***
4 мая 2025 г., 21:17
Это было игрой, одной из многих, которые себе позволяли жадные до секса и новых ощущений тогда ещё совсем мальчишки. Для них не было запретов, разве что посторонних в свою постель они не допускали, хотя Геллерт и предлагал замутить тройничок с на всё согласной девицей из ближайшей деревни. Но Альбус тогда устроил любовнику невероятный скандал и почти неделю дулся, не подпуская к себе, и больше таких ошибок Геллерт не совершал. Ревность партнёра ему даже нравилась, но дразнить Альбуса впредь он предпочитал более мягко, не перегибая.
На эксперимент с оборотным зельем же Альбус согласился, пусть и после длительных раздумий. Решающим стало предложение Геллерта самому выпить зелье первому, давая Альбусу попробовать секс с женщиной в своём лице. Альбусу не понравилось, он вообще еле сумел кончить — женщиной Геллерт был слишком мягким, пах совсем не так. Да и мелькающая перед глазами женская грудь — Геллерт хотел обязательно видеть реакцию любовника, так что поза по-собачьи его не устроила — раздражала и сбивала настрой. Но отказать любовнику в ответной возможности Альбус не сумел, и через несколько ночей сам принял злополучное зелье.
В этот раз ему тоже не понравилось. Геллерт, привыкший к тому, что тело партнёра всегда ясно даёт понять о своём возбуждении, опознать признаки этого самого возбуждения у женского тела не сумел, поэтому слишком поторопился, а потом ещё и кончить успел раньше времени, оставив Альбуса совершенно неудовлетворённым. Подсказывать Альбус не спешил, надеясь, что Геллерт побыстрее закончит и они забудут глупую игру как страшный сон. Но как раз Геллерту всё понравилось даже слишком, и он крутил Альбуса под собой до самого утра, кончая в него снова и снова. А потом они ненадолго уснули, а когда проснулись, действие оборотного зелья почему-то так и не закончилось.
Не закончилось оно и на следующий день, и даже через неделю, когда напуганные происходящим парни засели за книги, пытаясь найти разгадку произошедшего. Намёк нашёлся в книге с медицинскими курьёзами, а когда Геллерт, испуганный донельзя, наложил на Альбуса диагностическое заклинание, намёк превратился в кошмарный факт — в женском теле произошло зачатие, а значит обратное превращение произойдёт не раньше, чем ребёнок родится.
То, что попытка вытравить плод почти всегда грозила ведьме полной потерей магии, если не жизни, парни знали, так что такой вариант даже не рассматривали — потерять магию для Альбуса было страшнее, чем даже умереть. Геллерт даже обрадовался будущему ребёнку и предложил Альбусу заключить брак. Альбус, хоть и злился на ситуацию, на брак согласился, но только после родов — он боялся, что, заключённый под обороткой, брак может оказаться недействительным.
Для знакомых и родственников была спешно придумана байка про учёбу заграницей, Геллерт наскрёб денег на оплату домика в глуши на год, в который Альбус переехал, и началось томительное ожидание.
Поначалу Геллерт был сама забота — порхал вокруг Альбуса, выполнял любое желание любовника, который почти сразу начал испытывать проблемы с магией и мучился от токсикоза. Но очень быстро он заскучал, к тому же в отличие от Альбуса тяги к сексу испытывать не перестал.
Хотя сперва ему было стыдно чего-то требовать от Альбуса, в конце концов Геллерт сообщил партнёру, что в монахи он не записывался, и больше терпеть не в состоянии. Альбус, ставший во время беременности слишком нервным и чувствительным, испугался, признавая право Геллерта на собственные желания и чувства. Секс в женском теле приятней не стал, даже наоборот, оказался еле переносим, но до поры до времени Альбус терпел ради сохранения мира в их странной семье. Но однажды не выдержал и высказал Геллерту всё, что думает по поводу превращения себя самого в игрушку для утех, и порекомендовал дрочить в одиночестве в кулак, а не в чужое тело.
Геллерт скандала не оценил — он был уверен, что всё у них происходит по взаимному не только согласию, но и желанию, и информация о том, что Альбус просто мастерски притворялся, его весьма шокировала. А на следующее утро он вернулся в домик к сходящему с ума от беспокойства Альбусу с запахом перегара и следами засосов, а также с синяками на бёдрах в форме мужских ладоней.
Измены Альбус не простил, запустив в Геллерта Авадой, но, к счастью, промахнулся. Дожидаться, пока обманутый любовник прицелится получше, Геллерт не рискнул, сразу же сбежав от Альбуса подальше, а потом для надёжности вообще уехав в Европу. В письме, присланном с совой, он пообещал, что вернётся, когда Альбус родит и будет в состоянии адекватно обсуждать их отношения, а также сообщил, что оставляет жениху достаточно денег и домовика Добби, который получил приказ ухаживать за Альбусом и за новорожденным, как только тот появится на свет.
К рождению ребёнка Альбус, вопреки надеждам Геллерта, не остыл, наоборот. Проведённые в одиночестве месяцы окончательно убили прежде почти сказочную любовь Альбуса, превратив её в ненависть. Он не сумел простить Геллерту предательства, собственной беспомощности и изоляции, а главное — доведшей его до истощения беременности. Альбус был очень сильным магом, и будь он изначально женщиной, тянущий магию ребёнок не стал бы такой уж проблемой. Но беда была в том, что огромное количество магической энергии уходило на поддержание действия давно выветрившегося оборотного зелья, и это как раз было основной причиной, по которой подобный способ не использовался для обретения наследника в мужских парах. Чуть менее слабый маг просто не пережил бы подобную беременность, либо остался бы даже не сквибом — маглом, полностью потеряв всю магию.
