Я ненавижу тебя, я люблю тебя

Месяц пролетел незаметно. Для Кайла этот месяц стал спасением, каждый божий день он общался с Теодором Такманом, так представился его новый интернет-друг, и Кайл поверил ему ничуть не сомневаясь в правдивости этих слов. Теодор оказался именно тем, кого ему так не хватало, понимающим, глубоким, чувственным и очень дружелюбным, с ним Кайл мог смеяться над самыми тупыми шутками и через пару минут плакать, и Теодор всегда находил нужные слова, его советы были точными, а сочувствие искренним. Кайл доверял ему во всём, он рассказывал каждую свою мысль, каждое переживание, даже самое сокровенное. Казалось, впервые в жизни кто-то по-настоящему его видел и слышал. А для Эрика Картмана, Теодор Такман был лишь маской, абсолютной противоположностью его настоящей, не виртуальной сущности, ведь днём он был прежним, грубым и мстительным Картманом. Тем временем, его одержимость похудением достигла пика, месяц беспрерывного голода и изматывающей рвоты дали свои плоды, Картман стал достаточно худым, чтобы даже его старые друзья и знакомые стали проявлять интерес к возобновлению общения. Но за этой новой внешностью скрывались мучительные последствия, его живот постоянно болел так что приходилось глотать обезболивающие, горло кровоточило от ежедневной, искусственно вызванной рвоты, и каждый глоток воды был пыткой, кожа стала болезненно бледной и сероватой, и дабы скрыть этот нездоровый вид, Картман начал воровать тональник своей матери, нанося его в меру тонким слоем, что-бы не было видно. И, конечно же, голод с постоянной болью сделали его ещё более раздражительным и злым. Грубость в адрес Лиэн лишь усилилась, каждый её вопрос, каждый вздох вызывали вспышку неконтролируемой ярости, он был на грани, но ради своей цели, ради этой иллюзии будто всё под контролем, продолжал игнорировать свою боль, смахивая на “просто неудачливый день”. Картман старался закрывать глаза на жгучую боль в животе и саднящее горло, да и со временем ему стало легче справляться с этим, став достаточно худым, чтобы в школе к нему потянулись все, это и правда отвлекало. Одноклассники, раньше презиравшие его, теперь хотели общаться, приглашали куда-то, они стали закрывать глаза на его выходки, на его обычную грубость и сарказм, потому что теперь он был «красивым Картманом». Это была его победа. Он наконец-то получил то, что хотел, и готов был платить за это любую цену. В то время как Картман купался во внимании, Кайл только сильнее закрывался в себе, мир вокруг него наоборот стремительно сужался, и что хуже, получив власть Картман не стеснялся пускать очередные грубые шутки, которые теперь ощущались в разы унизительнее. И если раньше это было просто мерзкое поведение толстого Картмана, на которое можно было не обращать внимания. То теперь... теперь Картман был другим, и его слова ранили глубже. Кайл не был слепым. Он прекрасно понимал, почему Картман стал таким популярным, стоило ему похудеть, и его истинная, раньше скрытая за жиром красота стала очевидной. Это давило. Давило ещё и потому, что Кайл не мог даже сам себе признаться в том, что он может испытывать к Эрику хоть какие-то чувства, кроме ненависти, вся его жизнь казалась сплошным кошмаром, а Картман, который когда-то был просто ненавистным врагом, теперь стал источником совершенно новых, запутанных и болезненных эмоций. Всё это привело к тому, что Кайл начал отстраняться от своих друзей, хоть они и пытались достучаться, но он всё чаще находил отговорки, чтобы остаться дома, теперь его единственным спасением, единственной отдушиной, становилось всё больше и больше общение с Теодором Такманом. *** Один из множества вечеров, Кайл, как обычно, сидел в своей комнате, укрывшись от криков родителей, и с облегчением открыл чат с Теодором. KyleBrflsk: Привет, как твой день? TeodorFantom: Привет, да всё как всегда. Меньшее из зол остаётся моя младшая сестра которая меня вообще не воспринимает, как будто я пустое место. Постоянно хамит, игнорирует, просто выводит из себя. TeodorFantom: Думаю, ты поймёшь. Кайл тут же ответил, в его словах сквозило сочувствие. KyleBrflsk: Да она прям копия Айка, прикинь он даже не здоровается со мной. TeodorFantom: Ладно, а сам как вообще? KyleBrflsk: Да тоже как всегда, день пролетел будто его и не было, а родителей я решил просто игнорировать как и Айка. KyleBrflsk: Сейчас я впринципе с тобой только общаюсь. TeodorFantom: Вот как, у тебя же вроде были друзья? KyleBrflsk: Были, но мне не хочется нагружать их, не знаю даже как сказать, я будто отдалился от них, перерос. KyleBrflsk: А может не в них проблема, а во мне, я уже ничего не понимаю. TeodorFantom: Ох… мне жаль Кайл, я понимаю тебя, сам был в такой ситуации, в один момент просто чувствуешь что тебя не поймут даже самые близкие, и неосознанно отдаляешься, в этом нет твоей вины, ты просто быстрее вырос. У тебя появятся новые люди которые будут даже лучше, поверь. KyleBrflsk: Спасибо за поддержку, по правде мне кажется я уже нашёл своего человека. KyleBrflsk: Тебя, ты единственный с кем я чувствую себя хорошо сейчас. *** Картман читал это, и странное чувство поднималось в нём. Он чувствовал… ревность. Ревность к своему собственному альтер эго, Кайл доверял Теодору, говорил ему о таких вещах, о которых никогда не сказал бы настоящему Картману, ставил в приоритет Теодора, он видел в нём понимание, тепло, поддержку, всё то, что сам Картман никогда не смог бы или не захотел бы дать Кайлу. Ирония была удушающей, он сам создал этого идеального друга, и теперь этот вымышленный персонаж получал всё то внимание и доверие Кайла, которого жаждал сам Картман. Картман уже собирался ответить, что он тоже рад, что нашёл такого понимающего собеседника, когда на