Хроники Забытолесья и Крови Севера

Тем временем во дворце Иисака всё гнило. Лорд Златопёс собрал заговор. Они нанесли удар не по королю, а по его окружению: убили начальника стражи, подменили одного из советников, а на стенах оставили записки с надписью: «Король слабеет. Тень растёт» В это же утро шаманы Запада, верные Иисаку, устроили обряд под стенами. Они хотели уничтожить память Тихого Рыка — стереть из плоти его дух, заблокировать кровь. Но когда начался обряд, в небе закричали птицы. И на их коже - вспыхнули знаки Забытолесья. Ритуал сорвался. А Тихий Рык, измученный, покрытый ожогами и шрамами, вдруг прошептал: -Ты проигрываешь, Иисак. Даже когда пытаешься победить. -Заткнись. -Ты боишься меня. Не потому что я жив. А потому что — ты тоже. Иисак ударил его. Сильно. Наотмашь. Но взгляд Рыка был спокоен. Иисак вышел. На этот раз не пошёл к себе. Он пошёл в подземелья. Открыл дверь. Встал перед зеркалом. И впервые за всю жизнь - не узнал, кто в нём. Во дворце стало темнее - не от свечей, а от воздуха. Он стал густым, будто пыль забытого подземелья поднялась в приёмные залы. Совет раздробился. Златопёс вызывал к себе ночью других лордов, угощал вином, которое само пахло заговором, и нашёптывал: -Король смотрит на пленника больше, чем на нас. Вы не чувствуете? Что-то сломалось в нём. -Или пробудилось, — говорил лорд Алтарин, седой и молчаливый. Тем временем исак всё чаще сидел в тени. Не тронутый вином, не связанный сном. Он видел Рыка — не только в темнице, но и в зеркалах, на стеклянных чашах, в блеске стали. Он шептал себе: -Он должен умереть. Он должен... Но вместо приказа шёл в темницу. Не с мечом - с вопросами. -Кто ты на самом деле? — спросил он однажды. Рык, истерзанный, с ранами, в которых жила соль, лишь улыбнулся: -Ты ведь знаешь. Ты просто не хочешь признавать. -Признавать что? -Что ты хотел бы быть мной. Свободным. Цельным. -Я король. -А я — сын леса. И мой народ не предает, даже когда умирает. Эти слова впились в плоть Иисака, как иглы. В ту же ночь он вновь не спал. И вспоминал. «Пустыня. Крик матери. Горящий шатёр. Мужчина с кольчугой на лице, который говорил: «Ты теперь король, мальчик. Потому что всё остальное сгорело». Ему было восемь. Он ел прах, пока его кормили ложью. Его учили смотреть в глаза и лгать. Его учили говорить «я прав», даже когда всё внутри кричало: «ты сломлен». Когда он стал королем, он построил стены не только вокруг трона, но и внутри себя. И дал себе клятву: никогда не чувствовать. Потому что чувства - это то, что было в шатре, который сгорел.» Забытолесье ожило. Не с песней, а с шепотом. Воинов собирал Глухой Клинок. Но не тех, кто кричит на поле боя, а тех, кто ходит без звука. Тех, кого рождали для мести. Их глаза светились ночью. Их дыхание оставляло иней. — Мы не вытащим короля, - сказал он. - Мы вытравим все, что сдерживает его. Шепот Глубин вызвала духов. Они вошли в тела мёртвых деревьев, и те пошли. И лес двинулся к границе Запада. В то же время в столице Иисака начали умирать. По одному. Сначала - жрецы. Потом - казначей. Потом — сын одного из преданных лордов. Каждое тело было найдено с символом древней тьмы на груди - тьмы, которой боятся даже духи