Романтичное начало отношений

– не хочешь пойти со мной на чаепитие? – первой начинает разговор Кокоа, идя рядом с Бэсси с широчайшей улыбкой на лице. – я одолжу чай у Тиган! У нее он самый вкусный! – нет. – бесстрастно отвечает Бэсси, смотря куда-то в никуда. Обычно она милая. Застенчивая. Дружелюбная. Что угодно, но не то, как она ведет себя рядом с Кокоа. Интересно, она ведет себя так потому что ненавидит ее, или потому, что рядом с ней показывает свою истинную сущность? – а-а... Ладно, – на секунду уверенность Кокоа колеблется, однако отступать она не намерена. – а просто прогуляться хочешь? Или мы могли бы по разукрашивать яйца– – я сказала нет, Кокоа. – шипит сквозь стиснутые зубы Бэсси, огрызаясь в сторону крольчихи, от чего та дёргается от неожиданности и все таки замолкает. Бэсси решила прогуляться по локации пасхальных тунов и, поскольку все остальные сейчас собрались в другом месте на какое-то мероприятие, у нее была бы возможность побыть одной, если бы не Кокоа, которая дружелюбно решила без спроса составить той компанию. – хватит ходить за мной. Иди к остальным, – пробормотала Бэсси, отводя взгляд в сторону. – почему ты вообще за мной шляешься? И этот вопрос на секунду поставил Кокоа в тупик. И что ей нужно ответить? "Ну, знаешь, со мной ты ведёшь себя как сука, но впринципе это наверное оправдано, а еще ты такая прикольная, что я хочу быть больше, чем просто твоей подругой, если ты вообще считаешь меня таковой"? Должно быть, это был бы самый правдивый ответ, но такой неловкий. Крольчиха замялась, остановилась и опустила взгляд в пол. – потому что... – тихо начала она, прежде чем глубоко вдохнуть и резко выпалить. – потому что ты мне нравишься! Теперь и Бэсси остановилась. Глаза широко распахнулись, и когда она повернулась, что бы посмотреть на Кокоа, ее лицо выражало чистый шок и недоумение. Серьезно? Типа, ну, серьезно? – ...правда? Кокоа закивала. Ещё несколько секунд молчания, прежде чем на лице Бэсси расплывается широкая улыбка. Она начинает тихо хихикать, до тех пор, пока это не переходит в истерический смех, заставляя ту хвататься за живот, который уже болит от настолько интенсивного смеха. Эта ситуация заставляет Кокоа чувствовать себя максимально неловко. Честно, она и не знала, какой реакции ожидает, но точно не эту. Хотя на что она надеялась от той, кто всем своим видом показывала, что ненавидит ее? – ах, Кокоа... – лепечет Бэсси, когда смех наконец-то немного успокаивается, хотя улыбка по прежнему не сползает с лица. – знаешь? Ты не представляешь, насколько это взаимно. Ну же, обними меня. Крольчиха стоит в ступоре. Это не шутка? Бэсси правда только что ответила ей взаимностью? Так просто? После того как, казалось бы, высмеяла ее? ... Кокоа неуверенно подходит ближе, обнимая Бэсси. Корзинка обнимает ту в ответ, мягко поглаживая ее по спине, и крольчиха успокаивается, на какое-то время даже чувствуя себя в безопасности. Просто так находится в нежных объятиях с человеком, который тебе нравится, так приятно. – вот так... – тихо шепчет Бэсси у уха Кокоа, и ее голос пропитан такой заботой. Было бы так замечательно, если бы это продолжалось. Но резкое сжатие спины с впиванием ногтей в чужую кожу, пусть даже и через одежду, заставляет Кокоа вскрикнуть и попытаться отстраниться, вот только корзинка не дает ей это сделать, сжимая чужую спину так сильно, что, кажется, еще немного, и кожа не выдержит, хлынув кровью. – тише-тише... – продолжает мягко шептать Бэсси, но теперь этот голос заставляет крольчиху бояться еще больше. Так больно, что Кокоа приходится применять насилие на насилие. Она резко наклоняется вперед, стукая Бэсси собственным лбом, и заставляя ту отпустить ее и отстраниться. Да, это также больно и для нее, но по сравнению с тем что делала корзинка – мелочи. Глаза панически бегают по помещению, а когда находят дверь, тело сразу же пытается побежать в ту сторону, вот только, к сожалению, Бэсси уже пришла в себя. – противная дрянь, – шипит корзинка, хватая Кокоа за длинное кроличье ухо и так сильно тяня на себя, что появляется ощущение, что она может его оторвать. Она тащит Кокоа к одной из больших скал, расставленных по локации, и, перемещая руку с уха на затылок, сильно бьет ту головой о камень. С верхней части лба начинает течь алая жидкость, и это происходит еще раз, и еще раз, и Кокоа приходится жмуриться, что бы эта жидкость не попала в глаза и захлебываться в собственной крови, которая стекает ко рту и оставляет в нем отвратительный металлический привкус. – ...