экране появилось новое сообщение от Кайла. KyleBrflsk: Слушай, Теодор… помнишь, я тебе рассказывал о Картмане? Который раньше был толстым, а теперь похудел и стал звездой? Картман хмыкнул, ожидая привычного потока брани в свой адрес. Мысль о том что Кайл унижал его с ним же даже не подозревая об этом, только веселила Картмана. TeodorFantom: А, да-да помню этого придурка. Тот ещё урод, ему бы по зубам дать, чтобы мозги на место встали. Картман уже предвкушал, как Кайл будет радостно поддакивать, как они вместе будут обсуждать его настоящего. Но то, что Кайл написал дальше, просто выбило его из колеи. KyleBrflsk: Вот тут-то и проблема, Теодор… потому что похоже он мне нравится. И я не знаю, что с этим делать. У Картмана перехватило дыхание, слова Кайла висели в воздухе, обжигая экран. Он перечитал сообщение несколько раз, не веря своим глазам. Нравится? Картман? Это не укладывалось ни в одну из его схем. Раньше он об этом и думать не имел права, а теперь… KyleBrflsk: Ко всем моим проблемам прибавилось ещё и это. Ты представляешь? Это же просто какой-то кошмар. Картман смотрел на экран, его сердце колотилось где-то в горле, вся его тщательно выстроенная стратегия, вся его злоба, вся его обида… всё рухнуло в один миг. Кайл, его Кайл, которому он так отчаянно хотел отомстить, признавался в чувствах к нему через его единственное доверенное лицо Теодора. KyleBrflsk: Ты тут? Вопрос Кайла вырвал Картмана из ступора, холодный пот выступил на лбу, он был тут, и его чувства к Кайлу были взаимны, именно поэтому он сидел здесь, похудевший и измотанный, обманывая его под личиной Теодора. Это же и было причиной его обиды и желания отомстить, чувствуя себя отвергнутым и брошенным, но теперь он даже не знал, как это сделать, месть казалась бессмысленной и ненужной. Какой смысл мстить тому, кто буквально прямым текстом говорит тебе о своих чувствах? Теперь у Картмана был шанс на что-то реальное, что-то, о чём он мог максимум мечтать, испытывая при этом стыд. Но он не мог просто взять и сказать Кайлу, что всё это время он был фейком, что это Картман, его злейший враг, выслушивал все его самые сокровенные тайны, это разрушило бы всё, а с нестабильным состоянием Кайла, с его глубокой депрессией, Картман понимал, уход «Теодора» будет означать конец. Конец Кайла. Конец того хрупкого подобия надежды, что Кайл нашёл в их переписке, ведь его виртуальный друг за всего месяц стал ближе для него, чем кто-либо ещё в реальной жизни. Картман глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, он должен был что-то ответить, его пальцы, дрожа, набрали короткий, холодноватый ответ, который всё же таил в себе намёк на сложность ситуации. TeodorFantom: Ясно. KyleBrflsk: И это всё? "Ясно"? Ты издеваешься? Я тебе душу наизнанку вывернул, а ты?! Сообщение Кайла, полное возмущения, ударило по Картману, как пощёчина, у него перехватило дыхание, это не было запланировано, ни в каком из сценариев он не планировал что Кайл будет на него злиться. Кайл продолжал строчить сообщения, а Картман, хоть и совершенно не хотел сейчас разговаривать, чувствовал, что ему необходимо выкручиваться, сохранять образ. TeodorFantom: Кайл, успокойся, что ты хочешь от меня? Я не знаю, что сказать. Это… сложно. KyleBrflsk: Сложно?! Я тут с ума схожу от того, что мне нравится этот урод! А ты мне "ясно"?! Я думал, ты меня поддержишь хотя-бы. Картман почувствовал приступ тошноты. Он понимал его. Слишком хорошо. Именно поэтому его и бесило всё это. TeodorFantom: Что ты хочешь чтобы я сделал? Пошёл и рассказал ему что ты его любишь? Или что? KyleBrflsk: Нет! Не надо! Просто скажи что-то, дай совет, ты же всегда такой понимающий, а сейчас… ты какой-то отстранённый. Именно в этот момент, когда Картман отчаянно пытался сформулировать ответ Кайлу, но только пришла в голову хоть какая-то мысль, на экране всплыло новое сообщение, заставив тут-же забыть о том что он хотел написать. Это писала Хейди, и он раздражённо вздохнув посмотрел мельком на маленькое окошко уведомлений. H_Hurt: Привет привет, не хочешь погулять завтра? Мне так хочется с тобой встретиться, а то уже месяц общаемся и ни разу не виделись, хотя живём недалеко друг от друга. Картман остолбенел, пожалев что когда-то сказал ей, что живёт рядом с Южным Парком. "Ну молодец, жирдяй, а мог сказать, что живёшь в пещере в жопе мира, но нет, мы фантазировать не умеем…" мысленно выругал он себя, ломая голову что написать не только Кайлу, но и теперь Хейди, оставаясь в образе. И в этот момент Картман в полной мере осознал, что начал вести двойную жизнь. Он пролистал свои чаты, Хейди, Кайл, знакомые из группы — для всех них он был Теодором. Это его по-настоящему взбесило. Он почувствовал, что растворялся в фейковом образе, никто не видел его настоящего: ни его боли, ни его усилий, ни его одиночества, все видели лишь удобную для них оболочку. Ярость, смешанная с разочарованием в себе, хлынула через край, те кто так тянулся к нему, даже близко не понимал “кто это”. Картман почувствовал как его глаза начали гореть, быстро вытерев рукой только появившиеся слёзы, он начал яростно печатать ответ Кайлу, чат с которым был как раз открыт. TeodorFantom: Совет хочешь?! Да ты просто нытик, который любит пострадать! Тебе нравится этот урод, чтобы было на кого пожаловаться и о чём плакать по ночам. Пошёл ты нахуй. Он нажал "Отправить", чувствуя, как злоба распирает его изнутри, и тут же переключился на чат с Хейди. Да, он встретится с ней, всё объяснит, ведь она никуда не денется, пусть теперь это будет её проблемой, что она так легко доверяет интернету. TeodorFantom: Хорошо. Можно вечером возле заброшенного магазина, в 7 встретиться сможешь? H_Hurt: О, конечно!! H_Hurt: Как ты кстати? TeodorFantom: Тошнит, съел не то что-то наверное. H_Hurt: А, попровляйся тогда. H_Hurt: До завтра. *** Кайл сидел, уставившись в экран, где последним сообщением было "Пошёл ты нахуй.". Сначала он чувствовал обиду и ярость, ведь как Теодор мог так с ним поступить, когда он был его единственной отдушиной. Но гнев быстро сменился уничтожающим чувством вины. Теодор был прав, он действительно нытик, он заслужил такое отношение к себе, заслужил грубость. Заслужил новое издевательское отношение Картмана, которое стало ещё хуже после его похудения, где он, смотрящий на него свысока, одним своим взглядом говорил, "Смотри, что ты потерял", "Я лучше тебя", "Я популярнее", "Даже Стэн ушёл от тебя". Он прекрасно помнил, как ещё совсем недавно сам унижал Картмана, не думая о его чувствах, конечно, у Картмана были свои причины быть таким, каким он был, Кайл знал это. Он знал о его проблемах в семье, о его одиночестве, о том, как сильно он хотел внимания, но предпочитал использовать его проблемы только как очередное унижение, давя на самое больное, продолжая быть таким же агрессивным и жестоким. Теперь-же чувство вины давило с новой силой, мысли роились в голове, не давая покоя. «Не будь меня, всем было бы лучше» пронеслось в его мыслях, сжимая с давно потухшим экраном телефон. Тогда Айк был бы единственным, самым любимым ребенком, родители не разочаровались бы в нём, друзья нашли бы кого-то более эмоционально стабильного и зрелого, а Картман… ему не пришлось бы проходить через столько лет унижения, которое Кайл ему устраивал, возможно, он не был бы таким злым на весь мир, а ведь он прекрасно знал о чувствах Эрика и, как он теперь с ужасом осознавал, в глубине души наслаждался этой болью которую причинял. Новый образ Картмана снова возник перед его глазами, изменения были настолько видны, что в них было трудно поверить. Лицо Эрика, некогда круглое и полное, теперь стало вытянутым, с острыми, точёными чертами, его маленькие, будто свиные глазки, как Кайл раньше любил его дразнить, стали большими и выразительными, даже притягательными, он не мог точно вспомнить, когда заметил что взгляд Эрика стал похож на взгляд его матери Лиэн, такой же туманный и отстранённый. Раньше Кайл в шутку стебался над Эриком, говоря, что у его мамы даже глаза как у шлюхи, но сейчас ему было совсем не до смеха. Тело, которое было большим и толстым, словно по щелчку пальца стало нормальным возможно даже немного изнемождённое, но это его ничуть не портило, напротив, придавало ему какой-то особенный вид. А волосы, немного отросшие, казались теперь гуще и пышнее из-за уменьшения лица. Кайл чувствовал, как неосознанно его взгляд неотрывно следил за Эриком в школьном коридоре или в классе, и в такие моменты мысли Кайла уносились прочь от реальности. Он представлял, как зарывается пальцами в его отросшие волосы, ощущая их мягкость и спутанность, представлял как проводит рукой по его острому лицу, очерчивая линию подбородка, представлял, как притягивает его к себе, и их губы встречаются в долгом, глубоком поцелуе, представлял, как его рука скользит вниз, по теперь уже плоскому торсу, не встречая на пути никаких препятствий. Но эти мысли приходили так же внезапно, как и уходили, оставляя после себя лишь жгучий стыд. Как он мог это чувствовать? Когда он всегда отшивал его унижая при всех. Неужели он правда клюнул на внешность? Это было ужасно, низко и отвратительно, но отрицать было бессмысленно, его мысли были заняты Картманом, и где-то в глубине души он понимал, что дело не только во внешности. Он сам сломал что-то в себе, и теперь, когда Картман стал другим, это "сломанное" притягивалось к нему. И это было страшнее всего. Кайл сидел на кровати, перечитывая их с Теодором последнюю переписку, и чувствовал, как стыд обжигает ему щёки, ведь иногда, в самые отчаянные моменты, он представлял что общается с Картманом, но тут же одёргивал себя, ведь это было просто глупостью. "Такого не может быть даже в теории", — думал он, — "Картман под дулом пистолета не говорил бы такие поддерживающие слова, он такой дебил, что даже короткий трёхминутный разговор не может без унижений поддержать" Усмехнулся он, но быстро придя в себя, Кайл поймал себя на мысли, что ему срочно нужно с кем-то поговорить, он так глубоко погрузился в интернет, что совсем разучился разговаривать с друзьями, и тем более с близкими. У него был только Теодор, и тот обижен по его вине. Сжав телефон в руке, Кайл набрал сообщение. KyleBrflsk: Прости меня… Он отправил его Теодору, молясь, чтобы тот прочитал и ответил. Но в ответ лишь прочитано и уход из сети. Сердце Кайла сжалось. Он почувствовал, что теряет своего единственного настоящего друга. Ненавидя себя за свою слабость, он начал писать, будто обращаясь к себе самому, выплёскивая всё, что накопилось за этот месяц. KyleBrflsk: Ты прав, Теодор, я просто нытик… мне нужно с кем-то поговорить, а ты единственный, кто у меня сейчас есть, и только тебе я могу доверять. Я сам страдаю от себя и я ничего не понимаю. Я стал одиноким и никому не нужным в один момент, а Картман просто похудел, и все забыли обо всём, что он творил и кем он был. KyleBrflsk: Возможно, я просто завидую и нет никаких чувств, возможно, я просто хочу вернуть дружбу, а возможно, я просто иду за толпой, ведь внешность не меняет его характер. Я чувствую себя таким поверхностным и нерешительным, что это сводит с ума, я привык, что во всём прав, а сейчас я в задних рядах, и я не знаю, что мне делать. KyleBrflsk: Я просто хочу с кем-то поговорить, и не хочу, чтобы ты уходил, пожалуйста, ты мне очень нужен. Сообщение Кайла было прочитано мгновенно, но ответа не было. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Сердце Кайла билось в горле, каждый удар отдавался болью. Он видел, как Теодор набирает текст, потом стирает, снова набирает. Эти долгие паузы сводили его с ума. "Если бы это был Картман, он бы в итоге написал "ок" или боролся с Т9 в попытке написать свой выдуманный мат" усмехнулся Кайл, но тут же одёрнул себя. Он опять думал о нём. Спустя полчаса телефон завибрировал, Теодор наконец-то написал. TeodorFantom: Ты сам прости меня, я был слишком груб, назвать тебя нытиком, хотя это вообще не так, я просто не знаю, как реагировать на такие вещи. Кайл с облегчением выдохнул, Теодор продолжил, и каждое его слово проникало прямо в душу. TeodorFantom: Ты ничего не сделал плохого, и ты не должен стыдиться своих чувств. Я понимаю тебя, потому что у меня тоже есть такой человек, тот, кого я люблю, но с которым у меня никогда не будет шанса. Он ненавидит меня, и я это знаю, а твоё признание просто заставило меня вспомнить его и разозлиться на себя и на свои чувства, которые я не должен испытывать. *** Картман, на самом деле, не знал, что говорить, частично он был искренен, ведь он злился на себя за свои чувства к Кайлу, и он был раздражён тем, что сам загнал себя в эту ловушку. Но он не мог сказать это открыто, поэтому использовал слова, которые, как он знал, Кайл хотел услышать. TeodorFantom: Я тоже чувствую себя одиноким, Кайл. И ты прав, люди часто забывают, кем был человек. Но это не значит, что твои чувства не имеют значения. Ты не завидуешь. Ты не поверхностный. Ты просто... человек, который пытается разобраться в своих чувствах. И ты не один. KyleBrflsk: Теодор… ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал, но если честно… я должен признаться. Я тебя очень ценю, но иногда общаясь с тобой, я представляю Картмана, если бы мы были с ним в хороших отношениях, и мне так противно от того, что я навязываю на тебя его личность, хотя вы абсолютно разные, но при этом чем-то похожи, даже сказать чем именно не могу. Картман остолбенел, он выронил телефон, и тот с глухим стуком упал на пол, он быстро прийдя в себя он его поднял. — Блять… — вырвалось из него, пытаясь понять в какой момент их общение так быстро начало менять свою тему. У него было плохое предчувствие. KyleBrflsk: Я наверное просто запутался, мне нужно время, я не могу так больше. Давай... возьмём паузу в общении. Картман смотрел на их общий чат в полном ступоре, он окончательно не понимал что ему делать, вся его тщательно выстроенная игра рушилась на глазах. Сердце колотилось в груди, он пытался что-то набрать, объяснить, удержать Кайла, писал сообщение, стирал, снова писал, но слова никак не ложились, всё казалось слишком фальшивым и неправильным, он бы его быстро раскусил. Он лажал по полной. Мысль о мести Кайлу, которая ещё недавно была таким сильным мотивом, теперь казалась пустой и бессмысленной, он и сам уже не был уверен, хочет ли он этого. Зачем он вообще в это ввязался? И тут, как назло, телефон завибрировал, это писала Хейди, предвкушая завтрашнюю встречу, он снова совсем забыл о ней. *** На следующий день в школе Кайл был тише обычного. Его обычно яркие волосы казались тусклыми, а плечи поникшими, он даже передвигался словно призрак, стараясь быть незаметным. Картман, сидя за своей партой, не упускал возможности лишний раз посмотреть на него из-под тишка, он видел, как каждое уведомление на телефоне вызывало у Кайла заметную дрожь, надеясь не увидеть знакомый ник, и как он облегчённо выдыхал, понимая, что это был не Теодор. Попытки его уже отдалившихся друзей поговорить с ним вызывали только игнор, или Кайл отвечал односложно, отворачивался и замыкаясь в себе ещё сильнее. Возможно, Картман уже отомстил, пусть и не специально, но отомстил, ведь теперь Кайл страдал, он был одинок, у него больше не было поддержки, он остался наедине со своими проблемами, сломленный и тихий. И как ни странно, у Картмана это не вызывало радости или тех самых злорадных ощущений, которые он испытывал всего месяц назад, когда вообще всё это начал. Вместо этого он почувствовал острое чувство стыда и потери. Нахлынула ностальгия по тому времени, когда Кайл общался с Теодором ближе чем с кем-либо ещё, и это давило ещё сильнее, потому что тот месяц, Картман впервые в жизни общался с Кайлом как с настоящим другом, по душам и обо всём. Под маской Теодора он увидел в Кайле ту сторону, которую тот никогда не раскрыл бы настоящему Картману. И Картман прекрасно понимал, почему. — Нет, — пронеслось в его голове, — он общался не со мной. Он бы ни за что не открылся мне. Он заслужил это. Но Картману от этих мыслей не становилось легче, чувство вины и сожаления, такие нетипичные для него, всё сильнее сжимали сердце. Раньше, видя Кайла в таком состоянии, он бы пищал от счастья, злил бы его и провоцировал, но сейчас ему хотелось просто подойти к нему, обнять и сказать, что всё будет хорошо. Он всегда был тем, кто ломает других, даже любимых, но сейчас он не хотел, чтобы Кайл сломался. *** На перемене Кайл, бледный и поникший, первым выскользнул из класса, он двигался быстро, словно пытаясь раствориться в шуме школьных коридоров, и Картман, не раздумывая, последовал за ним. Он должен был хотя бы попытаться всё исправить. — Кайл! — окликнул он, проталкиваясь сквозь толпу учеников. — Отвали, Картман, — глухо и безразлично произнёс Кайл даже не оборачиваясь. Картман догнал его, преградив путь, Кайл явно не хотел говорить, и тем более с ним. — Нам нужно поговорить, — голос Картмана, на удивление, звучал не угрожающе, а почти умоляюще. — Нам не о чем говорить, Картман, — резко ответил Кайл. — Я всё ещё считаю так же, как пару месяцев назад, когда решил прекратить нашу дружбу. Слово “дружба” прозвуча как горькая насмешка, отчего Эрик дёрнулся. — Но… но я изменился, Кайл! Ты же