Приманка.

В участке было тихо. Гарри сидел за своим столом, перебирая бумаги. Всё закончилось: Риддл в изоляторе, документы сданы, ордена на подходе. Ему предлагали прессу. Повышение. Громкие титулы. Он отказался. Он просто хотел… тишины. Но тишина оказалась слишком громкой, когда рядом никого нет. Он всё пересматривал в голове. Переигрывал моменты. Глупые слова. Первый поцелуй. Уроки. Танец. Тот взгляд в клубе. Тот голос на заднем дворе: “Если ты исчезнешь — я не смогу жить с этим.” И всё-таки ты ушёл. — Поттер, — сказал кто-то за спиной. Он обернулся. Снейп. Стоит у двери, в простом пальто, без сигареты. Без маски. — Ты пришёл сдать заявление? — выдохнул Гарри, пытаясь улыбнуться. — Или сдать меня? Снейп подошёл ближе. Остановился у стола. Посмотрел в глаза. Спокойно. Без защиты. — Я пришёл, чтобы остаться. Если ты не выгонишь. Гарри молчал. Несколько секунд. Вдохнул. Выдохнул. — А если я не верну форму? Не стану снова тем, кем ты меня учил быть? — Тогда я останусь с тем, кем ты стал сам. — А ты? Ты всё ещё клубный демон и мастер по касаниям? Снейп усмехнулся. — Возможно. Но теперь я больше — твой демон. Гарри встал. Вышел из-за стола. Подошёл вплотную. И обнял его. Просто. Без игры. — Дом у тебя есть? — Есть. Но он пуст. — Тогда поехали ко мне. Там тоже пусто. Пока что. И в этой фразе — всё: прощение, доверие, шанс и новое начало. Эпилог. Доказательство. Квартира Гарри была тёмной, когда они вошли. Он не включал свет. Не нужно было — всё, что важно, уже было рядом. Снейп молча снял пальто, бросил на стул. Гарри стоял у стены, наблюдая. Напряжённый. Глубоко дышащий. И только когда Снейп подошёл ближе, он заговорил: — Я не хочу, чтобы ты снова исчез. — Я и не собирался. — Его голос стал тише, ниже. — Но если ты хочешь, чтобы я остался… покажи. Гарри потянул его к себе. Сначала поцелуем — жадным, болезненно нужным, как будто он неделями умирал от жажды и нашёл воду. Потом — руками. Раздевал медленно, будто запоминал каждую линию тела. Снейп — худой, сильный, сухой огонь. Пах дымом, кожей, тревогой, и чем-то своим, упрямо родным. Они падали на кровать в одежде, целуясь, стирая границы. Когда Гарри оказался сверху, Снейп сжал его шею — не грубо, а как будто хотел проверить: это действительно ты? — Ты уверен? — прошептал Снейп. — Уверен, — выдох Гарри. — В тебе. В себе. В этом. Он вошёл в него — медленно, глубоко, прижимаясь, ощущая, как каждый дюйм сближения разбивает остатки между ними. Снейп стонал низко, глухо, сдавленно, впиваясь ногтями в спину Гарри, как будто только боль могла удержать его в реальности. Это было не об обучении, не о власти, не об игре. Это было — доказательство жизни. — Гарри… — Снейп сорвался с дыханием, когда тело выгнулось под ним, принимая каждое движение. — Я с тобой, — прошептал Гарри. — Всегда с тобой. Они кончили почти вместе. Смешались. Задыхались. Долго лежали, не говоря ни слова, только касаясь — грудь к груди, лоб к лбу. — Я не думал, что ты действительно придёшь, — сказал Гарри. — Я не думал, что ты действительно оставишь его ради меня. — А я оставил всё ради нас.