Разоблачение.
4 мая 2025 г., 19:04
~Часть 2 ~
Кабинет наполняла умиротворенная тишина, сквозь которую можно было услышать глубокое размеренное дыхание командира. Леви сидел, прикрыв глаза, однако он чувствовал, как тот дышит, ощущал каждое движение его рук, скользивших по страницам документов, словно бы он - зверь, притаившийся в засаде, а Эрвин - ничего не подозревающая жертва. Однако было ли это так? Ривай не догадывался, что вокруг него были сплетены ещё более опасные сети, а кукловод, сидевший прямо напротив него, догадывался обо всех его намерениях и оттого держал своего потенциального убийцу у себя перед глазами, чтобы смочь в случае чего предупредить любой его шаг. Эрвин знал, что уже многим недобропорядочным людям вставил палки в колеса, поэтому ожидать от них можно было всего, что угодно. Ривай был выдающимся человеком по своей силе, за ним Эрвин долгое время наблюдал незаметно для него самого, знал, что дела у этого парня и его товарищей резко пошли в гору после встречи с "кем-то", а то, как легко удалось поймать Ривая, лишь подтверждало его догадки. Чем дольше командир размышлял о том, как происходила погоня, тем больше убеждался в том, что Ривай позволил себя поймать. Стук в дверь прервал размышления обоих. Леви приоткрыл глаза, а Эрвин вполголоса разрешил войти. В кабинете показалась высокая шатенка в очках. — Командир! Нам привезли новые устройства пространственного маневрирования! - восторженно заявила она, - вы должны их увидеть. Эрвин заинтересованно сверкнул глазами и поднялся, глянув на Ривая, который все ещё сидел на диванчике так, что Ханджи, видимо, не поняла, что он здесь (потому что не увидела его). — Ханджи, я сейчас приду. Можешь идти, - сказал он ласково, а та, окрыленная мыслями о новом оборудовании, выпорхнула из кабинета. Ривай напряжённо закусил губу: такой момент для убийства был нагло прерван четырёхглазой сумасшедшей. — Ривай, - позвал спокойно его Эрвин, - ты можешь остаться здесь, но тогда мне придётся тебя закрыть на ключ, - сказал он, стоя у зеркала и застегивая верхнюю пуговицы своей рубашки, которая вечно расходилась под давлением мощной груди командующего. Темноволосый наблюдал за этим, думая вновь о чем-то кровавом. — Командующий, - позвал он, - вам нравится удушение? Эрвин замер, глядя на Ривая через зеркало. — К чему такие вопросы, Аккерман? - чуть строже стал он, продолжая собираться. — Вы так туго застегиваете рубашку. Я подумал, вам нравится удушение. "— Играется", - подумал Эрвин и незаметно ухмыльнулся. — Мне нравится, когда мои подчинённые разговаривают со мной по делу. Тем более, ты говорил, что у тебя было какое-то дело ко мне. Неужели оно касалось моей рубашки? - Эрвин надел куртку с крыльями свободы на спине и посмотрел на Ривая, повернувшись к нему. — Вы теперь так заняты, что мои дела для вас ничто, - ответил темноволосый и поднялся, протягивая Эрвину его плащ, - я предпочту отдохнуть в казармах. Разрешите идти? Светловолосый принял плащ и безмоловно ему кивнул, провожая взглядом. Эрвин взглянул в окно и подумал, что на улице вполне комфортно и без плаща, а потому убрал его обратно в шкаф, разместив на вешалке, выходя из кабинета несколько позже, чем Ривай.***
Следующим вечером Эрвин задержался в своём кабинете: смотрел рассчеты нужного количества провизии для вылазки, вносил коррективы, поэтому вышел достаточно поздно к своим покоям. Он уже пришёл в спальный корпус и подходил к дверям покоев, как вдруг заметил там кого-то. Ривай стоял около двери, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Весь день он исправно тренировался и привыкал к новым условиям, а на досуге размышлял о том, как именно лишить жизни Смита. Хотелось и наслаждаться бесконечно его предсмертным бредом, упиваться каждым вздохом, и закончить быстрее, чтобы увидеть, могут ли эти яркие лазурные глаза вообще когда-то потухнуть. Пока верилось слабо.. казалось, что даже после смерти Эрвин будет смотреть своими ангельскими голубыми очами в самую душу, прожигая телесную оболочку. В таких размышлениях