сам видишь! — он махнул рукой на своё похудевшее тело. Но оглядев его с ног до головы, Кайл лишь презрительно усмехнулся. — Изменился? Внешне, может быть, а внутри ты всё тот же. Нам не о чем говорить, просто оставь меня в покое. Он попытался обойти Картмана, но тот снова встал у него на пути, чувствуя, как паника нарастает. Он должен был всё сказать. Сейчас или никогда. — Я… я пойму, Кайл, — выдохнул Картман, и его голос дрогнул. — Я пойму, потому что… потому что я и есть Теодор. Мир вокруг Кайла будто остановился, он замер на месте, его взгляд был прикован к лицу Картмана, глаза расширились, губы чуть приоткрылись в немом шоке. Каждое слово Картмана, сказанное срывающимся голосом, отдавалось эхом в его голове. — Что… что ты сказал? — прошептал Кайл, его голос был едва слышен. Картман почувствовал, как его лицо заливает краска стыда и страха, но пути назад не было. — Я был Теодором, всё это время, все наши разговоры… это был я… я знаю всё, через что ты прошёл. Я был с тобой всё это время. Кайл смотрел на него, и в его глазах смешались шок, недоверие, и нарастающая ярость. Он вспомнил, как Теодор понимал его до мельчайших деталей, как он угадывал его мысли., вспомнил, как рассказывал ему о Картмане, и как Теодор отвечал ему, соглашаясь с его жалобами. Он медленно отступил на шаг, его лицо побледнело. — Это был ты? Всё это время…? — голос Кайла охрип, он не знал как реагировать на это. Картман чувствовал, как земля уходит у него из-под ног, ведь разговор, который должен был всё исправить, сделал только хуже. Картман осознал, что снова налажал. С каждой секундой его слова запутывались всё сильнее, он попытался быстро оправдаться, но его язык еле ворочался от паники. — Кайл, нет, подожди! Я… я не хотел! Я просто… это всё было сначала… — он заикался, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова. — Сначала это должна была быть… месть. Глаза Картмана расширились, когда он увидел, как выражение лица Кайла меняется от шока к чистой, жгучей ярости. Кайл сделал шаг вперёд, его глаза горели. — Месть?! — голос Кайла был низким и опасным. — Ты всё это время играл со мной?! Использовал меня, когда мне было так плохо?! Картман попытался отступить, но было уже поздно. — Нет, Кайл, подожди! Я потом… потом понял, что передумал! Правда! Я… я не хотел больше мстить! Его голос снова дрогнул, и в нём прозвучала неподдельная мольба, он хотел, чтобы Кайл поверил, хотел, чтобы он понял, что его чувства изменились, стоило ему узнать другую сторону человека которого ещё недавно готов был убить морально, самым жестоким способом. Но Кайл видел лишь предательство, все его слова о поддержке и понимании, всё, что делало его интернет друга таким важным для него, теперь превратилось в ложь. В самую ужасную и болезненную ложь, которую он когда-либо слышал. Не успел Картман в полной мере осознать вес сказанных слов, как Кайл резко подался вперёд, ударив Эрика в лицо, кулак пришёлся прямо в челюсть, и он отшатнулся, потеряв равновесие и с глухим стуком повалившись на пол, одной рукой хватаясь за ушибленную челюсть. Боль пронзила его, но боль физическая была ничто по сравнению с тем, что он увидел в глазах Кайла, это было отчаяние и такая ненависть, что Картман почувствовал, как его желудок скрутило. Школьный коридор, до этого наполненный обычным шумом перемены, внезапно затих, все взгляды устремились на них, ученики начали собираться вокруг, шепчась и тыкая пальцами, образуя плотный круг зевак, жадно наблюдающих за происходящим. Кайл, бледный от ярости, закричал так, что эхо разнеслось по коридору. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ КОГДА-ЛИБО! Он резко опустился на Картмана, который всё ещё лежал на полу, держась за челюсть. Притянув его к себе за воротник, Кайл нанёс ещё один удар, более сильный, чем предыдущий. Затем ещё. И ещё. Кулак опускался на лицо Картмана с глухим звуком, от которого толпа вокруг ахнула, но так же внезапно, как и начал, Кайл остановился. Он тяжело дышал, глядя на избитого Картмана, лежащего под ним, его кровь обильно текла из разбитого носа и разбитой губы, но даже сейчас это не портило его внешность, напротив, что-то в этой изможденной, окровавленной красоте заставило сердце Кайла пропустить удар. Он поймал себя на мысли, что ненавидит Картмана даже за то, что он скрывал такую красоту под слоем мерзкого жира, на секунду Кайл представил, что было бы, если бы они находились не в школьном коридоре, под сотнями любопытных взглядов, а в каком-то более уединённом месте. От этой мысли он резко покраснел, и его взгляд метнулся в сторону. Картман, лежа на полу, тоже смотрел на Кайла снизу вверх, его взгляд был затуманен болью, но в нём читалось и смущение. Он заметил, как покраснел Кайл, как тот застыл в ступоре. В этот момент Картман подумал: «В этот раз я точно ничего не испорчу». Собрав последние силы, он резко притянул Кайла за воротник к себе, и, на глазах у всех собравшихся учеников, поцеловал его. Поцелуй был неожиданным, грубым и глубоким, Картман, всё ещё лежащий на полу, уже не обращал внимания на боль в разбитой челюсти, в этот момент он думал только об одном, что Кайл на мгновение ответил на поцелуй, прижавшись к нему ближе, углубив его. Хотя это и были считанные секунды, но они ощущались как вечность, их сердца бешено колотились в груди, ведь всё, что было их тайной фантазией, только что стало реальностью, и это осознание сводило с ума их обоих. Это был их первый поцелуй, и он был очень далёк от того, каким они когда-либо могли себе его представить. Кайл почувствовал вкус крови Картмана, и это было так же странно, как и всё остальное происходящее в данный момент, в голове пронеслись мысли о том, как он только что избивал Картмана, а теперь