Засыпаю

      Сон.. Что это? Просто физиологическая потребность организма, способ перезагрузиться и набраться сил? Или нечто гораздо большее?       Зачастую, сны – это отражение нашей психики, подсознателтных желаний или осознанных целей. Иногда во сне можно столкнуться со своими страхами, тревогами и неразрешенными конфликтами. Там преследуют кошмары, мучают чувства вины и отчаяния. В таких снах счастье найти сложно. Где-то там, в темных уголках подсознания, обитают наши «демоны», которые не дают нам покоя даже во сне. Руслан с ними подружился.       Сны дают возможность пережить, осознать и отпустить негативные эмоции, найти выход из сложных ситуаций, пусть и на символическом уровне. Прожить некоторые моменты заново, ощутить те же эмоции, но итог, как ни крути, всегда один – чувство опустошения после пробуждения.       Полеты в сновидениях чем-то схожи с приходами после курения или употреба, яркие образы, плывущая реальность, солнышко светит, птички поют.       С косяком никогда не угадаешь: будет тебе сегодня хорошо, весело, да и в целом жизнь не такое уж и уебство, или же словишь жёсткий дереал, тревожность и вагон панических атак впридачу. Тушенцову было по барабану, при любом раскладе его сознание окажется помутненным и притупленым, при любом раскладе он снова увидит его.       Они разошлись, закончив огромную и важную главу своей жизни, оставив позади лишь пепел обид и проведённых вместе мгновений. Руслан по прежнему скучал, просто не смог смириться с тем, что теперь их не связывает ничего. Раз в неделю стабильный тильт по поводу «а могло ли быть по-другому?», тики, тревожность и панички. Он никак не может на это повлиять, он не хочет принимать эту реальность.       Снотворные, долгий сон, порошки и косяки – единственная радость в жизни Руслана. Любой сон или приход имел даже минимальный намек на Кашина, без разницы в каком ключе. Во снах они могут общаться, во снах они могут быть вместе.

«Во снах хоть как-то живой… Здесь только осколки вчерашнего»

      Руслан жил теми иллюзиями, жил избеганием реальности и изменяющими сознание веществами. Сон, в точности копирующий их ссору, мирный расход обычно не учитывался, раз за разом разъебывал менталку, заставляя пережить то же самое в двойном размере. Чувство эйфории приносили сновидения с их посиделкам, отдельный вид ещё не открытого кайфа Руслан испытывал в осознанных снах, где он в реальном времени мог управлять событиями видения.       А есть ли вообще смысл просыпаться? Есть смысл завязывать с наркотиками, если все это в совокупности даёт ему то, чего так не хватает? Зашивает огромную дыру внутри, пусть на короткий срок, позволяет чувствовать себя живым.       Снова.       Просыпаться утром, заново погружаться в реальность кажется худшим наказанием, но после этого всегда следует вознаграждение в виде конца дня. Серая реальность окрашивается в яркие цвета, предвкушение нового сновидения будоражит. Ещё один день прожит, сон – награда.       Каждодневные заебы сильно действуют на психику, бывает, что сны смешиваются с реальностью, где ты не такой всемогущий, сонные параличи атакуют все чаще, галлюцинации при них становятся натуральнее, Руслан все больше сходит с ума. ***       Ночь. Часы чуть переваливают за 3, их тик до ужаса нервирует, но Руслан обстрагировался, даже получилось чуть-чуть уснуть. Мозг обрабатывал информацию, полученную за день, заново раскладывал на все те же полочки фотки и видосы с Даней, которые Тушенцов решил обновить сегодня. Спит Руслан плохо.       Поверхностный сон – частое явление у Руслана, когда ты вроде спишь, а вроде и нет. Этот раз стал не исключением. Руслан лежал на спине, в красках мог разобрать свое сновидение, скорее всего, осознанное, ибо все фразы и движения Русик с лёгкостью предугадывал. Тушенцов прекрасно знал, что последует после его сбитого режима, знал, что будет после разных веществ и снотворных, но не пытался как-то помочь себе.       Поэтому сейчас он лежит на спине с распахнутыми глазами, в холодном поту и с чуть подрагивающим телом. Холодок пробежал по спине, дыхание затруднилось, будто лёгкие что-то сдавливало. Взгляд прикован к скрипящей из-за сквозняка двери, Руслан уверовал во всех богов, готов был молиться на всех языках, чтобы какая-нибудь хуйня сейчас на него не выпрыгнула, он просто не выдержит такого. Знает, что такое паралич, но по ощущениям, каждый раз находится на грани смерти. Когда не можешь двигаться и дать отпор, не можешь убежать или закричать, когда банально еле дышишь.       Но, как ожидалось, из-за двери не выпрыгнуло существо, сбежавшее с Чернобыля, даже на мутацию не похоже. Мутация тут только у мозга Руслана и его больных видений.       Дверь приоткрылась, в темноте горела пара голубых глаз. Руслан выдохнул почти с облегчением, пока не услышал мразотный голосок, как у твари из преисподней.       – Я не причиню тебе вреда, Русь, – огромная фигура уже полностью зашла в комнату, приближаясь к кровати, – чего ты так дрожишь? – у Руслана было много времени обдумать свои слова, но он не смог издать даже мычания. Прикрыл глаза, в надежде, что существо попадет, попытался дёрнуть головой, как советовал ему психотерапевт – не получилось. Дышать становилось все сложнее, а мысль, что ему никто не поможет, да даже не узнает об этом, маячила в голове, наталкивая на не очень жизнерадостные исходы.       – Ну чего ты молчишь? Боишься? – силуэт Кашина сочувствующе покачал головой. А Руслан боится, он физически не может ничего сказать, он оказался в клетке, которую создал себе сам, – Русь, ну ты чего, – голос твари, притворявшейся Кашиным, вдруг стал мягче, Руслан узнал в нем голос Данилы. Больная фантазия села на кровать, протягивая руку к щеке Тушенцова, аккуратно стирая подступившие слезы. Может, все не так плохо? Если каждый сонный паралич будет заканчиваться этим, то Руслан не хочет ничего менять.