Аккерман даже не заметил, что ноги машинально привели его к тому месту, где можно было найти объект страстного вожделения. Причём, в полном одиночестве. Будто сама судьба давала ему шанс исполнить задуманное. Он оглядел его, останавливая взгляд на белой шее и отчего-то хмурясь. Чтобы стать командиром, важно обладать "чутьем". Именно оно выручит в сложный момент, защитит отряд и спасёт немало жизней. И сейчас, приближаясь к своим покоям, Эрвин чувствовал недоброе от Аккермана, который ждал его у дверей. — Доброго вечера, - сказал мужчина, положив незаметно руку на рукоять своего клинка, - ты что-то хотел? Эрвин спрашивал аккуратно, сосредоточенно следя за каждым движением темноволосого. А причиной тому было то, что, вернувшись после осмотра новых УПМ, Эрвин нашёл вешалку, на которой висел его плащ, расплавленной. Судя по всему, на воротник было что-то нанесено, а последним, в чьих руках был этот плащ, как раз был Ривай. Однако этого не было достаточно для того, чтобы открыто его обвинить, либо это просто не укладывалось у Смита в голове... Ривай незаметно вздрогнул, поднимая глаза на вдруг выросшего рядом Эрвина. Воображение поспешило нарисовать картинку: он, Аккерман, хватает свою верную заточку и... что дальше? А дальше – темнота. Алая вспышка в глазах, багровое зарево. Ривай бы пополам с удовольствием и ненавистью смотрел, как пропитывается кровью идеально чистая рубашка Смита. Что ещё за противоречивые чувства? Брюнет даже на себя разозлился за это. Он никогда не сомневался прежде, так почему Эрвин Смит так на него влияет? Ривай предполагал, каким будет ответ на этот вопрос. Эрвин совершенно точно отличается от всех, кого он знал раньше. Крепкий, рассудительный и спокойный, со светлыми волосами и небесно-голубыми глазами, он был похож на Сошедшего. И чем больше темноволосый об этом думал, тем сильнее хотелось уничтожить, стереть эту нечеловеческую красоту, как что-то запретное. И если бы Ривай знал, как выглядит со стороны, то наверняка бы уже дал сам себе по лбу. Несмотря на то, что Эрвин задал ему вопрос, брюнет молча смотрел сквозь него холодными непроницаемыми глазами, крепко задумавшись. Эрвина напрягала эта гнетущая тишина. Он смотрел в холодные серые глаза напротив и видел, как сверкали в них опасные молнии, угрожавшие сорваться в любую секунду и ударить Эрвину по самому сердцу. Чутья уже было достаточно, чтобы арестовать Аккермана и допрашивать его, но отчего-то Эрвину этого не хотелось. Ему становилось страшно от собственной беспомощности рядом с Риваем. Казалось, если он вдруг прямо сейчас вонзит заточку ему в сердце, то Эрвин это просто примет, примет ледяной клинок из грациозных рук прямо в свою грудь. ```Но почему?```- спрашивал себя он. Эрвин всегда считал, что в этой жизни ему уготована особая роль, но отчего? Он не боялся жертвовать всем ради того, чтобы познать тайны этого мира. Он приказывал солдатам оборвать свои жизни ради выполнения самой ничтожно малой части плана для того, чтобы достичь конечной цели. А Риваю бы он смог приказать? отчего-то в голове не всплыло картины, в которой темноволосого ест гигант, словно бы это было невозможно, словно бы такую уничтожающую ауру нельзя было убить какому-то гиганту. Светловолосый осознал, что тоже молчал все это время. И из этого звенящего молчания пора было выходить. ```Покажи мне свои истинные намерения, Ривай``` - с горечью подумал он и открыл дверь в свою спальню, пропуская Ривая вперёд. — Составишь мне компанию этой ночью? Я устал, - сказал он беззаботно, словно бы этой пятиминутной безмолвной паузы между ними и не было. Ривай взглянул на Эрвина с мелькнувшим в серых глазах всего на секунду смятением. Действительно, он не ожидал, что тот будет вести себя столь беззаботно, хотя только что они буквально пытались прожечь друг на друга взглядами. — Что ты имел в виду под "составить компанию'? – спросил он, незаметно проверяя наличие под лацканом заточки, — мне остаться у тебя на ночь? – Аккерман усмехнулся, проходя в спальню и оборачиваясь на Смита. Где-то