Ночь – Воспоминания чудака с фиолетовыми волосами
10 мая 2025 г., 22:43
Примечания:
Глава коротенькая получилась, но уж как есть... Ну, на три странички написала, не так плохо, наверное...
Пока Цукаса спал крепким сном, Руи опять не спалось. Бессонница не желала отступать, а он с ней, не очень то и боролся. Может быть он не знал как, а может ему просто было уже плевать – мучается от этой напасти уже семь лет, помучается и восемь. Невелика разница.
Руи вздохнул, и потёр уголок своей разломанной маски. Он поднялся с кровати, направляясь к балкону – раз он не мог спать, следовало хотя бы подышать свежим воздухом. Камиширо опёрся руками на перила и бросил взгляд на ночной город. Выглядел он идеально, как и обычно. Это навевало воспоминания...
Маленький мальчик широко улыбается увидев маму, но та тут же закрывает ему рот рукой.
– Тише, дорогой. – шепчет она. – Не показывай такие яркие эмоции. Люди могут не то подумать.
Мальчик в недоумении смотрит на нее. Что это с ней вдруг случилось?
***
Подросток в маске идёт домой из школы. В такой же маске как и все остальные. Он не думает ни о чем, кроме того как попасть домой. Где он может проявить хоть частичку эмоций. Это такая глупость, говорит он себе. Эмоции – слабость? Глупо. Глупо, глупо, глупо, глупо. Но увы – такова социальная норма, и ее надо придерживаться. Даже если очень не хочется.
– Эй. – окликает голос подруги. Нене подходит к нему сзади, ее лицо также закрыто маской, но Руи уверен что оно не выражает никаких эмоций, как и все другие. – Родители сказали мы переезжаем.
Глаза Руи расширяются под маской. Переезжают? Ну да. Семья Нене ведь довольно обеспечена. Они могут позволить себе переехать, даже настолько далеко как в другой город. Будь на то воля Руи, он бы обязательно уехал отсюда, но увы, ему не хватало на то чтобы переехать так далеко. В конце концов, Нисемоно находилось на самой окраине Японии.
– Вот оно как. Удачи. – Нене кивнула, и поспешила дальше. Руи наблюдал за ней, и чувствовал, как на сердце становится тяжелее. Его не отпускало гнетущее чувство предстоящего одиночества. Нене была единственной, кого он мог назвать другом. И больше он ее никогда не увидит.
***
Юный парень бежит через лабиринты однотипных, серых домов. Его сердце бешено стучит в груди, он придерживает маску на лице, будто она может упасть. Хотя, честно говоря, может он еще не готов себе в этом признаться, но он был бы рад, если бы эта чертова маска упала и разбилась.
Лишь час назад ему стукнуло восемнадцать лет, а сейчас он сбегает. Сбегает от удушающей серости и пустоты его родного города. Он понимает, что по настоящему убежать он не сможет – но все равно не останавливается. У него никого нет. Ни здесь, ни за границей Нисемоно. Он уже более трёх лет не слышал о тех, кого он мог назвать своими друзьями, а его родители покинули его год назад. Именно тогда он впервые уронил слезу. Уронил слезу, но тут же смахнул ее, чтобы никто не увидел прозрачных ручейков что струятся из под маски.
А потом, дома, упал на кровать и по настоящему заплакал. Впервые в жизни. Раньше он не позволял себе. Раньше, ему никто не позволял. Теперь же, не было никого кто бы остановил его.
Он добегает до конца переулка. Там тупик, стена перекрывает путь. Руи больше не выдерживает, снимает маску с лица, и в сердцах кидает в стену. Маска с треском ударяется, разбиваясь на две части. Тут же приходит осознание того что он сделал, но Руи больше не чувствует страха. Несмотря на всю ситуацию, из груди рвется отчаянный смех. Он смеется, бесконтрольно и может быть безумно. Руи подходит к стене, и подбирает одну из половинок расколотой маски, надевая ее на себя. На его лице впервые появляется та самая кривая ухмылка, и он разворачивается, направляясь к выходу из переулка.
***
Руи не мог заснуть уже третью ночь. Уже третью ночь он ворочался в кровати не смыкая глаз, увы, не по своей воле. Он тяжело вздохнул, и встал с кровати, направляясь к выходу из своей квартиры.