«Я ощущаю тебя, ты больше, чем силуэт»

      – Мне кажется, мы совершили ошибку, закончив общение, давай начнем все сначала? – и Руслан всё, Руслан пропал. Он слишком долго ждал этих слов от Кашина, что в качестве защитной реакции мозг подкидывает ему такой глюк. Или не глюк вовсе?       – Чего ты молчишь? Не хочешь? – Руслана трясет от невозможности ответить Дане, тело досихпор скованно, получаются только редкие хрипы, – ну, как хочешь, – рука Данилы резко пропала с щеки, он медленно встал с кровати и подошёл к окну. Тушенцов провел его взглядом, пытаясь хоть как-то запечатлить все происходящее сейчас.       Руслан вздрогнул всем телом, почувствовал все конечности и наконец-то смог спокойно дышать. Повернул голову к открытому окну – пусто. «Не очень то и хотелось», – подумал Руслан, а через час уже вливал в себя бутылку виски, то и дело ощущая фантомные касания на своей щеке. ***       Утро не задалось. Как минимум, потому что под словом утро, Тушенцов подразумевает 4 часа дня. Со всех сторон ебут мозги с дедлайнами, кенты зовут бухать, а девушка требует внимания – Руслан ебал все это в рот.       Девушку Руслана зовут Алина, у них семейная идиллия, все счастливы и так далее, все как у обычной семьи. Только вот Руслану все это не нужно. Для всех они выглядят как счастливая пара, Алина тоже счастлива в этих отношениях, а у Руслана все как обычно идёт по пизде. Он не любит ее, зато она думает по-другому. Тушенцов вовремя начинал играть в театр одного актера: подарить цветы, помнить все мелочи, даты, в милые моменты держаться за руки, целоваться, обниматься, перебирать ее волосы, любить ее так, как хотел чтобы любили его.       Но такой любви он хотел не от нее.       И весь этот спектакль Руслан устраивал ежедневно, умело выбирая моменты и играя на чувствах девушки. Хотел вжиться в роль и не потерять такого друга, как она, хотел сам верить в то, что он делает, что столь прекрасная девушка ему не безразлична. Он хотел быть обычным, а не убиваться по уебку, который кинул его пару лет назад. Своей игрой он пытается внушить себе, что никакой Кашин, в принципе, ему и не нужен. Вся роль была построена на его загонах, тайных желаниях и попытках угодить, чтобы не остаться одному. Для чего это всё?       Бой с тенью, бой с тенью или игра с самим собой. ***       Таких глобальных проблем в голове Даньки не существовало. Девушки нет, строить из себя кого-то не придется, вроде как разложил все по полочкам и живёт припеваючи. Кашин давно отпустил ту ссору, простил Руслану все, что только мог. Даня просто живёт чуть по другой политике: обиды держишь ты сам, страдая из-за этого, другому человеку от этого ни тепло, ни холодно, – но не в этом случае. Кашин видел, как тяжело Руслану дался их расход, многолетняя дружба прекратилась в пепел, уничтожая все, что было до.       Но он отпустил. Со временем стал скучать по шатену, по его токсичным шуткам и до боли холодному карему взгляду. Стеклянные большие глаза передавали больше эмоций, чем слова или движения. Руслан отстранённый, равнодушный ко всему, что только есть, показывался Дане с другой стороны. Он буквально светился, стоило им остаться наедине. Весь спектр эмоций отражали глаза, перестававшие быть просто безэмоциональными кристалликами.       