в груди птицей трепыхалось нетерпение: крепла уверенность в том, что это тот самый момент, который положит начало новой жизни и покончит с той, что не давала ему сна уже вторую ночь. Эрвин прошёл следом и закрыл за ними дверь на ключ. — Останься, - произнёс он так, словно бы нуждался в этом. Мужчина подошёл к нему и положил руку на щеку, приподнимая слегка его лицо и всматриваясь в серые глаза. — Ты ведь и сам пришёл именно сюда явно не за тем, чтобы решить какой-то рабочий вопрос, знал же, что я весь день в своём кабинете? Ривай немного сощурил глаза, вглядываясь в проницательные голубые омуты мужчины. ```Чувствует –``` коротко пронеслось в голове. — Ты прав, – ответил он, поняв, что дальнейшее отрицание не имеет смысла, поскольку Эрвин всё понял, — У меня к тебе есть один маленький вопрос... — Я тебя слушаю, - сказал он, продолжив смотреть ему в глаза, словно бы надеясь прочитать в них его мысли до того, как он сам о них расскажет: так нетерпелось понять, что у него на уме? — Насколько же сильно тебе давит эта рубашка? может пора уже что-то с этим сделать? – спросил брюнет, легонько пихая Эрвина на кровать и склоняясь к нему немного, — иначе я разорву её на тысячу лоскутов и выброшу, – он ухмыльнулся, жадно сверкая глазами и облизывая свои пересохшие губы. Взгляд его упал на шею Смита, после чего Аккерман сощурился, представляя, что сжимать его горло в своих руках наверняка одно удовольствие. Он потянулся рукой к шее блондина и провёл по ней пальцем, после чего поставил колено между ног Эрвина, склонился ниже и прикусил нежную кожу. В неожиданности Эрвин упёрся локтями в кровать, однако ощущение чужого тела так близко его слишком возбуждало. Он чуть не захлебнулся нахлынувшей вдруг дрожью, когда почувствовал укус на своей шее. — Р...Ривай..тебя так беспокоят мои рубашки? - спросил он, зарываясь рукой в его чёрные, как смоль, волосы, и поглаживая подбритый затылок. "— Давай", - подумал в то же время Эрвин. Ривай ненадолго притих, но останавливаться на этом не собирался. Эрвин перестал столь напряжённо следить за его действиями, а значит, пора было действовать. — На самом деле, едва ли есть разница, в какой из рубашек ты сделаешь последний вздох, – тихо ответил брюнет, блеснув холодным лезвием в руках и приставив его к горлу мужчины. ```— Так и знал``` , - подумал Эрвин, когда перестал ощущать руку Ривая на своей шее. Обычному человеку не удалось бы почувствовать минутное отсутствие прикосновений и одно лишнее движение, но не командиру разведки. Едва Ривай договорил, Эрвин с силой захватил его хрупкое тело своими мощными бёдрами и перевалил на кровать, выбивая кинжал из рук: он улетел на пол. Блондин схватил его запястья одной рукой и завёл их над его головой. В глазах Эрвина сейчас разыгрался самый настоящий шторм, самый страшный, который только бывает в с виду приветливых тёплых морях. — Кто тебе приказал? Отвечай, - на удивление как можно спокойнее спрашивал Эрвин, держа крепко его руки, а вторую сжимая в кулаке: было видно, что, если Ривай не ответит ему сейчас, это плохо для него закончится. Ривай дернулся в его крепкой хватке, поняв по звуку, что удержать оружие в руке ему не удалось: вылетело. Но, увидев, как потемнели от злости глаза Эрвина, он ухмыльнулся: такое зрелище и пугало, и завораживало одновременно. — Мало ли у тебя недоброжелателей, Эрвин Смит. Лучше ты мне скажи, чем насолил людям, за глаза готовым на всё, лишь бы тебя не стало, - со скривившейся улыбкой сказал Ривай, вжимаясь в кровать: аура командующего могла раздавить. Звук звонкой пощёчины раздался вдруг в спальне. Эрвин не дал Риваю отдышаться: схватил его за горло и крепко сжал. — Я спрашиваю имя! Скажи мне имя того, кто приказал тебе меня убить! - крикнул Эрвин, а в глазах его виднелось разочарование, словно бы он до последнего надеялся, что Ривай не станет этого делать. Эрвин достаточное количество времени наблюдал за этим человеком и был уверен в том, что он никогда не сможет убить просто по чьей-то указке. Мужчина не сомневался, что если