихо и спокойно, - за эти несколько часов Лань Чжань уже понял, как важны малышу тишина и спокойствие вокруг. Конечно, было не самым лучшим решением тащить малыша на рынок, но и оставлять его одного в комнате Лань Ванцзи не собирался. Малыш тихонько кивнул и протянул руки к мужчине, молчаливо просясь на руки. Лань Ванцзи умилился этому тихому жесту и аккуратным движением поднял ребёнка, усаживая на бедро и направляясь к выходу. Если у кого-то внизу и возникли вопросы, откуда же заклинатель за ночь взял ребёнка, то никто почему-то не стал их задавать. Поэтому пара смогла спокойно покинуть постоялый двор. На рынке было ожидаемо шумно, и Вэй Ин с каждым мгновением всё сильнее пытается слиться с Ханьгуан Цзюнем, вцепляясь в того всё крепче и крепче. Особенно сильно малыша пугает шум кипящего масла, в котором обжаривается уличная еда, крики торговцев и очень отдалённый лай собаки. Цепким взглядом Лань Чжань быстро находит нужную им лавку, и уже через десяток минут Вэй Ин одет в одежду по размеру. Малыш тихо благодарит мужчину, но его голосок дрожит и Лань Ванцзи понимает, что тот уже на грани истерики от страха вызванного незнакомым местом и слишком сильным шумом вокруг. Лань Чжань снова прижимает ребёнка к себе и направляется к выходу из деревушки. Стоит как можно скорее добраться до Облачных Глубин. Молчаливость этого ребёнка очень сильно напрягает Ханьгуан Цзюня. Тот же А-Юань в этом возрасте был крайне любопытным и болтливым. Даже удивительно, как из такого малыша вырос столь энергичный молодой человек. *** В Облачные Глубины пара добирается уже после захода солнца. День проходит относительно спокойно. Вэй Ин всё так же тих и молчалив. Лишь когда в какой-то момент он сильно замёрз, малыш начал хныкать. Но у Лань Чжаня довольно быстро получилось выведать причину. Мужчина чуть укорил себя за то, что не подумал о более тёплой одежде для ребёнка, но быстро нашёл выход из ситуации, закутывая малыша в своё ханьфу. Ещё несколько раз Ханьгуан Цзюнь делает остановки, чтобы дать Вэй Ину передохнуть. А так же для того чтобы покормить малыша. Спустившись с меча, Лань Ванцзи быстрым шагом направляется в ханши, надеясь что его брат ещё не спит. Так и выходит. Лань Сичэнь сидит за столом, изучая очередной свиток. Рядом с ним сидят Лань Сычжуй и Лань Цзинъи, помогая главе ордена в поисках. На стук в дверь Лань Сичэнь поднимается с места и приветствует зашедшего брата. - Здравствуй, Ванцзи. Ты быстро добрался, - Лань Сичэнь подходит совсем близко, и малыш Вэй Ин на руках младшего Нефрита сильнее съёживается и утыкается личиком в плечо мужчины. Лань Чжань крепче обнимает малыша, прижимая к себе и тихонько покачивая. Он кидает взгляд на старшего брата, прося немного держать дистанцию, и Лань Сичэнь понятливо кивает и немного отходит. Сразу после этого Вэй Ин, не прекращающий следить за обстановкой вокруг, чуть расслабляется. - Идём, Ванцзи. Теперь, когда я увидел господина Вэя, мне кажется, мы нашли то, что нам нужно, - мужчины подходят к столику, и Лань Сичэнь протягивает Лань Ванцзи один из свитков. – Посмотри, ты узнаёшь это? На бумаге изображен знакомый уже мужчине прилавок с множеством фигурок. Лань Чжань пытается прочитать то, что написано ниже, но делать это держа на руках ребёнка очень неудобно. Поэтому он садится за стол и усаживает малыша на свои колени. И погружается в чтение. В свитке не так уж много информации, но и её достаточно, чтобы успокоить Лань Чжаня. По всему выходит, что это приключение дано им для того, чтобы ещё сильнее сблизиться. Для этого один из партнёров оказывается в том состоянии, которое более всего не хотел бы демонстрировать спутнику на тропе совершенствования. Хотя, казалось бы, куда уж ближе. Ханьгуан