Кашин ощущал себя дома, находясь рядом с Русланом. Там, где должен быть. Вся жизнь замирала, наблюдая за двумя парнями, когда они вместе. Даня хотел мира, хотел снова общаться и правда беспокоился за Руслана, но принципиально отказывался мириться первым. Наблюдал со стороны: на концертах и у общих друзей, но даже не предполагал, что происходит за закрытыми дверями квартиры.       Наверное, ссора была самым необдуманным поступком рыжего. Он не хотел, чтобы так вышло, но сказанных фраз не забыть, время вспять не повернуть. Он не привык жалеть о чем-то. Все, что ты сделал, было нужно для чего-то большего. Без этой ссоры они бы не стали теми, кем являются сейчас – Кашин живёт беззаботной жизнью, пишет музыку, стримит, выступает, но все же желая помириться с Русланом, а по вышеупомянутому скучает дурка и плачет рехаб, ну и музыкальная карьера, но это так, по-мелочи.       Но они тоже люди, созданные из недостатков и проблем, пережитых событий и переломных моментов. Переломным моментом Дани на пути к свободной жизни без недомолвок самому себе стало признание.       «Я его люблю»       Жизнь заиграла другими красками от столь окрыляющего чувства, но только выросшие крылья ломались о бетонную стену, символизирующую конец их общения, конец истории.       Даня думал, что не нужен Руслану после длительного расставания. У него появилась Алина, пошла в гору карьера и вот-вот должен быть масштабный тур по России. Хотел остаться в стороне, не появляться, как снег на голову да ещё и в самый разгар лета. Сторонний наблюдатель, ака ангел хранитель, ака Даня Кашин.       Даня хотел счастья для себя, но счастье любимого человека было выше на пару ступеней. Он не спрашивал, просто после появления Алины Тушенцов стал меньше походить на труп.       Он хотел мира, только если Руслан сделает первый шаг. ***       Снова комната Руслана, снова Данила, сидящий на краю кровати, но в этот раз не паралич. Осознанный сон, где Тушенцов сам выбирает что будет делать или говорить, но только за себя. В 9 случаях из 10 итог неутешительный, но шатен надеялся, что это не тот случай.       Темы разговоров плавно сменялись сами собой, в какой-то момент Руслан перестал понимать, что это всего лишь сон – он не хотел просыпаться в одиночестве и принимать серую реальность. С Даней хорошо. Возможно, Руслан псих, но он бы душу продал, чтобы остаться в этом мирке навсегда.       Как бы Руслан не желал того, даже в осознанном сне он не может влиять на исход, это всего лишь воля случая. 9 из 10 стоматологов реко.. Ой, не то. Тушенцов попал в эту девятку, потому что Данила исчез также неожиданно, как появился.       Резкое потемнение в глазах, на которое благополучно забили, явно пыталось донести сигналы до мозга, полностью занятого самокопанием.       Руслан судорожно начал искать телефон. Он не может просто так отпустить Даню, пусть даже и во сне, он должен попытаться что-то исправить.       Экран блокировки. Общая фотка. Инстаграм. Второй аккаунт. animebit13.