прекрати... – дрожащим голосом шепчет Кокоа, и ей хочется добавить единственное, что крутится у нее в голове сейчас, "мне больно" или "мне страшно", но одна лишь мысль о том, что своими словами она добавит Бэсси садистское наслаждение, заставляет ее тошнить. – прекрати, прекрати, прекрати... – ... – Бэсси остановилась, но злоба и ненависть в ее глазах не пропали. Она по прежнему сжимает в руке затылок Кокоа, которая быстро хватает воздух ртом, пытаясь отдышаться и хотя бы немного успокоиться, что кажется невозможным в подобной ситуации. – ты и впрямь смехотворна. И как только все обожают кого-то вроде тебя? Кокоа не отвечает, да и не может. Бэсси снова становится так до ужаса смешно, но она подавляет хохотанье, вместо этого падая на колени и мягко обнимая крольчиху. Та сидит в немом шоке, но все еще не отошла от боли достаточно, что бы сделать что нибудь, пока внезапно воздуха становится категорически мало, и она не опускает взгляд, только для того что бы застать руки корзинки, сжимающие ее шею. Кокоа всеми силами старается растягивать воздух, что бы продержаться немного дольше, дождаться, когда та одумается и перестанет, пока кто-нибудь придет и остановит ее. В глазах накапливаются слезы, из за чего зрение размывается, и прозрачная соленая жидкость, капающая по щекам, смешивается с кровью. Бэсси сжимает сильнее, и это чувство – когда ты пытаешься кого-то задушить – такое необычное. Она буквально ощущает, как жизнь крольчихи под ней медленно утекает, и это так великолепно, словно именно то, чего она так долго ждала. Но она не может позволить этому случится прямо сейчас. Поэтому убирает руки, заставляя Кокоа начать жадно глотать воздух. – ты хоть представляешь, какое это отвратительное чувство, – шепчет Бэсси с улыбкой на лице, такой невинной, что это абсолютно противоречит ее действиям. – когда все не обращают на тебя внимание просто потому, что их внимание отбирает другая персона. Такая популярная, такая особенная, такая хорошая... – ... – Кокоа молчит и, в какой-то степени, даже несмотря на все, что только что сделала Бэсси и, вероятно, сделает, она заставляет ее чувствовать жалость. Это была простая зависть, и не более, и это даже грустно. – ...м-мне жаль. Кокоа говорит хрипло, поскольку ее горло все еще болит от того, как сильно была сжата шея. Бэсси смотрит вниз на нее, и крольчихе даже показалось, что на секунду там было сожаление за свои действия. Но всего на секунду. – да что ты вообще знаешь... – корзинка цокает языком, а потом поднимается, внезапно ставя ногу на голову Кокоа, и вбивая ту лицом в пол. Давление было настолько сильное, еще и в достаточно неудобной позе, из за чего у Кокоа ломается нос, хлеща кровью, и она громко вскрикивает, безудержно плача. Бэсси убирает ногу, хватая крольчиху за ухо и таща вверх, заставляя ту встать, хотя это было так сложно. Как только она встаёт, корзинка подбивает ее ноги своей, таким образом, что Кокоа поскальзывается и подворачивает ногу, так больно, что стоять теперь еще тяжелее, но Бэсси заставляет. – терпеть тебя не могу, – с нескрываемой злобой шипит Бэсси, таща Кокоа в сторону места с небольшими детскими столиками, на которых лежали пустые листки бумаги и цветные карандаши, что бы дети, приходящие сюда, могли порисовать. Стоит корзинке отпустить крольчиху, как та сразу же падает на пол, не в силах стоять. Бэсси берет со стола карандаш и возвращается к Кокоа, садясь на корточки, что бы оказаться напротив ее лица. – ну же, Кокоа, вечно везучая по жизни девочка, – мягко произносит Бэсси с очаровательной улыбкой. – улыбнись. Кокоа не может. Ей страшно, ей больно и так чертовски тяжело двигаться впринципе, единственное, что она сейчас хочет, это просто что бы это все закончилось и больше никогда не происходило снова, но она улыбается. Криво, но она правда старается выдавить такую улыбку, какая вообще возможна в данной ситуации. Это заставляет Бэсси посмеяться и весело захлопать в ладоши. – какая хорошая девочка! – лепечет Бэсси, внимательно рассматривая лицо крольчихи. – знаешь, у тебя такие красивые глаза... Корзинка берет Кокоа за подбородок, наклоняя лицо той поближе к себе и всматриваясь в глаза, прежде чем поднять руку с карандашом в руке и резко, неожиданно воткнуть в глаз Кокоа. Она громко и долго кричит от боли, поднимая руки и хватаясь за глаз, слегка касаясь карандаша, что заставляет тот двигаться, и каждое движение вызывает такую неописуемую боль, что прямо сейчас Кокоа больше предпочла бы умереть, чем терпеть это. – убей... – Кокоа пытается начать шепотом, но из за боли и, кажется, нарастающей злобы, ее голос истерически срывается. – ...убей меня... Бэсси молчит, просто смотря на Кокоа и оценивая ситуацию. Она поднимается и отводит взгляд в сторону. – нет.

***

– так что... Мы теперь встречаемся, – мягко и неловко улыбается Бэсси, слегка приобнимывая Кокоа за плечи. – правда?! Так здорово! – счастливо улыбается Шелли, слушая рассказ корзинки о том, как она с Кокоа рассказали друг другу о своих чувствах и, ну, какой несчастный случай случился, что Кокоа пришлось носить повязку на глазу. – я так рада за вас! – спасибо, – отвечает Кокоа, отводя взгляд в сторону. – я тоже.