The silence became too loud.

— Каэдэхара Кадзуха. Мононтонный голос достаточно молодой медсестры вывел из путины размышлений. Собственное имя из чужих уст прозвучало как-то непривычно холодно. Медсестра встревоженно глядела на пациента. Девушка пыталась что-то объяснять, но кажется тщетно. Каэдэхара поджал губы, заставив себя уставиться на халат медсестры, впиваясь взглядом в бейджик. Делал вид что слушает. Белоснежная ткань выглядела через чур чистой и глаженой, что хотелось отвернуться. Тело парня было все еще ослаблено. Парень неловко пошевелил пальцами ног, проверяя чувствительность. Смог бы он сейчас резко встать с больничной койки? — Я понял. Спасибо. — Кадзу кивнул, придвинул ноги к себе. Чувствовать контроль над собой было приятно. Медсестра прищурилась, будто желая что-то добавить, но передумав, вышла из палаты. Дверь тихонько хлопнула, оставляя пациента в тишине. Палата освещалась холодной лампой, свет которой давал жесткие тени, создавая гнетущую атмосферу в такой небольшой комнате. Больницы никогда не имели хорошего авторитета для него. Тишина больничного корпуса ему не нравилась. Белое одеяло скомкалось, теперь ноги выглядели как два снежных холма. Это почему-то было нелепо и смешно. Возможно, этот бред вызван плохим самочувствием. Шторы были задвинуты, поэтому что скрывалось за окном слева от кровати, Кадзу было неизвестно. Парень обнял руками колени и опустив голову, зажмурил глаза. Бороться с неохотой вставать было действительно сложно. Выглядеть беспомощным ему казалось отвратительным. Не нравилась и больница в которой он находился. И еда, что ему приносили. Все это было дотошно отвратно. И мерзко. И холодно. Хотелось сжаться в одну точку и раствориться. Сделав глубокий вдох, Кадзуха поднял голову. Волосы беспорядочно лежали на плечах. Вид у него был потрепанный и бледно-больной, будто только что восстал из мертвых. Он провел руками по волосам, как бы зачесывая их назад. Без резинки это было бесполезно. Откинул одеяло и поежился от холода. Больничные шорты едва доходили до колен, голые ступни были покрыты мозолями, а ноги были в тусклых, едва заметных синяках. Смотря на свое оголенное тело стало еще холоднее. Почувствовав ногами ледяную плитку пола, парень поёжился. Встал на носочки и медленно подошел к окну, отдернул мягкую штору. Та со скрипом поддалась и открыла вид из окна. Голова пустела с каждой минутой, вытесняя важные размышления. Кадзу не хотелось думать, не хотелось снова проигрывать в своей голове тонну событий, просто хотелось забыть и уснуть. Спать после долгого сна было проблематично и идеей глупой и бесполезной. Из-за шторы показался ночной двор больницы. Можно было разглядеть зеленый забор, покрытый снегом. Краска кое-где облезла, оставляя черные неровные дыры. Пару деревьев и дорогу освещали дальние фонари, где время от времени мелькали силуэты машин. За забором горел один теплый оранжевый фонарь. На просвете можно было четко разглядеть снежинки, плавно оседающие на землю. Зрелище было завораживающее и спокойное. Никогда не думал о том, что могло бы зацепить мою душу в данный момент. Что бы тронуло меня, если  именно сейчас дорогая судьба была бы ко мне благосклонна? Каким для меня был бы подарок судьбы? Кадзу прислоняется к холодному стеклу и тянется на носках выше, вглядываясь в фигуру у фонаря.  Мог бы я почувствовать себя счастливым, будь этот день сегодня? Если бы прямо сейчас случилось чудо? Теплое дыхание замылило окно, но юноша не собирался отпрянуть. Кончики пальцев нежно скользнули по стеклу. В небе зажглась звезда, едва заметная из-за огней города. Улыбка расцвела на лице. Да, пожалуй, это могло бы стать жизнью после моей неминуемой смерти. — конец февраля. — 12.01. Выписка из больницы была привычным ритуалом, что-то вроде вознесения Христа каждую пасху или его рождения на Рождество. Хотя, отличие было в том, что данное событие Каэдэхара предпочитал не сопровождать освещением куличей, и тем более встречей с родственниками за обеденным столом. Самое приятное в его «возрождении» было походом в магазин. По обыкновению, из больницы Кадзу выходил на легке. Немного денег, телефон.. а больничная одежда и предметы гигиены были сразу отправлены в мусорку. С шараги он недавно съехал, так что теперь он снимал квартирку рядом с вокзалом, именно поэтому за сохранность вещей он не волновался. Встречаться с кем-то из знакомых не очень хотелось, нужно было подкрасить отросшие корни, умыться пару раз, переодеться и обновить лак на ногтях, который был благополучно сгрызан за время нахождения в больнице. На лице у парня была медицинская маска, она носила характер чисто эстетический. Кадзу поплелся по улице, попутно включая музыку в наушниках.   На телефон пришла куча сообщений, которые парень не торопился читать. Пару от друзей, несколько гневных от учителей и даже одно от матери. Все они хором гласили о его недавнем неслучайном «исчезновении».  Могли бы уже и привыкнуть.  