Альбусу повезло — он выжил, и даже остался при своей силе, но выглядел он к самым родам как жертва длительной голодовки и почти не держался на ногах. Но даже в таком состоянии он понимал, что рожать в Мунго для него слишком опасно. Оказаться сенсацией и попасть на страницы газет как маг, самостоятельно выносивший ребёнка, Альбус категорически не хотел. Так что почувствовав, что до родов остались уже считанные часы, приказал домовику перенести себя к магловскому приюту для сирот.
Домовик, которого Альбус уже успел привязать к себе с помощью кровного ритуала, ослушаться не посмел, и, выполнив приказ, тут же стал невидимым, оставаясь рядом с хозяином, чтобы помочь, если вдруг что пойдёт не так.
Он успел представиться только что придуманным женским именем, поплакался директрисе приюта насчёт пропавшего любимого мужа, в честь которого желал бы назвать сына, а потом всё резко ускорилось, а сам Альбус понял, что больше ничего не контролирует.
Сами роды Альбус впоследствии вспоминал как воплощение ада на земле, как самую страшную пытку, и даже много десятилетий спустя, медленно умирая от жестокого проклятия, признавал, что рождение ребёнка намного мучительней. Когда же он наконец отмучился, Альбусу показали мальчишку, больше похожего на серого лягушонка, чем на полноценного человека, похвалили за терпение и оставили в одиночестве.
Это произошло очень вовремя — тело скрутила судорога и к Альбусу вернулся наконец его родной облик. Он снова стал мужчиной, пусть и похудевшим, измученным и вообще выглядящим ужасно. Но даже не это стало главной причиной для ликования — помимо собственного пола и облика к Альбусу вернулась магия, так как телу больше не требовалась подпитка сложной трансформации.
Медлить он не стал. Домовик не мешкая подал хозяину палочку, которую тот предусмотрительно не рискнул оставлять на виду у маглов, Альбус трансфигурировал нашедшийся в углу колченогий табурет в бездыханное женское тело, придав ему по возможности сходство с тем обликом, который уже привык видеть в зеркале, и немедленно аппарировал домой.
На похороны Меропы Реддл, состоявшиеся через день, Альбус явился под чарами отвлечения внимания — для него они стали своеобразным ритуалом избавления от слишком въевшейся в него сути. На сына смотреть он не стал — для Альбуса раз и навсегда Том, названный в приюте по вымышленному имени супруга Меропы, остался сыном предавшего его Геллерта и умершей женщины, похороны которой Альбус видел собственными глазами. Считать себя этой женщиной Альбус отказывался даже в мыслях.
Одиннадцать лет спустя, придя в этот самый приют с письмом из Хогвартса, Альбус осознал, что ненавидит мальчика за сам факт его кровного родства с Геллертом, да и за собственные мучения тоже. К тому времени он успел уже отправить Геллерту с десяток писем, в которых на вопросы о ребёнке отвечал неизменное «он жив, но ты никогда о нём ничего не узнаешь». Милосердней было бы солгать о гибели ребёнка, но именно о милосердии Альбус думал меньше всего.
А потом была война и легендарная дуэль, во время которой Альбус успел задать один вопрос — хочет ли Геллерт всё же узнать имя сына и где того искать. И Тёмный Лорд, который держал в страхе всю Европу, опустил палочку.
Победителю Гриндевальда позволили свидание наедине с поверженным противником. Смеяться в голос Альбус не стал — он был уверен, что их подслушивают, поэтому всё, что хотел сообщить, высказал в лицо Геллерту еле слышным шёпотом. Что его сын чуть не погиб под бомбёжками Лондона, в которых Геллерт был виноват напрямую. О том, как сам Альбус гнобит мальчика в школе, и что несмотря на отличную учёбу не позволит найти в магической Британии никакой приличной работы после выпуска из Хогвартса. О том, что из ребёнка получится прекрасный Тёмный Лорд, который вознесёт Альбуса на ещё одну ступеньку вверх в глазах обывателей, а сам закончит так же, как и его предатель-отец, в тюрьме или в могиле, ненавидимый всеми.
— Но он же и твой сын, — только и смог выдохнуть Геллерт в ответ на эти откровения.
— Он не мой сын! — заорал Альбус, забывшись, но тут же понизил тон. — Но всё равно, за это он будет страдать ещё сильнее, чем ты.
***
Это было игрой, одной из многих, но единственной, где они использовали зелья. Альбус это запомнил, как и все кошмарные последствия этой игры. Он на всю оставшуюся жизнь возненавидел зелья, саму науку зельеварения и зельеваров в частности. Поэтому решая, кого выбрать в пешки в очередном раунде борьбе с сыном своего злейшего врага, те пешки, которыми он пожертвует в первую очередь, он сразу же обратил внимание на блистающую на Зельеварении Лили Эванс и потомственного зельевара Северуса Снейпа. У них не было ни единого шанса остаться в стороне. _____ конец