представлять угрозу для товарищей Аккермана, то вызвать его гнев на себя вполне возможно,однако это было бы справедливо. Эрвин до последнего надеялся, что Ривай не ступит на тропу убийства ради лёгких денег. Он видел его силы и понимал потенциал: этот человек мог бы спасти человечество от титанов, если бы не связался с тем, кто потребовал убить Эрвина. Поэтому в душе его сейчас бушевал самый настоящий огонь боли и злобы на Ривая и на того, кто это все затеял. Темноволосый не успел ещё осознать влетевшую ему звонкую пощёчину, как Эрвин уже сжимал его горло, перекрывая доступ к кислороду. Аккерман смотрел в глаза, полные злости и разочарования; чувствовал, почему именно это одолевает сейчас Эрвина. он помнил сверкающее восхищение собой в этих лазурных глазах, когда Смит наблюдал за ним в деле, а потому сразу понял, что он, как командир, увидел хороший потенциал. Который Ривай использовал для таких ужасных целей. — Ловоф, – негромко прохрипел он, когда перед глазами уже расцветали фейерверки. Удушение вернуло темноволосого к реальности, напоминая, что он вот-вот может её покинуть самым что ни на есть глупым образом. Мышцы под нижним веком у Эрвина задрожали ещё сильнее. Он убрал от него руки и встал с кровати, чтобы не придушить его ненароком: новая волна злости захлестывала его. Он подошёл к окну и рывком открыл его, втягивая свежий воздух в надежде, что он хоть немного его отрезвит. — Ты спрашивал, чем я ему насолил, - набрав побольше воздуха в грудь, начал Эрвин, - этот ублюдок перепродавал наше снаряжение и набивал себе карманы. Тысячи солдат разведки погибли от элементарной нехватки газа на вылазке, ещё две - от неисправных УПМ. Как только я взялся за учёт имущества, я узнал о том, что он в сговоре с нашими логистами. И я предал его суду, зная, что он через год выйдет, потому что откупится теми же деньгами, которые были запятнаны кровью моих солдат. И знаешь, как хотелось мне поймать его и вывезти за стены, заставить побегать от титанов?! - он обернулся на Ривая, опасно сверкая глазами, - и я не стал делать это. Потому что я солдат, а не разбойник. Я отдам свои силы и свое сердце на спасение человечества. И ты имея столько сил, столько ловкости...хотел использовать их для того, чтобы лишить разведку хоть какого-то гаранта на справедливость?! - в конце своей речи Эрвин вновь повысил голос и замолчал, глядя на лицо Ривая. Аккерман, почувствовав свободу, приподнялся на одном локте, жадно вдыхая воздух. Да, он прекрасно понимал теперь негодование Смита. и начал понимать, каким он человеком является. То, как мужчина старался обеспечить справедливость для своих солдат, напомнило Риваю, что он сам такой же в отношении своих товарищей. И теперь, когда брюнет понял, что общего у них гораздо больше, чем казалось сначала, он взглянул на Эрвина по-другому. То был уже не ледяной непроницаемый взгляд, а взгляд, в котором понимание смешалось с уважением. — Я понял, что совершил ошибку, – негромко начал Ривай, — ты прав, я погнался за возможностью выйти на поверхность и забыть об этих трущобах раз и навсегда. Я не разбирался в ситуации, потому что мне было всё равно. но теперь я понял, что ступил на кривую дорожку. По ней далеко я бы не ушёл.. Эрвин помолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком. Ему было сложно довериться человеку, который дважды его чуть не убил даже несмотря на то, что он почти что раскаялся. — Иди к себе, Ривай. Я не хочу тебя видеть, - сказал он с горечью и вновь отвернулся к окну. — Так точно, – Ривай спокойно поднялся, понимая, что ему нужно время, после чего отошёл к двери, — Доброй ночи. Эрвин Смит.. – перед самым уходом он отдал ему честь и ушёл к себе. Командующий ещё долго стоял у окна, думая, что теперь делать со своим убийцей. И смешанными чувствами, сменявшими злость...***