Цзюню иногда казалось, что Вэй Ин уже забрался ему под кожу и крепко там обосновался. Плюсом является то, что для снятия этого проклятия не требуется каких-то особых действий. Оно пройдёт само через двое суток после начала действия. С какой-то стороны Лань Ванцзи даже жалеет, что это продлится столь недолго. Слишком уж Вэй Ин временами милый. Малыш, до этого сидевший спокойно, вдруг хныкнул и вцепился в ханьфу Ханьгуан Цзюня, сильнее прижимаясь к нему. Лань Чжань оторвался от более подробного изучения свитка и посмотрел на Вэй Ина. Тот же широко распахнутыми глазами глядел на Лань Цзинъи, который чуть наклонился к нему поближе, пытаясь лучше запомнить учителя Вэя в детстве. Ханьгуан Цзюнь прижал малыша ближе к себе и взглянул на Лань Цзинъи так, что тот буквально отшатнулся назад. Наблюдавший за всей этой картиной Лань Сичэнь поспешил вмешаться, пока не дошло до наказания юных дарований. - Лань Сычжуй, Лань Цзинъи, благодарю за помощь. Думаю дальше мы справимся сами, а вам уже пора отправляться в свои комнаты. Отбой наступит с минуты на минуту, - глава ордена дождался, пока ребята покинут ханши, и повернулся к своему брату. Вэй Ин на руках Ханьгуан Цзюня уже потихоньку начинал клевать носом, но изо всех сил боролся с накатывающей сонливостью. Лань Чжань тихонько покачивает малыша, уже выяснив за день, что это хорошо его успокаивает. - Ванцзи, давай уложим господина Вэя спать и поговорим. Я вижу, что тебя что-то сильно беспокоит, - Ванцзи кивает и поднимается с малышом на руках. Тот уже практически проиграл своей усталости, и теперь тихонько дремлет на руках у старшего. За неимением других вариантов Вэй Ина укладывают на спальное место Лань Сичэня. Малыш немного ворочается, но не выныривает из зыбкого состояния дремоты. Ханьгуан Цзюнь несколько минут смотрит на своего маленького мужа, а после отходит к брату, который уже ожидает его за столом, разливая чай. - Что тебя гложет, Ванцзи? – Лань Сичэнь чуть склоняет голову вбок, глядя своим проницательным взглядом. Лань Чжань вздыхает и оглядывается на чуть ворочающегося Вэй Ина. Лань Сичэнь мягко улыбается, видя безграничную нежность и любовь во взгляде брата. - Он слишком тихий. Это странно. И так на него не похоже, - Лань Чжань отвлекается от наблюдения за ребёнком и переводит взгляд на старшего. Его лицо чуть заметно меняется, но этого достаточно, чтобы Лань Сичэнь понял всю глубину переживаний Лань Ванцзи. - Что ж, это действительно не похоже на него. Но мы все видели, что при хорошем обращении, он способен отпустить всю эту ситуацию, - голос Лань Сичэня тихий и мягкий. Он всеми силами желает успокоить брата, но понимает, что тот сегодня видел то, что любого, знающего господина Вэя во взрослом состоянии, способно привести в ужас. Какое-то время братья молча пьют чай. После Лань Чжань поднимается, желает старшему хорошей ночи и уходит вместе с Вэй Ином. Он очень устал за этот день, но сейчас ничего изменить нельзя. Остаётся только обеспечить малышу максимальный комфорт, на какой только способен Лань Чжань. В цзинши Лань Чжань опускает Вэй Ина на постель и аккуратно, чтобы не разбудить, раздевает до нижних одежд. Его опасения не напрасны, потому что едва Лань Ванцзи отходит от постели, чтобы сложить одежду Вэй Ина и самому подготовиться ко сну, как тот всё же просыпается и резко садится. Его дыхание чуть сбитое, а глаза в панике бегают по чуть освещённой комнате. Но стоит Вэй Ину только увидеть Лань Чжаня, как он тут же срывается с места и буквально подлетает к старшему. Добежав, он падает на колени, запинаясь о собственные ноги, но настроя не теряет и тут же вцепляется в ещё не снятое ханьфу Ханьгуан Цзюня и что-то сбивчиво бормочет, глотая слёзы. Лань Чжань несколько секунд