Young and beautiful

По спине Итэра пробегает холодок, когда во время обеденного перерыва коллеги окружают его со всех сторон. На лицах у них улыбки - слишком широкие, чтобы походить на естественные - и уши закладывает, когда все они хором начинают выкрикивать пожелания, поздравлять его…с днём рождения. Ох, а ведь сам Итэр совсем про него забыл. Принимая в подарок одуванчиковое вино с тихими благодарностями, он думает о том, что лучше бы ему о нём не напоминали. Свой день рождения он не любит, ведь знает: с самого первого поздравления и до самого вечера ему будет казаться, будто изнутри его пожирает нечто, что наведывается только в этот день. Может, удастся утопить это нечто в вине?

***

Вино дешёвое, купленное по какой-нибудь акции, о чём говорит плохо отклеенный жёлтый ценник. Обычно мягкое, чуть сладковатое, будто в бокале смешивается свежесть весны и тепло лета, вино из одуванчиков на этот раз чересчур крепкое, отдаёт спиртом и оседает горечью на языке. Хочется незамедлительно отплеваться, запить дрянной вкус водой и никогда больше не пробовать, не называть и не сравнивать этот неудачный напиток с вином. Ну, Итэр от подарка коллег многого и не ожидал. Всё-таки они не его старый приятель Дилюк с личной винокурней. Но Итэр не против ужасного вкуса и неприятного ощущения вязкости во рту – в свои студенческие годы он пробовал и похуже. Не против лёгкого головокружения, возникшего после парочки бокалов. Жаль только, паршивое вино никак не помогло ему скрыться от тяжести в груди и мыслей, заполонивших голову туманом. Он думает…Нет, скорее, волчком нездорово накручивает себя размышлениями о себе, о жизни, о том, что он успел сделать за пройденный путь, что ему только предстоит сделать. Сможет ли? Он думает, сколько времени у него ещё в запасе, о неминуемой старости…Глупости конечно – ему всего лишь немного за тридцать, вся жизнь впереди. Лучше настроиться на хорошее, а не закапываться с головой в пустые переживания. Только вот эти пустые переживания по весу как десятки каменных глыб и ощущаются внутри чем-то гнилым. Они преследуют его каждый год. Он отрывает взгляд от молчаливого Сяо, в последний раз тихо усмехнувшись над тем, как тот забавно морщится от вкуса вина. Устало откидывается на спинку дивана, уставившись в пустой бокал у себя в руке. Смотрит так пристально, будто на дне невидимыми чернилами выведены ответы на все вопросы, словно прозрачный бокал – это хрустальный шар, в котором можно увидеть будущее. Так глубоко уходит в себя, что вздрагивает, когда его руку перехватывает другая, обжигающе-тёплая, родная. Сяо ничего не спрашивает, не говорит, забирает пустой бокал и невесомо целует костяшки. Одним своим взглядом помогает забыть о прошлом, будущем, напоминает о настоящем, о том, что всё хорошо и тревожиться не о чем. Даже если и есть, то все тревоги он разделит вместе с ним. Итэр, бывает, сомневается в самом себе, в своих возможностях и решениях. В Сяо, в своих чувствах к нему он не сомневался никогда. Сяо – его якорь, опора и умиротворение, в котором Итэр всегда так нуждается. Особенно сегодня, когда собственные мысли предают, образуя в голове настоящую бурю всего ненужного. - Ты опять слишком много думаешь, - говорит Сяо, разминая подушечки возлюбленных пальцев. - Как всегда, – улыбается Итэр, пьяно-влюблённым взглядом наблюдая за действиями мужа. Сяо тоже пьян. Это неудивительно, он никогда не отличался хорошей устойчивостью к алкоголю, особенно к плохому. Действие вина видно в блеске глаз, хитром огоньке, что скрывается в янтарной радужке, по небольшой, но весёлой улыбке и розовому румянцу на скулах. Итэр чувствует, что его муж что-то задумал, но не успевает спросить, так как Сяо резко встаёт с дивана и утаскивает за собой. То, что это своеобразное приглашение потанцевать становится понятно уже