«Не уходи»

2.37

      Кто-то понял, что он проснулся? И он нет. Снова вспышка света, Руслан отрубился без сил, не понимая, что натворил сейчас. «Руслан?» «Что случилось?» «Где Алина?» «Ты дома?» «Я надеюсь» 2.39 ***

«Я просыпаюсь в темноте, вижу тех, кого я потерял на этом сложном пути»

      Стук в дверь доносился эхом в голове Тушенцова. Он осознал,что сделал буквально пару секунд назад, он понял, что находится в реальности только сейчас. Пару раз перечитал то, что принято называть перепиской: одно сообщение, отправленное в явно не трезвом состоянии, даже если при экспертизе следы алкоголя и наркотиков найдены не будут, далее шквал сообщений от Дани.       Почти моментальный ответ. 2 ночи, мать вашу. Беспокоится?       Ответ на сообщение сложно назвать беспокойством, это всего пара букв, что в них закладывали не понятно, а тот факт, что Кашин сейчас стоит за дверью, заставляет сердце биться чаще.       Руслан медленно поплелся к двери, пытаясь продумать свою реакцию на Даню и не выглядеть совсем уебищно. Почему он вообще пришел? Рука замерла над ручкой двери, Руслан почти пересилил себя, чтобы ее открыть. Он не может просто так сдаться. Он увидит его и весь его мир пойдет прахом, рухнет в небытие, как было после осознавания того, что они друг другу никто.       Видеть человека, с которым ты не общаешься, которого любишь и из-за которого каждый день ты по чуть-чуть сходишь с ума, сравнимо с выстрелом в голову.       Дверь открывается с противным скрипом, Руслан боится поднимать глаза, пытается успокоиться и подавить тики от переполняющих эмоций.       – Руслан? – Даня делает шаг в квартиру, закрывая за собой дверь, – ты как? – он не ответил. Стоял в прихожей, рисуя глазами круги на полу, то и дело подавляя тики.       Кашин потянулся к Руслану, заключая Тушенцова в кольцо своих рук, чувствуя, как чужие сильно сжимают в ответ. Руслан полной грудью вдохнул до боли знакомый запах любимых сигарет с ментолом, которые смешались с гелем для душа. Этот почти родной запах сводит с ума, заставляет забыться и подчиниться, только Руслан ещё не понял чему. Даня крепко сжимает руки в ответ, круговыми движениями оглаживая всю плоскость спины. Хочется так и шептать на ухо Руслану, что все будет хорошо, ты справишься с чем угодно, но Кашин лишь прижимал шатена ближе, не давая отстраниться.       Это кажется сном. С дополненной реальностью в виде тактильности и обоняния. Это просто не может быть реальностью. Руслан пару раз зажмурился, проверяя трезвость своего сознания – это реальность, которая не кажется такой серой и суровой, пока рядом стоит Даня. Пока Даня его обнимает.       Руслан отстранился первый, на пробу заглядывая в глаза Кашину. Он боится увидеть в них безразличие, боится, что Даня скажет, что зря приехал. Боится, что он растворится прямо сейчас. Глаза Кашина, словно бушующий океан, выражали беспокойство и непонимание одновременно.       – Руслан, что случилось? – Руслан безмолвно повёл Кашина в свою комнату, хотел взять за руку, но пересилил себя, это будет слишком.       – Останься, прошу, – Руслан не хотел выглядеть жалко, но по другому попросить не мог. Даня не планировал оставаться, но Тушенцов выглядел, как беззащитный запуганный котёнок, которого нельзя оставить.       – Ложись, Русь, – Даня накрыл Тушенцова одеялом, чуть сжимая его в комок со спины. Руслан чуть не разрыдался от такого жеста, Кашин помнит, что говорил Руслан, помнит, что так он чувствует себя защищённее от внешнего мира. Под одеялом Даня нащупал руку Руслана и обхватил своей, подтверждая свое присутствие.       Даня смотрел на мило посапывающего Руслана, наклонился ближе и поцеловал шатена в лоб. Губы Тушенцова искривились в едва заметной улыбке.       Руслан провалился в сон, где наконец-то нет кошмаров, не настигнет сонный паралич и не будет галлюцинаций. Пока чужая рука сжимает его руку, все хорошо. Пока чужие губы нежно целуют его в лоб. Это было последнее, что помнил Тушенцов, перед тем как окончательно уснуть. Даня чуть разлегся на кровати, задремав на пару часиков, но руку не отпускал.       После бесшумного пробуждения взглянул на часы – 8.24. Руслан ещё спит, Кашин попытался аккуратно встать с кровати, на прощание ещё раз нежно поцеловал Тушенцова в лоб, придерживая и поглаживая его щеку, обвел глазами милое лицо спящего и поспешил уйти, чтобы не разбудить. Зашёл на кухню, чтобы попить водички, но вместо чайника нашёл пару пустых бутылок виски и много таблеток. Антидепрессанты? Или наркотики? Чайник все же нашёл и поспешил убраться с кухни, поскольку это далеко не его дело.       Не его, но из-за него. ***       Как только входная дверь захлопнулась, Руслан разлепил глаза. Он проснулся ещё тогда, когда Даня начал подниматься с кровати. Ощутил аккуратное поглаживание щеки и поцелуй в лоб.       Снова привыкать жить с вновь вспыхнувшими чувствами, с фантомным ощущением нежных касаний, снова одному. Нежные поцелуи слишком понравились Руслану, как Даня аккуратно сжимал его руку, как пытался не разбудить, как приехал после одного сообщения, не несущего в себе какого-то смысла, как остался с Русланом на ночь без лишних слов, хотя мог послать после первого сообщения. После такого они до сих пор чужие? А может, они и не были чужими никогда?