Следующие два дня Эрвин усиленно занимался подготовкой к вылазке, совершенно не обращая на Ривая никакого внимания. Однако кое-что касаемо его судьбы он решил: Ривай был переведён в отряд другого командира вместе с его товарищами, видимо для того, чтобы и на вылазке никак с ним не пересекаться. Леви узнал об этом в весьма неприятной ситуации: когда его пришли выселять из казарм, отведенных отряду Эрвина. — Аккерман! Пять минут на сборы вещей. Не знаю, чем ты разозлил командира, но он решил перевести тебя в отряд Флагона, его казармы в другом здании, - сказал появившийся в комнате Микки: тот мужчина, которому удалось помочь Эрвину поймать Ривая тогда в подземном городе. Темноволосый взглянул на этого бойца с прищуром: он всё ещё помнил, как Микки боролся с ним в подземном городе, в частности, окунал его в лужу. Он взглянул на своих товарищей. — Они тоже со мной, я надеюсь? без них я никуда переводиться не собираюсь. — Разумеется, - ответил светловолосый, - завтра вылазка. Смотрите, как бы ваши юные задницы не покусали титаны, раз вы остались без покровительства нашего командира, - сказал он, оперевшись на дверной косяк. — Да пошёл ты! За своей задницей следи, - крикнула на него Магнолия, а тот вновь одарил её недоброжелательным взглядом. Ривай взглянул на девушку через плечо и еле заметно мотнул головой, чтобы она не наживала им проблем. — Я думал, весь корпус находится под покровительством командующего, – ответил он Микки, после чего кивнул друзьям собирать вещи, коих у них было, на самом деле, очень немного, — лучше подскажи, куда идти. Мы хорошо освоили пока только это здание. Микки с важным выражением лица стал рассказывать дорогу, а Магнолия передразнивала его незаметно, с чего хохотала сама же.***
Как бы командир не старался, встреча таки произошла тем же вечером на тренировке. Эрвин наблюдал за своим отрядом, когда к нему подошёл Флагон и предложил провести совместную тренировку. Эрвин пересёкся с холодным взглядом напротив и сказал Флагону вполголоса, что в таком случае за ходом тренировки будет следить он, а сам отошёл к лошадям, находившимся за несколько метров отсюда, и стал расспрашивать у инструктора об их готовности к завтрашнему выходу за стены. Ривай мельком взглянул на Эрвина, но потом отвлёкся на шумную Магнолию, которая опять выделывалась. Брюнет, однако, потом нашёл Эрвина взглядом и чуть сощурился, заметив, что он рядом с лошадьми. Однако Аккерман не стал долго пилить его взглядом. Один день без внимания Смита прошёл не так уж и плохо, но его отчего-то ломало изнутри. Как будто всего за пару дней с этим мужчиной он стал ему как необходимый наркотик, без которого невозможно было существовать. ```Да что со мной такое, чёрт побери? –``` раздражённо подумал он, будучи в паре с Микки, который тут же воспользовался его задумчивостью и сбил его с ног. — Офигеть! Братишка Леви, вставай и надери ему зад! - подбадривала Магнолия, а Фарлан в удивлении смотрел за тем, как Леви валяется на земле. Темноволосый же не спешил подниматься, глядя в небо. Цвет его был насыщенным, словно бы все краски дня собрались сейчас в нем и радовали людей на земле перед тем, как погрузить их в ночную тьму. В ночной тьме чувствовал себя Ривай, который вдруг потерял всякую мотивацию сражаться, словно бы переосмысливал свою жизнь, пытаясь понять, что теперь? Он отказался от заказа, теперь спасение больного Яна легло на плечи Фарлана, которому было важно продолжать обеспечивать его в хорошей клинике. За спиной Ривая были два его близких товарища, судьба которых теперь была связана с разведкой - самым опасным корпусом. Однако корпус этот не только позволил им выйти из-под земли, он сразу же дал им свободу, выход за стены. Казалось, даже когда разведчикам ломали крылья, они становились сильнее. В стае птиц, летящих клином, всегда есть та птица, что летит впереди остальных направляя и выбирая самые безопасные маршруты. И в разведке была такая птица. Гордая, но готовая укрыть своими крыльями целую тысячу бойцов. И Ривай даже сейчас, лёжа на земле, чувствовал тепло крыльев этой птицы, которая в нескольких метрах лично проверяла обмундирование вороного коня, которому предстояло завтра нести на своей спине новобранца, попытавшегося убить командующего целых два раза.