стоит в ступоре, не понимая, что так сильно напугало малыша, а после наклоняется и поднимает дрожащее тельце на руки. Он тихонько гладит Вэй Ина по волосам, делая пометку, что утром надо будет хорошенько расчесать их. Но не смотря на все эти действия, безукоризненно работавшие в течение дня, сейчас они как будто совсем не помогают. Вэй Ин всё сильнее начинает рыдать и ёрзать на руках у Лань Чжаня. Его панический шёпот становится всё громче, и Лань Ванцзи наконец может разобрать, что тот бормочет себе под нос. - Ты здесь.. гэгэ здесь.. гэгэ меня не бросил.. я не один.. не бросай меня, - Вэй Ин безостановочно твердит одно и тоже по кругу, а у Лань Чжаня потихоньку встают волосы дыбом. Его Вэй Ин действительно верит, что Лань Чжань способен его бросить? На мгновение Ханьгуан Цзюнь теряется и забывает, что этот малыш знает его всего один день. Но быстро приходит в себя и начинает утешать Вэй Ина. Но что-то внутри теплеет от обращения «гэгэ». Следующие полчаса Лань Ванцзи ходит по цзинши, укачивая Вэй Ина и шепча ему на ухо что всегда будет рядом, что не бросит ни при каких обстоятельствах. Потихоньку малыш начинает успокаиваться. Сначала пропадает панический шёпот, после ребёнок перестаёт ёрзать, а вскоре и вовсе начинает засыпать, положив голову на плечо Лань Чжаня. Окончательно вымотанный Ханьгуан Цзюнь вновь укладывает ребёнка на постель и, быстро завершив подготовку ко сну, ложится рядом. Вэй Ин чуть ворочается и начинает шарить рукой по поверхности одеяла, будто что-то ищет. Заметив это, Лань Чжань протягивает малышу свою руку. Предположение оказывается верным, и стоит только Вэй Ину нащупать её, как он поворачивается на бок и обхватывает руку Лань Ванцзи всеми конечностями, придвигаясь вплотную и окончательно выпутываясь из-под одеяла, тут же морщась от лёгкого холода. Ханьгуан Цзюнь вновь укрывает малыша и быстро проваливается в сон. В его голове мелькает мысль о том, что так много он не говорил и за всю свою жизнь. *** Второй день проклятия начинается неожиданно скоро. Лань Ванцзи просыпается первым, но ещё какое-то время не встаёт, не желая будить Вэй Ина, что всё ещё крепко держит его за руку. Он лежит, рассматривая спокойное и расслабленное личико малыша. Пожалуй только сейчас его можно назвать безмятежным, каким и положено быть детям его возраста. Когда солнце поднимается выше, раздаётся тихий стук в дверь. Лань Чжань к этому моменту уже успел выпутаться из объятий Вэй Ина, заменив свою конечность на плотно свёрнутый кусок одеяла, и одеться. На пороге стоит Лань Сычжуй. В руках он держит поднос с завтраком на двоих. За его спиной маячит Лань Цзинъи. Он выглядит чуть нервным и взбудораженным. - Доброе утро, Ханьгуан Цзюнь, - Лань Сычжуй чуть склоняется в приветствии, насколько ему позволяет поднос в руках. Лань Цзинъи кланяется как положено. Ханьгуан Цзюнь приветствует их в ответ и пропускает в цзинши. - Цзэу-цзюнь попросил нас с Цзинъи, помочь вам сегодня, Ханьгуан Цзюнь, - Лань Сычжуй ставит поднос на столик в цзинши и оглядывается в поисках учителя Вэя. Лань Цзинъи нервно топчется рядом, а когда Лань Ванцзи подходит ближе к мальчишкам, резко выпаливает громким шёпотом: - Прошу прощения за вчерашнее, Ханьгуан Цзюнь. Я вовсе не хотел пугать учителя Вэя. Такого больше не повторится. Мы будем предельно осторожны в будущем, - всё это он произносит на одном дыхании. Лань Ванцзи поднимает руку, прося ребят быть чуть тише. Но это не меняет того факта, что Вэй Ин, услышавший незнакомые голоса, уже подскочил на постели и теперь сидел, вцепившись в одеяло и внимательно следя за всеми, кто находится в цзинши. Заметив это, Лань Чжань подходит к кровати и поднимает малыша на руки. Стоит представить ему новые лица. Может