после короткого кивка в сторону, откуда доносились тихие звуки музыки. Итэр и забыл про неё, так хорошо она всё это время сливалась с фоном. Сяо невозможно отказать и Итэр, на слегка заплетающихся ногах идёт за ним в центр комнаты. Он без сопротивления позволяет утянуть себя, поддаётся ещё одной попытке отвлечься и наслаждается тем, как руки мужа оглаживают его талию. В тепле этих рук он готов был раствориться в любой момент. Итэр целует его в щёку, дрожит в любимых руках от облегчённого вздоха, будто Сяо поймал его на краю пропасти, соприкасается с ним лбами, сосредотачивая все свои заторможенные алкоголем чувства на нём. Их танец больше походил на топтание. Танцорами они никогда не были и пик их способностей проявляется в тот момент, когда Сяо, в шутку легонько наклоняет возлюбленного, а затем, соприкасаясь с его рукой лишь кончиками пальцев, позволяет покрутить себя на одном месте. Это немного смущает, но чистый смех Итэра в ответ на подобную авантюру прогоняет всю неловкость, оставляя в сердце лишь нежность. Их движения плавные, медленные, растянутые, как тянучка. Они медленно покачиваются из стороны в сторону под мелодию. Песню Итэр узнаёт не сразу, но потом улыбается от чувства ностальгии, вспомнив, что под неё они когда-то уже танцевали. А именно на школьном выпускном. Это был первый и последний их танец тем вечером, прежде чем они сбежали из переполненного зала и затерялись в безлюдных школьных коридорах. Итэр отчётливо помнит, как в их темноте было волнительно прятаться от скучающего охранника, как было приятно целоваться до головокружения и саднящих губ. Воспоминания об этих днях накатывают мягкой волной, Итэр погружается в них, тихо, незаметно для себя, напевая знакомые слова песни, чей припев слишком хорошо подходит под его сегодняшнюю неуверенность. - Будешь ли ты любить меня, когда я перестану быть юным и красивым? – беззвучно, одними губами, произносит Итэр. Это не было вопросом. Никогда бы в его голову не пришла мысль спрашивать что-то подобное у Сяо. И он никогда даже не задумывался о таком, ведь очевидный ответ на столь глупый вопрос знает и сам. Но Сяо услышал его, уловил его дыхание и отстраняется лишь для того, чтобы в следующую секунду удивить Итэра поцелуем в лоб. Его губы нежно спускаются вниз, скользят по переносице до кончика носа и в конце останавливаются в уголке чужих губ. - Я буду любить тебя до самого конца и дольше, - шепчет Сяо, покрывая лицо мужа беспорядочными, щекочущими поцелуями. Его взгляд полон любви, она вытесняет опьянение, впитывается в янтарную радужку и от её силы дрожат колени. Итэр не дышит, внутри него всё сжимается, а наполненное счастьем сердце ускоряется, глухо бьёт по ребрам, чуть ли не срывается вниз, когда начинается последний куплет. Он тает, растекается влюблённой лужицей в объятиях любимого вместе с затихающей мелодией. Он снова подросток, сбежавший с выпускного вместе со своим парнем ради тайных, скрытых от чужих глаз поцелуев. Его уже не волнует ничего на этом свете, кроме этого человека, от которого его тело и душа рассыпаются на микрочастицы. Всего этого слишком много для опьянённого мозга и чувствительного сердца. С Сяо он становится слишком слабым, прижимается к нему ближе и спешит спрятать лицо с абсолютно глупой улыбкой на его плече. - Я тебя тоже, - приглушённо говорит он, чувствуя, как длинные пальцы зарываются в его волосы, слегка надавливая у самых корней. Они простоят так ещё какое-то время, теряясь друг в друге, влюбляясь ещё сильнее, а музыка вокруг них будет литься беспрерывным потоком. Только вот слов уже никто из них не разберёт. А многие-многие годы спустя Итэр вспомнит этот вечер, горечь вина, сладость прикосновений и улыбнётся, сжимая своей морщинистой рукой другую, такую же старческую, обжигающе-тёплую. Самую любимую и родную.