целует его, лёжа на грязном полу школьного коридора, окружённые толпой зевак. Даже в страшном сне это был бы худший из кошмаров, но прямо сейчас в этом “кошмаре”, он почувствовал жар по телу и лёгкое возбуждение. Но быстро прийдя в себя Кайл смог вырваться, резко оттолкнув Картмана, и вскочив на ноги. На его глазах появились слёзы, а по телу прошла сильная дрожь. Это было слишком. Слишком быстро. Слишком много всего. Он не мог понять, что только что произошло, что почувствовал, и что это значит. Не оборачиваясь, Кайл рванул прочь по коридору, стремясь как можно скорее спрятаться, он услышал смех, шёпот и щелчки камер телефонов, он бежал, пока не скрылся за дверью туалета, захлопнув её за собой с громким стуком. Картман же всё ещё лежал на полу, окружённый толпой школьников, некоторые из них продолжали снимать всё на телефоны, их лица выражали смесь шока, любопытства и веселья. Его губы горели от поцелуя, отчего боль от ударов Кайла казалась почти незначительной. «Я снова всё испортил», — пронеслось в мыслях Картмана, когда он с трудом поднимался на ноги. Из разбитой губы сочилась кровь, но это было ничто по сравнению с болью, которая сжимала его внутри, толпа вокруг него расступалась, некоторые продолжали снимать, другие просто глазели, но ему искренне было плевать, всё, что он видел, это мелькнувшую тень Кайла, убегающего прочь. Он вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони, чувствуя жжение. Месть? Какая, к черту, месть? Сейчас он чувствовал только горечь и отчаяние. Он хотел вернуть то, что у них было, то понимание, которое он создал под маской Теодора. То, что он уничтожил. Картман с трудом поднялся на ноги, потирая разбитую челюсть, толпа всё ещё не расходилась, жадно выжидая его реакции. Он посмотрел на них, а затем, собрав все силы, криво усмехнулся. — Вы что, никогда не видели, как два чувака целуются? — прохрипел он, стараясь придать голосу свою обычную наглость. — Эта еврейская истеричка сама напросилась, я не виноват, что на мои шутки он сразу педика включил. Картман отвернулся, делая вид, что ему смешно, и пошёл прочь, слыша за спиной смешки и согласие, но внутри его всё сжималось от ненависти к себе и к своему поступку, ведь он только что добил то, что было его единственным шансом на что-то настоящее. Он снова ранил Кайла, публично, превратив их общую боль в посмешище. Его сердце сжималось от тоски, скучая по временам, когда он был Теодором для Кайла, по дням, когда они делились самыми сокровенными мыслями, и он чувствовал себя по-настоящему нужным. Но он знал правду. Кайл никогда не полюбил бы Картмана, он любил лишь свою фантазию, а может, и это нет, может это была временная фаза, а может эмоции, хотя ни один вариант не устраивал бы Эрика. Теперь Кайл уходил в прошлое, как другие его друзья, как его жирное тело. Поэтому Картман решил вывернуть всё в шутку, боясь осуждения. Теперь он был популярным парнем и должен был держать марку, хотя всё ещё испытывал отвращение к себе, ведь Кайл был прав, сказав, что он изменился только внешне, а внутри всё тот же, ведь все эти люди смотрели на его внешность, и они слишком быстро забыли, с кем так много лет учились и кого так много лет унижали. Только Кайл, казалось, смотрел на него трезво, и от этого сердце Картмана ещё сильнее забилось. *** Кайл вбежал в школьный туалет, тяжело дыша, он облегчённо выдохнул, увидев, что никого нет, подойдя к раковине, он включил холодную воду и начал умываться, пытаясь смыть с себя не только следы поцелуя, но и ощущение абсолютного унижения, даже не заметив, как дверь открылась, и во внутрь вошёл обеспокоенный Стэн, его брови были нахмурены, а глаза внимательно изучали дрожащую фигуру Кайла. — Кайл? Ты в порядке? — голос Стэна был низким, полным искренней тревоги. — Отвали, Стэн, мне не до тебя, — резко и агрессивно произнёс он не оборачиваясь. Но Стэн лишь подошёл ближе. — Нет. Я же вижу, что тебе хреново. Его спокойный, но настойчивый тон, заставил Кайла сорваться. — Это Картман… — начал он, и голос его задрожал. — Я просто хочу убить его, я ненавижу его так сильно, что ты блять никогда не сможешь себе даже близко представить, и в то-же время я хочу его, и ненавижу его за что он наконец-то взялся за себя, потому что раньше он вызывал отвращение во всём своём виде, и это было куда легче, а сейчас я даже не знаю что чувствовать и что делать. Сука! — Если честно я нихера не понял. Глубоко вздохнув, Кайл сел на пол, а рядом с ним уместился Стэн, и пускай спутанно, местами сбивчиво, рассказал всё, про мнимую дружбу с Теодором, про то, как делился своими проблемами, про признание Картмана, что это была изначально месть, и про этот неожиданный, грубый поцелуй, как дома чувствует себя чужим, как родители ссорятся, как Айк его ненавидит, как он одинок. Как это всё навалилось на него, и навалится ещё больше, когда родители узнают и про этот инцидент. — Я просто… хочу исчезнуть, Стэн, — закончил Кайл, и его голос надломился. Стэн молча слушал, и когда Кайл закончил, Стэн только крепко обнял его ни говоря ни слова. — Ты не один, Кайл, — тихо произнёс Стэн, поглаживая его по спине. — Я всегда буду рядом, Картман в прошлом, через пару лет закончится школа, и вы возможно не увидитесь даже потом. Звонок на урок пронзил тишину туалета, и они тут же сорвались с места, идя в класс. *** Картман уже давно сидел дома, готовясь к встрече с Хейди, он решил не переодеваться после школы, ведь вся одежда в шкафу итак висела на нём одинаково мешком, он задумчиво опустил взгляд на свои джинсы, где ему пришлось проколоть в ремне несколько дополнительных дырок, чтобы они хоть как-то держались. «Завтра решу это», — подумал Эрик, отмахнувшись от неприятной мысли о своём изменившемся теле. Аккуратно