это уменьшит его страх перед ними. Подойдя к ребятам, Лань Чжань чувствует, что Вэй Ин на его руках начинает ёрзать, но в этот раз он не позволяет малышу спрятаться. Впрочем сейчас, когда Вэй Ин уже не был таким уставшим как вчера, он вполне даже не против завести пару новых знакомств. И после того как ему представляют сначала Лань Сычжуя, а после и Лань Цзинъи, малыш рассеянно машет им ладошкой, от чего Лань Цзинъи умиляется. Вэй Ин же быстро теряет интерес к новым знакомым. Сейчас его гораздо больше привлекают аппетитно пахнущие мисочки на столе. Он изгибается на руках Ханьгуан Цзюня, пытаясь вдохнуть как можно больше аромата. Заметив это, Лань Ванцзи поудобнее перехватил малыша на руках и понёс умываться, объясняя по дороге, что сначала необходимо привести себя в порядок, а после уже садиться за стол. За ширмой Лань Чжань умывает Вэй Ина, расчёсывает его волосы, собирая их в простую причёску, меняет ему повязки, а после помогает одеться. Только после этого малышу дозволяется сесть за стол. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи садятся рядом. Несмотря на то, что они уже поели, стоит быть чуть ближе к малышу, чтобы он мог привыкнуть к их компании. Лань Чжань ставит перед Вэй Ином завтрак и вкладывает в его руку ложку. За вчерашний день он понял, что это самый простой способ показать малышу, что он может поесть. Но в этот раз Вэй Ин продолжает так же сидеть, уставившись в миску с кашей. Только Лань Чжань уже собирается спросить, что его беспокоит, как замечает кинутый украдкой взгляд на юношей, сидящих рядом с ним и недоумённо переглядывающихся друг с другом. Этот взгляд Лань Чжаню уже знаком. Когда они вчера останавливались в одной из деревушек, Ханьгуан Цзюнь заказал еду только Вэй Ину, которого следовало кормить чаще, чем его старшую версию, но меньшими порциями, потому что обычную он не мог осилить. И тогда Вэй Ин так же не начинал есть пока Ханьгуан Цзюнь не заказал себе чай. Несколько раз он порывался отдать свою порцию ему. Не помогли даже уговоры, что мужчина вовсе не голоден. Лишь когда перед Лань Чжанем появился чай, Вэй Ин медленно начал поглощать рис. Это был уже третий его приём пищи. И Ханьгуан Цзюнь удовлетворённо наблюдал за тем, как Вэй Ин ест более спокойно, чем ранее, не заглатывая содержимое тарелки в считанные минуты. Вот и сейчас малыш не собирался начинать есть, пока хоть кто-то за столом просто сидит. Пока не началось очередное минисражение с упрямым ребёнком, Лань Чжань быстро разлил чай по нескольким чашам и две из них поставил перед юношами, жестом прося начать пить. - А-Ин, кушай. Никто голодным не останется. Ребята уже успели поесть, прежде чем прийти сюда, - Лань Чжань постарался успокоить Вэй Ина. Малыш недоверчиво посмотрел на всех сидящих за столом, но вновь заурчавший живот подстегнул его начать есть. Временами он вновь начинал заглатывать пищу, но простого прикосновения к его ладошке хватало, чтобы он возвращался к нормальному темпу. Довольно скоро с едой было покончено. Посуда складывается обратно на поднос, и Лань Цзинъи вызывается отнести его обратно. Когда он уходит, малыш потихоньку выходит из-за стола и, постоянно оглядываясь на взрослых, тихонько начинает исследовать цзинши. Из-за некоторых вещей взрослого Вэй Ина там царит лёгкий беспорядок, но никаких опасных предметов в зоне доступа ребёнка быть не должно. Но Ханьгуан Цзюнь всё равно неотрывно следит за малышом, готовый в случае чего сразу рвануть на помощь. - Он такой тихий, даже непривычно видеть его таким. Но любопытства в нём и сейчас хоть отбавляй, - говорит Лань Сычжуй, когда Вэй Ин чуть не падает на попу, но удерживается на ногах, после того как рассматривал содержимое очередной полки. Ханьгуан Цзюнь, увидев