Разгуливая по тихому, ночному городу, он устало опустился на землю – сил дойти до скамейки не было, несмотря на то, что она стояла в нескольких метрах от него. Огонёк протеста в нем постепенно угасал с каждым днём, с каждым днём он все больше сходил с ума – от одинаковых, безэмоциональных масок, от одинаковых, монотонных голосов что стыдили его, от одинаковых, серых будней. Хотелось одновременно плакать, кричать и смеяться, но не было сил ни на что из этого.
Мимо пробежал паук. Руи проследил за ним глазами, а затем поймал его, сажая себе на ладонь.
– Назову тебя Кибо. – он невесело усмехнулся. – Пусть у меня будет хоть какая то надежда.
***
На третий месяц бессонница не отступала, и не желала отступать. Поспать какое то время удавалось, но, конечно, этого ничтожно малого количества, не хватало для здорового сна. У Руи появились синяки под глазами а дрожь в руках, а иногда и во всем теле, постоянный стресс и холод, вечный холод который были не в силах побороть никакие одеяла, стали постоянными гостями, на которые уже весьма неплохо получилось просто не обращать внимания.
Руи не был уверен, было ли это все лишь последствиями бессонницы, а может являлось предвестием того что он скоро окончательно сойдёт с ума, а может и то и другое, но ему не было до этого дела. Изначально, его целью было открыть людям глаза, заставить их бросить прежние предрассудки о вреде эмоций, снять наконец таки маски, но теперь... Теперь, пожалуй, этот маленький огонек в нем уже угас, а из надежды оставался, разве что, теперь домашний паук с таким именем.
***
Это случилось совсем недавно – кажется, лишь за неделю до приезда журналиста. Поздно ночью, когда Руи опять мёрз в своей кровати, безуспешно пытаясь заснуть, за окном пошел дождь, и Камиширо, сдавшись, открыл глаза, понимая что в ближайшее время он точно не заснет. Идти на улицу, ещё и в дождь не было никакого желания, так что он встал, намереваясь просто пройтись по дому. Единственная причина по которой у него в квартире до сих пор не было жуткого беспорядка, пожалуй, заключалась в том, что у него вещей то особо и не было, поскольку сил на уборку, у него давно не было. Под ноги ему попался яркий, цветастый флаер – зрелище весьма необычное в этом городе. Это был флаер на открытие швейной мастерской его давнего знакомого – конечно, тот также давным давно уехал, не сумев вынести серости и тоски, ещё будучи подростком. Тому тогда повезло, что его старшая сестра жила в самом центре Токио, согласившись принять младшего брата. У Руи не было никого за пределами города.
Камиширо думал что уже давно отпустил ситуацию, но все же, неприятное жжение в груди вернулось, лишь от взгляда на подпись и фотографию на флаере – юный парень, ещё подросток, в школьной форме, с коротко подстриженными розовыми волосами смотрел на него через маску, а рядом стояла подпись витиеватым шрифтом "Акияма Мизуки". Руи ненавидел натыкатся на вещи что напоминали ему о бывших друзьях – это напоминало насколько один он был, и о том, что как бы сильно он уехать не хотел, возможности у него не было. Его никто не ждал, а денег не хватило бы даже на билет, не то что проживание. Руи не готов был признаться даже себе, но ему очень хотелось чтобы кто то его спас. Вытащил из этого вечного холода и серости, и увез куда то в дальние края, подальше от Нисемоно, куда нибудь, где не надо было носить маски, скрывая своё лицо, свои эмоции, скрывая себя. И это было отвратительно.
Руи вынырнул из своих воспоминаний, и поправил половину маски на своем лице. Он и сам не мог дать точного ответа почему он до сих пор ее носил – может, это означало, что он до сих пор не полностью свободен от цепей этого города, а может, просто значилось на нем в качестве протеста, но снимать ее Руи не собирался. Камиширо поплелся к себе в спальню, падая на кровать без сил. Его глаза закрылись, и внутри промелькнула слабая надежда, что сегодня, он наконец то, сможет нормально поспать...
Примечания:
Так, ну штош, с воспоминаниями и прошлым Руи разобрались, через главу другую будет про Касу..