он замазывал синяки на лице тоналкой, пытаясь скрыть следы утренней потасовки, ему нужно было выглядеть безупречно, и, наконец убедившись что всё скрыто, он спустился вниз чтобы выйти. Но в гостиной его ждал сюрприз, на диване, свернувшись калачиком спала Лиэн. Только сейчас глядя на неё, Картман осознал что она стала куда меньше обращать на него внимание чем раньше, всё глубже уходя в алкоголь и бесчисленные гулянки с разными мужчинами. И, как он знал, в их числе был и отец Кайла. От этой мысли Картман скривился. Мерзко. Он чувствовал отвращение, но всё же недолго думая, тихо подошёл к спящей матери, аккуратно, чтобы не разбудить, вытащив из её сумки кошелёк, найдя там довольно круглую сумму. Думать о том как именно она её получила, Картман вообще не хотел, он просто молча взял всё что там было, и шустро надев старую красную куртку, которая также была на несколько размеров больше его самого, вышел из дома. Воздух на улице был холодным, почти морозным, всё же скоро должен был наступить ноябрь, а это уже совсем близко к зиме, но Картману было плевать, он шёл к заброшенному магазину, стараясь не думать о предстоящей встрече с Хайди, вместо этого его мысли занимал прошедший день, пропитанный тяжестью, будто свинцовым одеялом. Он хотел как лучше, правда хотел. Но вышло так, как выходило всегда. Он не смог воспользоваться шансом, который ему предоставила судьба, и вместо этого снова взялся за старое. И Стэн. Этот чёртов Стэн. Весь день он ходил за Кайлом, поддерживал его, обнимал, он поступил как настоящий друг, о да, Стэн всегда был лучше него во всём в глазах Кайла, он же помог ему в тяжёлый момент, а Картман отвратительный урод всё усугубил. «Сучара... он не должен был вмешиваться», подумал Картман, вспоминая Стэна. Погружённый в эти мрачные мысли, Эрик не заметил как довольно быстро пришёл к заброшке. Холод уже пробирал до костей, но Хейди нигде не было видно, он уже думал позвонить ей, как вдруг увидел, что кто-то идёт по дороге. Это была хрупкая и тощая фигура, которая ещё сильнее зарылась в огромную чёрную куртку. Куртка, возможно, была больше её на четыре размера точно, и это контрастировало с тонкими, длинными ногами, сама девушка была низкого роста, хотя из-за худобы на первый взгляд так и не скажешь. На ней были большие грязные кроссовки и короткая зелёная юбка с порванными колготками, из-под которых было видно, что от холода ноги посинели, но её похоже это совершенно не волновало. Волосы были спутанными и длинными, а лицо сильно исхудавшим, с размазанным макияжем, который, возможно, не смывался несколько дней. Картман застыл. Он не верил, что это Хейди, не хотел верить, что она стала такой из-за него, что когда-то он тоже всё испортил, и последствия его характера и глупости в детстве теперь медленно шли прямо к нему, в обличье этой изнемождённой девушки. Чувство вины ударило с новой волной. И когда он успел стать такой тряпкой? Когда его вообще заботили последствия? Ответы на эти вопросы он искренне хотел знать, но чем больше он об этом думал, тем больше он чувствовал вину, ведь сколько еще стало сломанных жизней из-за него? Пока он думал, Хейди подошла ближе. Её лицо побледнело, она была в шоке, и даже немного испуганная, но, к удивлению Картмана, она не отдалилась, а остановилась прямо перед ним, ожидая его действий. Напряжение повисло в воздухе, Картман смотрел на Хейди, и в его горле застрял ком, потому что ему было стыдно. Ужасно стыдно. Перед ним стояло живое воплощение его прошлых ошибок, и он не мог отвести от неё взгляд. — Хейди? — голос Картмана прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Хейди кивнула, её глаза были широко распахнуты, полные смеси страха и какой-то странной надежды, что она обозналась и просто ошиблась. — Теодор? — прошептала она, её голос был слабым, почти неслышным. Картман глубоко вдохнул, готовясь к прыжку в бездну. — Нет, — сказал он, его голос окреп, но стал сухим, — я не Теодор, я… я Эрик Картман, помнишь? — Что..? О чём ты говоришь? Не смешная шутка если что, — промямлила Хейди, но её выражение лица заметно изменилось. Картман покачал головой. — Нет, я не шучу, Теодора не существует, я его придумал, просто… притворялся другим человеком. С тобой и… с другими. Он видел, как в её глазах разгорелась обида, смешанная с глубокой, знакомой ему отчаянной печалью, Хейди была так измучена, что это вызывало жалость, а он только что разбил её последнюю иллюзию. — Но… но зачем? Зачем ты это сделал? — её голос дрожал. — Я… я тебе верила, я думала, что нашла кого-то, с кем я могу поговорить. Картман опустил голову, он чувствовал себя самым мерзким существом на земле, и самое противное, что он понимал что это так и есть. — Мне снесли аккаунт за нарушение правил сообщества, я был очень злой, создал новый, и решил попробовать ради интереса прикинуться другим человеком, а потом… потом заигрался с этим, — произнёс Картман, поднимая взгляд на Хейди, она просто смотрела на него, а её лицо было на удивление спокойным, хотя и невероятно бледным. — Значит, всё, что ты писал… это была ложь? Картман хотел сказать «да», но слова застряли в горле. Он посмотрел на её измождённое тело, на её синие от холода ноги со шрамами, на размазанный макияж. И не контролируя свои слова, он подыграл ей, хотя и не совсем считал это нужным. — Нет, я был абсолютно честный с тобой. Воздух между ними был тяжёлый, Хейди продолжала оценивающе смотреть на него, и Картман ждал её реакции. — Я всё ещё держу на тебя обиду, Картман, — тихо произнесла она. Её голос был слабым, но неожиданно твёрдым. — За то, что ты делал тогда, и то что ты делаешь сейчас. Но… — она глубоко вздохнула, — какой теперь смысл врать? Я ведь уже всё тебе рассказала. И то, что я до