это, чуть не подорвался с места, но всё же остался сидеть, видя что с Вэй Ином всё хорошо. Когда Лань Цзинъи возвращается, Вэй Ин уже заканчивает с изучением цзинши. Осмотрев последний заинтересовавший его предмет, Вэй Ин возвращается к Лань Чжаню и тихонько цепляется пальчиками за его ханьфу. Лань Ванцзи немедленно поднимает малыша, сажая себе на колени. Вэй Ин прижимается к сильному телу, обхватывая его, и больше не проявляет интереса ни к чему, что окружает его. Но как бы не хотелось Лань Ванцзи просидеть с ним так весь день, стоило заняться отчётом о ночной охоте. Всё-таки просто так Цзэу-цзюнь не стал бы просить ребят помочь ему с Вэй Ином. - А-Ин, - мягко зовёт Лань Чжань. И продолжает только когда малыш поднимает на него взгляд. - Мне надо заняться одним важным делом. Ребята побудут с тобой, - взгляд Вэй Ина становится неуверенным, но малыш утвердительно кивает. – Всё будет хорошо. Не бойся. - Да, А-Ин, не стоит переживать. С нами ты будешь в безопасности, - Лань Цзинъи подходит ближе и протягивает руки к малышу. Ханьгуан Цзюнь передаёт ему Вэй Ина. - Сычжуй, будьте предельно аккуратны, - Лань Чжань пристально смотрит на юношей, уже стоящих по ту сторону стола. Лань Сычжуй кивает. - Непременно, Ханьгуан Цзюнь. Мы будем на поляне с кроликами, - услышав о кроликах малыш заинтересованно дёргается на руках у Лань Цзинъи, и тому приходится приложить усилия, чтобы удержать его. До полянки получается добраться не так уж скоро. По пути ребята встречают лишь нескольких более старших адептов. Это неудивительно, учитывая, что сейчас время занятий. Вэй Ин весь путь крутит головой во все стороны, пытаясь разглядеть всё вокруг, из-за чего ребятам приходится идти как можно медленнее. Всё вокруг цветёт и малыш смотрит на это как на какое-то чудо света. Когда Лань Цзинъи устаёт держать Вэй Ина на руках, ребёнку предлагают пройтись самому. Эта идея встречается восторгом со стороны малыша. Он незамедлительно начинает перебегать от одного края дорожки к другому. Но уже через несколько десятков метров Вэй Ин начинает чуть заметно прихрамывать и идти всё медленнее. Увидев это Лань Сычжуй тут же подхватывает его на руки. - А-Ин, надо было сказать о том, что тебе больно. Не стоит напрягать больную ногу, она тогда будет долго заживать, - после этой маленькой лекции малыш поникает и начинает бормотать извинения. – Нет, А-Ин, тебе не за что извиняться. Мы просто переживаем за тебя. Понимаешь? – ребёнок поднимает на него взгляд и несколько раз непонимающе хлопает ресницами. - Зачем?.. – этот тихий вопрос ставит ребят в тупик. Первые секунды они даже не знают, что ответить малышу. - Потому что ты очень сладкая булочка. И мы будем расстроены, если с тобой что-то случится, - всё же находит ответ Лань Цзинъи. - О! – ротик малыша округляется. Видно, что он не особо верит, но спорить уже не продолжает. Вместо этого он вновь начинает вертеться по сторонам и до самой полянки с кроликами троица сохраняет тишину. Лишь в один момент Лань Цзинъи отлучается на несколько минут и возвращается с лакомствами для пушистиков. На полянке ребята садятся на землю, сажая Вэй Ина рядом. Он нетерпеливо крутится на месте, выглядывая пушистых малышей, что спокойно пасутся на другом конце полянки. Некоторые из них уже начали подходить ближе к людям. - А-Ин, если хочешь чтобы кролики подошли к тебе, то стоит сидеть тихонько. Иначе они могут испугаться, - Сычжуй мягко корректирует поведение Вэй Ина. Тот понятливо кивает и замирает. Через несколько минут первый кролик добирается до людей. Его тут же поощряют вкусняшкой и у Вэй Ина наконец получается его погладить. Постепенно кроликов вокруг собирается всё больше и больше и малыш полностью увлекается ими, не обращая