«Забыть на утро тебя, как выстрелом в голову, не смогу, я подсел»

***       Всю дорогу домой Даня провел в раздумьях. Руслана хотелось закрыть от всего мира, защитить от натиска проблем в своих объятиях. Держать его руку бесконечно долго, покрыть поцелуями все лицо и не отпускать ни при каких обстоятельствах.       Нельзя.       Что это было Даня так и не понял. Зачем написал Руслан и что хотел тоже неизвестно. Самое сложное – разобраться, что ты чувствуешь. Это была одноразовая акция, у Руслана есть Алина и чуть пошатанная менталка, но они справятся, Кашин там даже в качестве «принеси-подай таблы, воды и поспи со мной» не нужен, один раз пригодился, но все же. Они друг другу никто, Даня не имеет даже малейшего права туда лезть.       Но он хотел быть нужным. Одной только встречи хватило, чтобы влюбиться заново. Безмолвная посиделка обернулась во что-то большее, по крайней мере для него. Руслан по прежнему ему доверяет? Написал именно ему, пустил в дом, смог уснуть только в его присутствии. Блять.       Даня хотел обратно, чтобы застыть в объятиях Руслана, но понимал, что не может себе этого позволить.       Где-то в Москва-Сити сидел Руслан, который точно также хотел забыться в объятиях Кашина, но вновь выстраивал себе преграды в виде своих загонов.

«Но если сильно разбирать, то я закончился вчера, а это значит мне пора уже, прости»

***       С ночной «посиделки» прошло примерно три недели, Руслан потерял надежду на самостоятельное объявление Кашина, понял, что это было единожды и скорее всего, не повторится никогда.       Где-то подсознательно Тушенцов осознавал, что он не один, что есть много людей, которые могут и хотят ему помочь. Но ночью это не играет никакой роли. Он остаётся один на один со своими кошмарами и самыми заветными мечтами. Одна из которых, самая недостижимая, недавно обновила свой образ в голове Руслана и стала выглядеть более натурально, но все также недоступно.       Отношения с Алиной держались на волоске из-за постоянных пропаданий Тушенцова. Он стал уделять меньше внимания ей, а она развела из этого скандал и посреди ночёвки уехала к маме, полторы недели назад. Тогда Руслан тоже хотел написать Кашину, но подумал, что ему нет дела до семейных драм. Он остался один в съемной квартире, один на поле боя против пожирающих его мыслей. ***       Тушенцов любил ночь за ее откровенность. Ночь освобождает от необходимости соответствовать ожиданиям, играть определенную роль. Можно позволить себе быть самим собой, без оглядки на чужое мнение. Это пару спокойных часов для искреннего анализа, а отсутствие отвлекающих факторов позволяет увидеть вещи более ясно и откровенно. В тишине и темноте ночи чувства и эмоции могут обостряться. То, что днем кажется незначительным, ночью может приобрести особое значение.       Ночью легче говорить о сокровенном. Ночью не нужно врать. Даже себе.       И если первые две недели Руслан летал где-то в промежутке от эйфории до депрессии, из-за какой никакой, но встречи, то третью неделю, каждую ночь рука так и тянулась написать ему ещё раз.       Хуже от одного сообщения не станет – он либо поймет, что Даниле не все равно, либо тот случай был лишь совпадением и больными додумками об отношении к себе. Руслан не жалеет о своих ошибках, только если они не связаны с Кашиным. А так, это будет новый шанс на старую дружбу. Можно просто общение, Руслан не принципиальный. Если все пойдет прахом, он будет готов.       Возможно, сейчас, в три ночи, Руслан совершил самую главную ошибку в своей жизни, единственную, о которой будет жалеть.       А может, не жалеть? Может, не ошибку вовсе?