Парень переключил песню в плейлисте и зашел в Дикси, ущербный магазинчик неподалеку от больницы. Выбрал какой-то ссаный энергетик за сорок рублей и жвачку. Типичный «больничный» набор под названием да-я-не-попаду-туда-снова. Конечно, в больницу он попадал не то чтобы умышленно, но не просто так. По крайней мере не в трезвом состоянии.  Собственный подъезд не встретил его радушием, консьержка спала на своем месте, похрапывая. Если бы он пришел в обеденное время, точно бы получил недовольный взгляд, она не любит когда кто-то тревожит её за едой. Кадзу пошагал по бетонным лестницам. Скрипучий лифт, обшарпанный замок, и вот он дома. Квартира казалось довольно пустой без его хозяина. Все было слишком чисто, парень поёжился и, пройдя в грязных ботинках на кухню, торжественно поставил банку с энергетиком на стол, чтобы положить начало новому творческому беспорядку. Впрочем, он не имел привычки держать порядок на кухне, но в его спальне все было гармонично чисто. Плакаты, лиана, неоновая подсветка, — все это барахло требовало поддержки чистоты. На рабочем столе стоял игровой компьютер, на книжных полках, помимо книг, стояла приставка. Дорогое удовольствие для студента, но Кадзуха никогда не нуждался в деньгах, родители присылали ему достаточное количество. Проведя рукой по полкам и задержав взгляд на миниатюрном фото в рамке, отвернулся в сторону шкафа. Кадзу переоделся в домашнюю одежду и завалился на кровать. Тут же захотелось спать и Каэдэхара не стал сопротивляться. После больничной койки хотелось нормально отоспаться.  Через некоторое время зависания дома, уборки и прочей рутины, пришлось вернуться к учебе. Учеба была не то чтобы сложной, но требовала времени. А госпитализация это время отбирала. В любом случае Кадзу не планировал зубрить, но прийти на пары определенно нужно было. Дорога до колледжа занимала не больше пятнадцати минут. Покрутившись у зеркала, парень довольно кивнул. За пару дней до учебы успел подкрасить волосы и купить новый свитер. Старые вещи напоминали ему больницу, поэтому новый коричневый ворсистый свитер приятно поднимал настроение. Кадзуха заплел волосы в высокий хвост и вышел из дома.  Чиркнула зажигалка и сигарета в зубах начала тлеть. Кадзу сделал небольшую затяжку. Знакомые дворы, незнакомые студенты. Знакомых было много, но каждый раз пропадая на несколько недель их лица легко забываются. Выдохнув сизый дым, Кадзу прикрыл глаза, вслушиваясь в музыку в наушниках. Потом лениво приоткрыл глаза и посмотрел на руку, грубые мозоли от струн почти зажили. Парень скривился, это значило что придется снова сидеть с гитарой до посинения. На пути в колледж его встретил Горо, низковатый улыбчивый парниша по совместительству староста группы, и вежливо попросил потушить сигарету на территории учебного заведения (ну и зануда!) , а затем начал рассказывать то, что успел пропустить Кадзу. Затоптав сигарету, парень начал в полуха слушать невероятные истории за время отсутствия. Пришлось сесть за одну парту со старостой, чтобы дослушать рассказ.  — Ну и вообщем, после того как тебя забрали, куча ментов понаехало! Ну и все в рассыпную. Кто-то легко автостопом уехал подальше, а кого-то поймать успели. Не знаю, помнишь ли ты, но Люмин тебе жизнь спасла, та блондинка. А все из-за того, что кто-то наркоту в напитки подсыпал. Воспоминания нахлынули мутной волной. Это была вечеринка сразу после новогодних каникул. Музыка сильно била по ушам, одногруппники кучками стояли, держа в руках выпивку. Вечеринка проходила я съемном лофте. Кадзу был в приятелях с организатором, и согласился сыграть на электрогитаре. Опустошив один стакан непонятной бурды для разогрева, Кадзуха подключил к комбику гитару. Через десять минут звук был успешно настроен. Кивнув, Кадзуха начал играть, что-то энергичное и не слишком надоедливое. Живая музыка определенно давала атмосферу. Люди стали качаться в такт музыки, приглушенный свет, комната была в полумраке и освещалась разноцветными софитами. В перерывах между игрой Кадзу продолжал пить, что сказывалось на его беспорядочную игру. Потянувшись за еще одним стаканом, он встретился взглядом с барменом. Тот сжал в руке стакан с выпивкой, не желая отдавать. — Ты в хламину, лажаешь сильно. — предупредил бармен и отдал стакан. Кадзу лишь хмыкнул, демонстративно выпил стакан залпом. Ноги действительно с трудом держали его и гитару. Решив, что на сегодня действительно его хватило, парень крикнул организатору включить плейлист, а сам отошел на балкон. Из кармана показалась сигарета. Зажигалка не хотела поддаваться, пальцы не слушались, а перед глазами все плыло. После первой затяжки головная боль лишь усилилась. Кадзу закашлялся, сигарета выпала из рук, а кашель все не прекращался. Кислорода не хватало, Кадзу начал задыхаться. Сделав пару кривых шагов в сторону выхода, он споткнулся и упал в проходе на балкон. Грохот привлек внимание, а Кадзуха не мог перестать кашлять. Дальше все было как в тумане. Он ощущал только холодные руки на своем лице и тупую боль в затылке.