больше внимания ни на что вокруг. Время обеда наступает неожиданно быстро, вместе с ним появляется необходимость увести Вэй Ина обратно в цзинши. Лань Сычжуй почти уверен, что тот не захочет уходить, но малыш удивительно послушно уходит с полянки. Обед тоже проходит спокойно. К его концу Вэй Ина уже клонит в сон. Поэтому Лань Чжань помогает ему умыться после еды укладывает в постель, уже привычно вкладывая в руки кусок одеяла, чтобы малышу лучше спалось. После дневного сна и небольшого перекуса малыша снова выводят на улицу. Ханьгуан Цзюнь категорически против того, чтобы ребёнок проводил много времени в помещении, где за время их отсутствия наверняка скопилось некоторое количество пыли. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи вновь присоединяются к ним на прогулке. Время уже приближается к закату. Поэтому на полянку с кроликами компания не возвращается, решив провести время позади цзинши. Видя, что Вэй Ин совершенно не понимает, чем тут заниматься, Лань Цзинъи предлагает поиграть в прятки. Ханьгуан Цзюнь одобряет эту идею, и ребята объясняют Вэй Ину, что он будет прятаться, а они будут его искать. Малыш с энтузиазмом воспринимает эту идею и уносится в поисках укромного места. Ребята считают до 30, чтобы дать Вэй Ину больше времени, а Ханьгуан Цзюнь внимательно следит, чтобы Вэй Ин не удрал слишком уж далеко. В начале всё шло просто прекрасно. У Вэй Ина хорошо получалось прятаться, а у Ланей неплохо получалось находить вёрткого малыша. Но вот уже десять минут младшие Лани проверяют каждый куст и не находят даже намёка на ребёнка. Возможно, они бы уже впали в отчаяние, но Ханьгуан Цзюнь выглядит спокойным, хотя и поднялся на ноги. Неожиданно сверху раздался лёгкий треск, вскрик и с верхушки небольшого дерева, под которым стоял Лань Ванцзи, прямо в подставленные руки выпал Вэй Ин. - А я говорил, что ты упадёшь, - без упрёка сказал Лань Чжань, направляясь к цзинши. – На сегодня хватит развлечений. Пора ужинать и готовиться ко сну. Младшие Лани поняли Ханьгуан Цзюня без дополнительных намёков и, попрощавшись с обоими, направились в противоположную сторону. По дороге они переговаривались, обсуждая малыша Вэй Ина и то, насколько же он милый. Говорил в основном Лань Цзинъи, но и более молчаливый Лань Сычжуй полностью разделял его мнение. Вечер в цзинши прошёл без приключений. Единственное, что отличало этот приём пищи от всех остальных – Вэй Ин заполз на колени к Лань Чжаню и наотрез отказался их покидать. Когда оба доели свои порции, то малыш снова плотно прижался к старшему. Казалось, что он чувствовал, что скоро вернётся к прежнему состоянию и пытался урвать как можно больше нежности для этой своей формы. Лань Чжаню так и пришлось идти к бочке с водой с плотно прижавшимся к нему Вэй Ином. Там малыш очень нехотя оторвался от Лань Ванцзи, чтобы позволить себя искупать. Но сразу же после окончания подготовки ко сну вновь прилип намертво. Так они и дошли до кровати, устраиваясь под одеялом и начиная медленно погружаться в царство сна. - Ты же всегда будешь со мной, гэгэ? – тихий шёпот настиг Ханьгуан Цзюня, когда тот думал, что малыш уже спит. Он улыбнулся и прижал малыша ближе к себе. - Обязательно буду, Вэй Ин. Ночью Ханьгуан Цзюнь проснётся от того, что Вэй Усянь, вернувшийся к взрослому состоянию, будет возиться у него под боком, потому что во сне выпустил руку Ханьгуан Цзюня. Успокоив супруга, Лань Чжань поцелует его в лоб и вновь уснёт. А когда они проснутся утром, Вэй Усянь изо всех сил будет делать вид что очень плохо помнит последние два дня. А Лань Ванцзи притворится, что верит ему, чтобы не смущать ещё сильнее. Но что-то во взглядах обоих друг на друга неуловимо изменится. Но неизменно в лучшую сторону.