«Дань?»

3.17

«Приехать?» 3.19

«Да»

3.19

***       Стук в дверь, Руслан подорвался с кровати, но впал в ступор около двери. Рука точно также зависла над ручкой, чувство дежавю приобретало новые силы.       Тушенцов со скрипом открывает дверь, за ней стоит Кашин со спокойным выражением лица, как будто не его только что, в 3 часа ночи, вытянули из мягкой кроватки и заставили ехать через пол Москвы. Ну как заставили, сам предложил, но Руслан так и хотел.       Даня шагнул в квартиру, закрыл за собой дверь и направился в комнату Руслана, чего сделать ему не дали. Шатен схватил рыжего за рукав и толкнул к стене, прижимая своим весом. Руслан впился в губы Дани, пытаясь передать ему свои чувства, потому что по-другому не умеет. Он был готов, что его оттолкнут и больше не будут общаться, он был готов ко всем оскорблениям в свой адрес, но вместо этого почувствовал крепкие руки на своей спине, которые вжимали его в себя. Почувствовал чужие губы, которые охотно ему отвечали, почувствовал, как инициатива ускользает из его рук, и к стене теперь прижимают его. Руки Руслана поползли выше и обхватили Кашина за шею, пока Даня продолжал вжимать его в стену. Поцелуй был мягким, а редкие укусы губ плавили мозг своим контрастом. Шатен запустил руку в волосы Дани, прошёлся рукой по всей голове и сжал на загривке, на что получил тихий стон, отдающийся в ушах громким эхом.       Данила отстранился первым, затуманенным взглядом смотря на Тушенцова, сердце которого пропустило удар. Два голубых омута пленили, Руслан понял, что утонул. Даня аккуратно провел рукой по щеке шатена, смотря прямо в глаза. Тушенцов видел в этом жесте попытку наладить контакт, образовать связь и подчинить, видел, как рушится все, что он выстраивал годами. Он видел в этом свою гибель.       Тушенцов поддался вперед, втягивая рыжего в очередной поцелуй, полный недосказанных эмоций и нежности. Даня водил руками по спине Руслана, постепенно осознавая, что сам пропадает в этом молодом человеке. Он не хочет быть сторонним наблюдателем, смотреть издалека и радоваться за его счастье. Он хочет быть здесь и сейчас. Хочет просыпаться вместе по утрам и готовить завтрак, хочет общую студию и совместный тур, хочет сто процентов его внимания и нежности, в дуэте с нескрываемой иронией и сарказмом, хочет разговоры по душам вечером на балконе, делить последнюю сигарету, сидя в обнимку на крыше. Хочет быть с ним.       Не хочет разрывать этот поцелуй.       На этот раз Руслан отстранился первым, вопросительно смотря на Кашина. Диалог был неизбежен, как бы они того не желали.       – Пошли на кухню, – Тушенцов дёрнул рыжеволосого за рукав, приглашая пройти за собой. Шатен вскипятил чайник и поставил две кружки, закидывая туда заварку. Залил водой, положил в чашку рыжего две ложки сахара и придвинул Кашину. Даня сдержал попытку своих глаз уползти куда-то далеко от приятного удивления. От ахуя. Сахар в чае это такая мелочь, которую Руслан запомнил и пронес с собой сквозь года.       – Я предлагаю не ворошить прошлые ссоры, я давно тебя простил и не хочу заново это обсуждать, – Руслан кивнул в знак согласия, – можно обсудить прошедший месяц, нам это необходимо. Почему ты мне написал?       – Я.. я не знаю. Я забылся во снах и перепутал один из таких с реальностью. Я живу в собственном аду из паничек, в башне из таблеток, а из облаков иногда сыпется кокаин. Я пытаюсь разобраться в себе и закончить все это, но не могу. Я не могу спать, а если сплю, мне снишься ты. В разных ситуациях, но исход один – ты всегда уходишь. Я не понял, что написал тебе, я осознал это только тогда, когда услышал стук в дверь. Ты пришел, и все как будто встало на свои места. Я заснул без кошмаров в первый раз, когда ты сидел рядом и держал меня за руку. Не знаю, почему мой организм так реагирует на тебя, но пока ты рядом все мои проблемы отходят на второй план. Ты мне нужен, Дань, не знаю, как ты будешь на это реагировать, но как будто поцелуем все было сказано, – Руслан отпустил глаза и отпил горячего чая. Не желая смотреть в глаза, подошёл к окну и открыл его, продолжая смотреть на улицу. Почувствовал, что сзади к нему прижались и притянули к себе, почувствовал, как чужой нос ведёт по шее, впитывая запах Тушенцова. Сильные руки развернули его и усадили на подоконник, Даня на пробу коснулся губами губ Руслана словно в первый раз, завел руки за талию и углубил поцелуй. Он был нежным, медленным и хрупким, как будто они боялись оборвать нитку вновь образовавшейся связи. В этом поцелуе не было места страсти, только потребность быть рядом, чувствовать тепло друг друга, дышать одним воздухом.       – Рассвет, – Даня кивнул в сторону окна, находящегося за спиной Тушенцова, – пошли на балкон? – Кашин чуть отошёл, давая Руслану пространство слезть с подоконника и открыть балконную дверь.       Тушенцов шагнул на балкон и поджёг сигарету, затягиваясь едким дымом, облокотился на раму открытого окна и картинно выпустил белые струйки, наблюдая за просыпающимся городом. Сбоку пристроился Даня, который нагло отжал сигарету из рук Руслана и затянулся сам.       – Скажешь что-нибудь? – шатен выжидающе смотрел на Кашина, пытаясь прочитать того.       – Я не понял, почему приехал тогда и почему стою здесь сейчас. Но по ощущениям, сейчас я там, где должен быть. Где хочу быть. Я простил тебя за все прошлое и не хотел лезть в твою жизнь заново, не хотел причинять тебе боль, но сорвался после первого и единственного сообщения. Два раза. Я знал и видел, как тебе было плохо, но надеялся, что ты сможешь выбраться сам, а мое присутствие будет плохо влиять. Наблюдал со стороны, хотел быть ближе, но не мог из-за собственных убеждений, прости, – Даня впервые высказал в слух все, что путалось в мыслях и не давало покоя. После слов стало намного легче, потому что они услышанны тем, кому адресованы. Тем, чью иронию в каждом слове Даня любил больше всего, тем, чей каждый штрих чернил под кожей, собранный в единую картину, Даня был готов рассматривать вечность.       Слова о признании в чувствах зависли в воздухе, каждый считал это чем-то запретным, но каждый чувствовал одно и то же. Руслан смотрел в небесную даль, не представляя, что делать дальше.       – Только не уходи, прошу, – Руслан посмотрел на Даню глазами, полными боли и желания остаться с ним, – я не хочу, чтобы ты уходил, – Тушенцов аккуратно переплел их пальцы, боясь спугнуть Кашина своими действиями.       – Я не уйду, теперь никогда, – Даня сжал руку ещё сильнее и приблизился, аккуратно, почти мимолётно целуя Руслана в губы. На лице рыжего появилась довольная ухмылка, а большой палец руки поглаживал тыльную сторону ладони Руслана.       – Дань, я люблю тебя, – щеки Руслана чуть порозовели, а сам он продолжал смотреть в глаза Кашину, ожидая четкого ответа, а не каких-то там домыслов после поцелуев.       – А я люблю тебя в ответ и больше не хочу тебя терять, – тон голоса стал чуть ниже, это были самые искренние слова, которые он произносил за всю жизнь, без капли сомнений и вариантов передумать.       Тушенцов любил рассветы и считал их символом перемен, новой жизни, за гранью реальности. Восход солнца нес за собой большие перемены в жизни двух парней, делящих одну сигарету на балконе.       Сигарета на двоих – это больше, чем просто табак. Это нить, связывающая два сердца.

«Словно в семнадцать в Красноярске где-то курим на балконе»