сих пор по тебе скучала… тоже. Она повернулась и сделала несколько шагов к заброшенному зданию, затем остановилась смотря на него. — Ну, пойдём гулять что-ли? Раз уж пришёл. Картман хлопал глазами, не ожидая такой спокойной реакции, но кивнул в ответ, зарывшись в куртку ещё сильнее от холода. — Слушай, здесь скучно, — сказала Хейди, — пойдём в магазин, мне нужно кое-что. *** Они дошли до круглосуточного магазина, тускло светящегося вдалеке. Внутри было тепло и пусто, Хейди направилась к отделу с алкоголем, а Картман наблюдал за ней. Она очень неумело притворялась взрослой, пытаясь изобразить уверенность, выбирая какую-то дешёвую бутылку вина и пачку сигарет. Её движения были нервными, а глаза бегали по сторонам. — Мне… мне это, пожалуйста, — промямлила она кассиру, пытаясь изобразить равнодушие, на что кассир лишь скептически приподнял бровь, но пробил товар. Когда они вышли, Картман посмотрел на неё, она достала сигарету и зажигалку, и дрожащими руками зажгла её, сделав затяжку и закашлившись, но продолжила курить, стараясь выглядеть круто, Эрик про себя усмехнулся, увидев что она просто неумело понтуется перед ним. Эрик смотрел на её тонкую фигуру, её спутанные волосы и этот нелепый, наигранный цинизм, Картман вспомнил свою фантазию с Кайлом, когда он до ночи сидел на качелях, и на миг, всего на миг, он увидел в Хейди Кайла. Это было жутко. Это было неправильно. Он отвернулся, чувствуя, как его желудок скрутило, он загнал себя в ловушку, и теперь расплачивался за это, видя в одной своей жертве другую. — Ну, Тео… то есть, Картман, — внезапно заговорила Хейди, отвлекая Эрика от мыслей, — что нового у тебя? Я же тебе всё вываливала, теперь твоя очередь. Картман почувствовал лёгкое раздражение, она вела себя так, будто ничего не произошло, будто его признание в обмане было просто небольшой оплошностью, хотя это это было лучше, чем истерики и слёзы. — Ничего нового, — отрезал он, сунув руки в карманы, — всё как всегда, скучно. Они двинулись по улице, было темно и тихо, лишь иногда мимо проходил запоздалый прохожий, или проезжала машина, чьи фары выхватывали их фигуры из мрака. Но в основном они шли одни. — А я думала, у тебя что-то изменилось, — пробормотала Хейди, снова кашлянув. — Ты же… ну, похудел, на человека похож стал, в школе наверное вообще звезда. — Да похуй, — слишком резко бросил он, — всё те же уроды, только теперь они хотят со мной дружить. Хейди остановилась у стены какого-то дома и облокотилась на неё, делая ещё одну глубокую затяжку. — Понимаю, — сказала она, и её голос был на удивление искренним, — внешность меняется, а внутри ты всё тот-же, или даже хуже. Мне в той группе анорексиков тоже все говорили, что если я похудею, то всё будет хорошо, а оказалось нихрена. Картман посмотрел на неё, её слова попали в самую точку, он снова вспомнил Кайла, как он то-же самое сказал ему сегодня утром, и это заставило его сердце забиться. — Что там в классе? — спросила она, её голос был немного хриплым, — давно там не была, а единственный человек, с которым я держу связь, сам не очень хочет о нём говорить. — Да ничего, — буркнул Картман, стараясь говорить как можно более отстранённо и незаинтересованно, — всё как обычно, хотя… разве что Баттерс иногда написывает, звонит там, может рядом сесть или вместе в столовку пойти, наверное он единственный, от кого я не чувствую фальши. Хейди внимательно слушала, и почувствовала что Картман недоговаривает, в его голосе и интонации, в том, как он избегал определённых тем, она уловила напряжение. — Понятно, — тихо сказала Хейди, но в её голосе слышалось, что ей ни черта не понятно, и она это прекрасно осознавала. Они продолжили идти в тишине, каждый погружённый в свои мысли, но Хейди продолжила допрос, нарушив тишину. — Знаешь, я думала ты обязательно упомянешь Кайла, — проговорила она, пристально глядя на Картмана, — он же был всегда особенным для тебя. Слова Хайди ударили Картмана как хлыстом, он резко остановился, его лицо исказилось от злости. — Какого хрена ты несёшь?! — рявкнул он, его голос сорвался на крик, который из-за пустой улицы ощущался ещё громче, и он покраснел, заметив свою слишком яркую реакцию, — просто… просто не очень мне хочется говорить о нём сейчас. Хейди усмехнулась, и эта насмешка его сильно злила.. — Да ладно тебе, — протянула она с издевательской улыбкой, — ты же давно в него втюрился, и всегда плохо скрывал это. Картман почувствовал, как ярость захлёстывает его. Он сжал кулаки. — Заткнись! Мы даже не общаемся больше, я о нём уже не думаю даже. — Да-да, конечно, да все видели что ты просто помешан на Кайле. Картман смотрел на неё, её насмешливые слова вдруг снова напомнили ему Кайла, ведь он точно так же любил его бесить и доводить, как только видел вспышки его злости. Это было так знакомо, так вызывало раздражение, но в то же время… В порыве эмоций, подстегнутый яростью и этим странным, болезненным воспоминанием о Кайле, Картман резко притянул Хейди к себе и поцеловал. Поцелуй был таким же грубым и неожиданным, как и тот, что был с Кайлом утром в коридоре. “Она даже целуется как Кайл” Эта мысль окончательно свела его с ума, Хейди казалась идеальной заменой, она всё ещё любила его и легко поддавалась его манипуляциям, она не откажет ему, даже если будет презирать себя за это, и он сможет наконец-то забыть Кайла. По крайней мере он попытается. Быстро отстранившись Эрик посмотрел на Хейди, её глаза были широко распахнуты от удивления. — Вот видишь, — прохрипел Картман, пытаясь убедить себя и её, — если бы я был влюблён в Кайла, разве стал бы я сейчас целовать тебя? Параллельно, где-то в глубине его сознания, мелькнула ещё одна, совершенно дикая мысль о том, что Хейди очень пошёл бы рыжий цвет волос.